Носки с китами

Вакаса вновь открывает глаза, уже после того как резко вскакивает на кровати. Привычным движением берёт с тумбочки пачку сигарет, выуживает одну, поджигает и глубоко затягивается. Очередной кошмар, такой красочный, будто наяву. Будто бы наяву он не успел защитить её, будто бы наяву принцесса брахмана умирала у него на руках. Имауши тряхнул головой, отгоняя непрошенные воспоминания, замещая их совершенно противоположными. Он не замечает, как сигарета кончается, а за окном показывается красный рассвет. Вакаса, шаркая тапками виде лягушек, которые ему ещё в детстве подарила Сенджу, по рассказам Такеоми клея их из фетра несколько ночей, идёт на кухню. Даже не включая свет, чуть ли не наощупь зажигает конфорку и ставит на неё чайник, совершенно забывая, что обычно пользуется электрическим. Вакаса заглядывает в ящик над плитой, находит там банку растворимого кофе, который Сенджу не любила из-за через-чур приторного вкуса. Сенджу. И снова эта девчонка крутится у него в голове. Сейчас Имауши даже не пытается отрицать, то что его отношение к ней давно стало чем-то большим, нежели обычная забота о верхушке брахмана. По началу это был лишь интерес, перерастающий в уважение, дальше — что-то начало заставлять его холодное сердце биться чаще, когда она оказывалась рядом, а сейчас он не может спать из-за волнения за неё, не может есть, потому что его сердце разбито абсолютной уверенностью в отказе и не взаимности.       Рассвет за окном уже во всю развивался по небу, кроваво-красным цветом привлекая внимание. Почти семь утра, Вакаса поднимается со скрипучего стула, отставляет кружку с недопитым кофе, он должен разбудить свою принцессу, чтобы та не опоздала в школу. И какого же его удивление, когда, беря мобильник, он обнаруживает там "доброе утро, Вака" и кучу цветных и обычных смайликов. Имауши не смотрит на имя контакта, приславшего смс — знает, что так может писать лишь Сенджу. На экране появляется короткое ответное "доброе утро". И следом за ним не менее ёмкое "открой дверь" с жалобным смайликом.       Вакаса подавился воздухом, откашливаясь и пытаясь понять, что он должен сделать в первую очередь. Для начала натянуть хотя бы что-нибудь, что прикроет полуголое накаченное тело. Пока Имауши метался из угла в угол, в поиске хоть какой-то приличной одежды, на его телефон пришло "пожалуйста" с грустной скобочкой, будто отражая настроение её отправителя. Вакаса тихо проматерился, понимая, что заставляет стоять свою принцессу под дверью, как выброшенного котёнка. Выпуская внутрь растрёпанную, Имауши молился всем богам, лишь бы та не заметила на его домашних шортах дырку, расположившуюся на весьма пикантном месте. Сенджу в школьной форме, с растрёпанными волосами, и малиновым блеском на губах, на которые Вакаса смотреть не должен, но смотрит, так пристально, будто ему спросонья, все правила приличия напрочь отшибло. — Что? — спрашивает Сенджу выводя парня из ступора. В ответ ей он лишь качает головой и пропускает девушку внутрь. — Ты из дома сбежала или по мне соскучилась, что перед школой зайти решила? — Имауши наконец прервал своё молчание, когда девушка уже разулась и прошла на кухню. — Нет, я прогуливаю школу и прогуливаю её у тебя, — совершенно непринуждённо ответила девушка, садясь за стол.       Вакаса второй раз за утро давиться воздухом, кашляет, а Сенджу смеётся с его реакции на её констатацию факта. В голове Имауши водоворот мыслей и эмоций. Нет, конечно он не выставит её за дверь и не отправит учиться, но мысли о том, что с ним сделает Такеоми, если узнает где его сестра была сегодня не давали ему покоя. А Сенджу сидела за столом, недовольно поджимая нижнюю губу: — Может ты мне хоть чай предложить? Живот девушки предательски заурчал, выдавая её сегодняшнее отсутствие завтрака. Вакаса хмыкнул, но отвечать колкостью "чай асама — а сама пойди и налей" не стал. Спустя пару минут на столе уже стояли две кружки с горячим чаем, а в микроволновке грелась пицца быстрого приготовления. Пока молодой человек возился с тарелками, Сенджу хихикала, вызывая у Вакасы непонятные чувства не то раздражения, не то желания что-то сделать. Когда наконец пицца была разогрета, а фарфоровые чёрные тарелки стояли на столе рядом с дымящими паром кружками, девушка с громким смехом произнесла: — Вака-вака у тебя шорты на заднице порвались. Вакаса завис, его мозг пытался сгенерировать хоть какое-то действие или слово. Он искренне не понимал почему