Pichi

      Для них обоих прошло два года лечения, и Зуко иногда думает, что этого недостаточно. Оглядываясь назад, можно сказать, что это не так, потому что лечение не является линейным и не имеет ограничений по времени. Но когда он приходит по вызову в покои Азулы, он терпит неудачу. Он стучит, как и полагается любому уважаемому человеку, и ждёт, чтобы ему позволил резкий тон.       Голос Азулы более самодовольный, чем обычно. Это первый тревожный знак.       Он на секунду задумывается над словами их психолога. Эти эмоции, когда-то использовавшиеся в качестве оружия, в конечном итоге могли быть более безопасными, нацелься они друг на друга простым, родственным путем. Затем он думает о своем личном психологе, который часто говорит ему, что его комфорт важен и он может сказать «нет».       Так что он потенциально мог просто развернуться и уйти. Охранники не зададутся вопросом. А вот Азула задастся. И она последует за ним и найдет его, и, возможно, снова будет ворчать на него перед важными министрами. Так что он плюет на это и поворачивает ручку, проскользнув в комнату, полностью лишенную красного, с распахнутыми окнами, чтобы впустить солнечный свет, и оглядывается в поисках своей сестры.       Она сидит на своей кровати, бездельничая с овцой.       Зуко смотрит.       Он видел свою сестру во многих компрометирующих положениях. Нервные срывы. Рецидивы. Плохие стрижки, которые он ей поправляет, потому что она не позволяет королевским парикмахерам трогать ее волосы.       - Почему у тебя в постели коала-овца? – спокойно спрашивает Зуко.       Азула игнорирует его.       - Тебе следует зажечь здесь благовония, Зула, - добавляет он, сморщивая нос от резкого запаха немытого, дикого меха.       Ее глаза изучают его так же пристально, как и в Ба Синг Се.       - Я нашла ее в поле, пока искала цветки дикой сливы, - она кивает головой в сторону вазы на ее прикроватной тумбочке, искусно расположенной так, чтобы каждый цветок гордо сиял.       Азула прищуривается и ухмыляется.       - Но ты прав, - говорит она, рассматривая свои длинные ногти, - мне стоит, не так ли?       Зуко уже не в первый раз чувствует, что каким-то образом попал в ловушку. Он ненавидит и любит то, насколько умна его сестра. Он полагает, что это часть дела старшего брата - тобой манипулирует твоя младшая сестра, независимо от того, насколько здоровы ваши отношения.       - Мм, - очень царственно говорит он.       Азула закатывает глаза и указывает на овцу, которая, Зуко с опозданием понимает, слизывает кусочки листьев, сложенные на древнем семейном чайном подносе.       - Мне нужно, чтобы ты позаботился о коале-овце, Зузу, пока я проветриваю свою комнату, - она снова ухмыляется и слегка машет рукой у носа, - чтобы она не воняла и не вызывала у меня желания убить всех своих слуг.       - Но почему она у тебя? – отмечает Зуко.       - Мой психолог сказал, что это поможет, - сказала Азула.       Зуко продолжал смотреть.       - И ты выбрала овцу?       - Почему бы и нет? – невинно спрашивает Азула.       - А что насчет собаки? – с нажимом спрашивает Зуко.       - У тебя есть дракон, - остро отмечает Азула.       Он бы подколол ее из-за ревности в ее тоне, но решает из соображений собственной безопасности не делать этого.       - Туше, - вместо этого он приземляется и смотрит на овцу.

