Цветок, что осыпался под себя,
Как под себя пускают старики.
Он был красив, почти всегда...
Он был красив, но где-то там вдали...
На жёлтых фотках - жгучим воском,
Что капает в смотрящие глаза.
Он выцвел весь... такой неброский,
Но в сердце может красота?
И все его родные, словно...
Смотрели на него, как на концовку сериала.
Он говорил: нет, не больно... мне не больно.
Но сам порой душил себя слезами...
Он, не человек, а пуля;
Катетер в лёгких продлевает скорбь.
И боль что льётся чрез канюлю,
И прямо в нос, как злая соль.
Он не человек... граната,
Как говорил когда-то друг.
Он не хотел быть той утратой,
Что ранит всех собой вокруг...
Он не хотел быть тем, кого жалеют...
Он умереть хотел в тиши простой...
Но все родные, так хотели
Продлить страдания и боль.
Чтоб насмотреться на скелета,
Что так едва сводил концы.
И крест его - в руке катетер.
И нёс его родной им сын.