так искренне волновался о мнении Сенджу о его дырке на шортах. Сквозь пелену неловкости, он слышал звонкий смех девушки, которая не понимала, что её рассмешило сильнее сам казус или всё же выражение лица парня, после этого. Наконец весьма интересная мысль посетила голову Вакасы, не одной же Сенджу можно стебаться над ним. — А куда это мы смотрим, а? — спросил молодой человек, наклоняясь над столом и приближаясь к лицу девушки. Сенджу отчаянно краснела, напоминая помидор. В нескольких десятков сантиметров между их лицами Вакаса остановился и сел обратно. Теперь настала его очередь потешаться над выражением лица девушки: она то краснела, то бледнела, сидя на одном месте будто застывшая. — Дурак! — чуть не выкинула Сенджу, под громкий смех молодого человека утыкаясь в тарелку с пиццей. Остаток завтрака прошёл в тишине, Сенджу лишь изредка обиженно что-то неразборчиво бормотала, а Имауши пытался подавлять смешки, так и пытавшиеся вырваться наружу. — Мне нужно во что-нибудь переодеться, — чуть ли не шёпотом сказала Сенджу, отводя взгляд вниз и тихо плетясь вслед за Вакасой из кухни.       Ей не впервой брать его одежду, взять хотя бы случаи, когда они попадали под дождь, а дом Вакасы оказывался ближе. Тогда они оба мокрые забегали в дом, Вакаса недовольно ворчал, а Сенджу смеялась. Всегда шла первой в его душ, после чего надевала его кофты, которые доходили ей не выше, чем до середины бёдер. Когда та выходила из ванны, сердце Имауши сжималось, и будто не выдерживало этой картины: девушка, которая заставляет его пульс учащаться, стоит в его одежде, на плечах полотенце, а с волос скатываются мокрые капли. После этого парень улетал в ванну в буквальном смысле, объясняя это нежеланием заболеть и "потому что он старый и у него осложнения будут". Иногда Вакасе казалось, что у него собралась целая полка вещей, которые носила лишь Кавараги. Там были и футболки, и свитера, и толстовки, из-за чего Имауши подумывал купить ей пару женских вещей, подходящих девушке по размеру. Сенджу не впервой укутываться в большие вещи Вакасы. В них тепло, уютно и безопасно. Они всегда напоминают их владельца, холодные на вид, однотонные, как будто отстранённые. А внутри ждёт мягкая подкладка, чаще всего из шерсти, так приятно обволакивающая тело, согревая его. Сенджу греется его вещами и греется самим Вакасой. А сейчас ей ужасно неловко, потому что хочется греться его объятиями и телом, потому что хочет снова увидеть его лицо так же близко, как и за завтраком. Она медленно одевается, пока Вакаса готовит попкорн, добавляя в два раза больше карамели, потому что знает, что Сенджу ужасная сладкоежка, а за карамель вообще готова душу продать. Хотя Имауши довольствовался бы сердцем, ответившим на его чувства взаимностью. Попкорн греется в микроволновке, разнося по квартире сладкий аромат, Сенджу пытается выбрать фильм, ворча под носом на Вакасу, потому что у него одни боевики на дисках. Имауши отчаянно пытается что-то найти в нижнем ящике тумбочки в спальне, кажется, что он даже не слышит, как в кухне выключилась микроволновка, а Кавараги наконец выбрав какую-то банальную фантастику, зовёт его. Отмахиваясь от звуков, он зло пинает тумбочку, понимая, что нужной вещи в ней и в помине нет. Он ищет в шкафу, в столе, да даже под кроватью. Сенджу заглядывает пару раз, но так и не дождавшись внятного ответа на свои вопросы уходит забирать попкорн и включать телевизор, всё же ей не впервой оставаться у Вакасы дома.       Наконец Имауши выходит из спальни, облегчённо вздыхая, держа что-то в руке. Девушка сидит с ногами на диване, натягивая на коленки толстовку и верно ждёт Вакасу, не нажимая на "плей" и не притрагиваясь к еде. — Надень, - тихо говорит парень, кидая вещицу, которая изрядно потрепала его нервы, рядом с Сенджу. Девушка удивлённо смотрит сначала на Вакасу, а потом на носки. Носки светло-голубые с тёмно-синими китами по всей поверхности и такого же цвета резинкой наверху. — С китами?! - восторженно спрашивает девушка, поднимая глаза на Имауши, старающегося не расплыться в тупой улыбке, уж больно девушка прекрасна с этим счастливым лицом. — Специально для меня хранил? Вакаса шлёпается на диван, отвечая с безразличным видом: — Да, думал на день рождения подарить, а теперь новый подарок искать. Он вроде как пытается показать недовольство, но голос чуть дёргается, почти выдавая ложь своего обладателя. Имауши действительно хотел подарить их девушке, но так, при