***

      - Лорд Огня Зуко, - робко начинает Посол Земли, - почему у вас…       - Я бы предпочел не обсуждать это.       Коала-овца, прилежно стоявшая рядом с ним, издала рев.       Послы обмениваются нервными взглядами, их взгляды метаются между собой, передавая определенный уровень абсолютного замешательства, прежде чем снова приземлиться на овцу, а затем снова на бесстрастного Повелителя Огня.       Посол Сокка почему-то сохраняет невозмутимое выражение лица. Фактически, он ведет себя так, будто это совершенно нормально. Будто Лорд Огня, который приводит на важные встречи домашнее животное, было обычным делом. Его предшественники, конечно, никогда этого не делали.       - Не могли бы вы продолжить свои мысли о новом постановлении об образовании. Вы ведь за его ратификацию, верно?       Лысеющий священник с козлиной бородкой кивает слишком быстро, его глаза дергаются от усилия, которое потребовалось, чтобы не смотреть на овцу.       Посол Сокка начинает делать записи на своем длинном листе пергамента.       Это немедленно заставляет нервничать каждого участника собрания, потому что все они знают, даже без доказательств, что он делится всеми своими мыслями с Повелителем Огня. Сюда входят его мнения о министрах и их взгляды.       Многие люди своими глазами видели сожжение руководителя системы образования после его довольно жесткого отклонения, откровенно говоря, гениального анализа, проведенного послом Соккой, введенных в заблуждение академий и империалистических ценностей, которые были приписаны школьным системам.       Конечно, он прав.       Лорд Огня Зуко совершенно проигнорировал человека, который осмелился сказать дурное слово в адрес посла Племени Воды.       Так что это стоило того, чтобы посол Сокка ценил его.       Больше никто не упоминал овцу.       А овца по большей части молчала.       Никто не смеялся, когда она следовала за Лордом Огня Зуко после завершения встречи, а ее поводок сиял красным.

***

      Зуко сует поводок сестре в лицо, на этот раз не боясь, что конечность будет сожжена.       - Вот, забирай своего питомца.       Азула продолжает медитировать. Она поворачивает лицо к солнцу, подальше от раздражающего жужжания голоса брата.       - Я занята, - спокойно говорит она.       Не нужно много усилий, чтобы сдержать ухмылку, которая вот-вот разорвет ей губы, когда она практически слышит, как скрипят зубы Зуко.       «Какая плохая привычка, Зузу», думает она, но не произносит вслух из-за небольшого количества уроков ее психолога, напевающих раздражающую мелодию в ее голове.       - Это твой питомец, - настаивает он, сопровождаемый некоторым ворчанием по поводу его экскреционных привычек.       - Да, соглашается Азула, - но пока я медитирую, ей тут делать особо нечего, не так ли?       Зуко, как и ожидалось, взрывается.       - Это овца, - рявкает он, для выразительности тряся поводком. Овца у его ног тупо смотрит на него. - Все, что она делает, это гадит и сидит там!       -Вынеси ее на улицу, - говорит Азула, изо всех сил пытаясь скрыть свое нетерпение.       Она пытается вспомнить слова врача. Спокойствие духа. Считать до десяти. Не наезжать. Даже к идиотам нужно было проявить порядочность.       Азула испускает кипящий вздох и угрожающе приоткрывает один глаз.       -Вынеси ее на улицу.       - Ты даже не дала ей имя, - возражает Зуко, как раздражающий комар.       - Ее зовут Пичи, - шипит Азула, закрыв глаза с раздражением.       - Хорошо, - бормочет Зуко.       Звук его удаляющихся сапог, сопровождаемый коротким постукиванием четырех ножек, приносит облегчение.       Скатертью дорога.

***

      Зуко выжидающе трясет поводком.       -Давай, - говорит он, - ешь. Гадь. Летай. Станцуй джигу.       Кто-то фыркает позади него. Это знакомый звук, успокаивающий.       Сокка входит в его поле зрения, счастливо глядя на животное, будто вспоминает. Зуко знает, что он считает всю ситуацию забавной.       Друк обвивается вокруг его плеч, и он невольно улыбается.       - Привет, Друк, - приветствует Зуко, не обращая внимания на бормотание Сокки о том, что приветствуются «люди прежде всего», и протягивает руки, когда Друк проводит для него шаткую пчелиную леску по небу.       Зуко ловит его и убаюкивает дракона, как младенца. Овца мычит. На нее бросаются две пары острых, как бритва, золотых глаз.       - Пичи, - медленно начинает Зуко, молча задаваясь вопросом, ели ли драконы овец, или коал, или их комбинации, - это Друк.       Друк выпускает клубок искр, его подобное лапше тело трепещет. Посмотрев косо на пушистое животное, он прячет лицо в мантии Зуко.       Сокка, как и ожидалось, разражается смехом.       - Он боится овцы, - кукарекает Сокка, вытирая несуществующие слезы с глаз.       - Заткнись, - рявкнул Зуко, отворачиваясь от кудахчущего засранца (красавца) посла.       Маленькие когти Друка отчаянно бьются о его грудь, на секунду его морда вдувает горячий воздух в мантию, прежде чем дракон начинает зарываться под множеством слоев регалий Повелителя Огня. Пичи блеет - звук намного приятнее, чем ее обычные мехи. Друк вздрагивает против него.       - Перестань издеваться над ним, - шипит Зуко Сокке, который только громче смеется.       -Твой дракон боится хищника, дорогой, - говорит Сокка, наконец выпрямляясь, его лицо излучает чистую радость, - это довольно забавно.       Зуко чувствует, как его лицо становится горячим, красный след спускается прямо к его шее, но, как обычно, Сокка остается в блаженном неведении о влиянии, которое он оказывает на Повелителя Огня. Вместо этого он хмурится, прижимая к себе Друка. Требуется сила, чтобы игнорировать красивое лицо и яркие глаза Сокки, но он справляется.       - Друк никогда не будет есть Пичи. Она принадлежит Азуле.       - Я знаю, что он не будет, - фыркает Сокка, - посмотри на него. Во всяком случае, его сожрет Пичи.       Овца продолжает грызть идеально ухоженную траву дворцового сада.       Зуко закрывает там, где, как он думает, уши Друка, и фыркает.       -Перестань терроризировать моего дракона.       Сокка подходит ближе, вдыхая запах морского чернослива и чего-то цветочного, наклоняясь до уровня Пичи, его рука пробегает по густому меху, скрывающему половину ее лица.       -Она милая, - замечает он, плюхаясь на задницу.       Зуко следует за ним, опускаясь гораздо мягче, явно осознавая, что испуганный дракон прячется в его одежде.       Сокка отодвигает мех и застывает. Он наклоняется вперед, его глаза широко раскрыты.       - Взгляни на нее, - говорит он и продолжает придерживать мех.       Один из глаз Пичи, правый, отсутствует. В пустом гнезде оседает пушок меха, кожа вокруг покрыта пятнами.       - Ее покрывала ее маленькая прическа! - Восклицает Сокка, внимательно рассматривая зажившую рану. Похоже на остатки неприятной инфекции.       Зуко молчит, глядя на маленькую дырочку, которую прикрывала ее шерсть. Он задается вопросом, выбрала ли Азула Пичи из-за этого.       - Ой, - говорит он и впервые тянется к ней. Мех у нее пушистый и мягкий, хоть и немного грубоватый. Что ничто по сравнению с Друком, который заострен по всему телу.       Она блеет на него, уткнувшись носом в его руку. Сокка смотрит на него секунду, его улыбка искренняя и менее насмешливая.       -Пичи означает «маленький мальчик», ты знаешь, - тихо сообщает он.       Зуко обдумывает это и смотрит на соответствующий шрам.

***

      - Азула, - говорит он, на этот раз даже не удосужившись постучать. Она не поднимает шума, как он думал. Ее золотые глаза смотрят вверх. Она снова лежит на кровати и читает что-то, похожее на один из чертежей Сокки. Ему искренне нравится, что его сестра может поговорить с Соккой обо всех его изобретениях и планах. Они оба, наверное, самые умные люди, которых он знает.       - У Пичи травма, - начинает он, когда Азула так ничего и не говорит. – На ее Лице.       Азула сворачивает чертежи и откладывает их подальше с пустым выражением лица:       - Я знаю.       - Тогда почему ты выбрала Пичи?       - Потому что, - говорит Азула, словно Зуко настолько глуп, что даже спрашивает. - Мне она больше всего понравилась из стаи.       - Она мне тоже нравится, - тихо говорит он, присаживаясь и почесывая серое пятно на ее голове.       -Может быть, завтра, - продолжает Зуко, когда Азула молчит, - мы сможем прогуляться вместе с ней за пределами дворца.       У них не было совместных прогулок с острова Эмбер. Азула наконец поднимает взгляд. Она не улыбается, но ее глаза искренние, напоминающие их мать.       -Я думаю, - медленно говорит она своим обычным ханжеским тоном, - мне бы это понравилось.