встрече, или передать Такеоми, наврав что-нибудь тупое. Он просто шёл мимо какого-то магазина или даже ларька. А заглянув в витрину обнаружил пару носков, которые твёрдо напомнили ему главу брахмана. Он стоял с минуту, сплюнул палочку от Чупа-чупса на асфальт и зашёл в магазин. Продавец долго пытался выпытать у Имауши кому он собрался дарить эти носки, и не нужна ли его девушке розовая расцветка. Отнекиваясь от всего, Вакаса расплатился, и выходя из магазина облегчённо вздохнул. Всю дорогу до дома он нёс их в руках, то ли просто забыл убрать, то ли не захотел, он уже и не помнит. Но помнит, как разглядывал их, представляя, как бы глава брахмана ходила в них везде и дома, и в школу, и даже на собрания. И помнит, что с сожалением подумал, что зря не взял ещё одну пару, пусть и розовую, ведь носки имеют свойство протираться.       Вакаса любит Сенджу, и прекрасно знает, что Сенджу любит китов. А Сенджу любит Вакасу. И сейчас она сидит в его толстовке, подаренных им носках, и с серьёзным видом смотрит в телевизор. Вакаса редко видел настолько напряжённое лицо у девушки. Наедине или в компании близких она была весёлой, ведя себя как ребёнок, на собраниях или стычках, воодушевлённой, решительной и чуть агрессивной. Но сейчас у Сенджу было настолько задумчивое лицо, что Вакаса засмотрелся. Нет, он и раньше рассматривал её, но сейчас он был просто заворожен. Сенджу смотрела будто сквозь телевизор, венка на лбу чуть вздулась, видимо от большого мыслительного потока, зрачки чуть расширились, нижняя губа закуска. Вакаса даже рот приоткрыл — ему показалось или у неё покраснели щёки? Покраснели. Покраснели из-за мыслей самой Сенджу. Уж слишком хороший ответ она придумала в своей голове на последнюю фразу Вакасы. Её руки сжимаются в кулачки, она настроена слишком серьёзно, обдумывая самые худшие варианты: выгонит сейчас, перестанет обращать внимание или вовсе уйдёт из Брахмана. Решительность потихоньку покидает её, сменяется сомнениями, из которых девушку выдёргивает голос Имауши: — Ты чего так зависла, Сенджу? — сейчас его голос звучит таким родным, мягким, обволакивающим всё нутро. — Себя подари, — она говорит это настолько быстро, что не успевает подумать и сама, а осознавая, что ляпнула, зажмуривает глаза, как маленький ребёнок, который думает, что, если не видит он, значит не видят и его. Сердце Вакасы пропускает удар, тут же успокаивается, чуть ли, не останавливаясь от разочарования — ну не может его девочка чувствовать к нему что-то, глупо было сейчас так думать. Вакаса усмехается: — Я итак весь твой, — он и правда её, и сердце его отдано принцессе брахмана на веки.       Его слова должны были успокоить девушку, но произвели абсолютно противоположный эффект. Сенджу резко разворачивается, в её глазах не то обида, не то злость, она впивается руками себе в коленки, опуская взгляд к ним. — Да не так! — чуть ли не выкрикивая говорит она, вновь поднимая глаза, — Ты нравишься мне, с детства ещё, только сейчас это по-другому. Я влюбилась в тебя, ты весь такой, а я ... Её последние слова теряются, она не плачет, просто сидит и ждёт, когда её выставят или отругают. — Ты сейчас серьёзно? — голос Вакасы немного пугает. Он слишком холодный, или спокойный. Кавараги не понимает. В ответ Сенджу лишь кивает, не смеётся — абсолютно серьёзна. Вакаса в шоке. Его сердце то выпрыгивает, то вовсе останавливается, мозг отказывается воспринимать что-либо. Он просто сидит с полуоткрытым ртом, не понимая почему всё ещё не может ничего сделать. — И как давно? — вопрос нелогичный, неуместный, но сам как-то вырывается из него. Сенджу медленно поднимает голову, удивляясь внешнему спокойствию человека напротив. — Если серьёзно и по-настоящему, то, наверное, год, — если ему так важен этот вопрос, то Сенджу не имеет права его проигнорировать.       Вакаса вдруг начинает смеяться, не так как обычно, ухмыляясь или хмыкая, а по-настоящему. Он смеётся громко, заливисто, смехом как у подростка. Сенджу не понимает, во-первых, что смешного она сказала, а во-вторых почему она никогда не слышала этого смеха, он настолько прекрасен, что девушка забывает о всей неловкости сложившейся ситуации, и просто рассматривает смеющегося Имауши. — Прости, — шепчет Вакаса, чуть хриплым от смеха голосом. Обеими руками хватая девушку, придвигает её к себе и целует в лоб. Она смотрит на него широко открытыми глазами, откровенно удивляясь всему происходящему. — Какая же ты красивая, — шепчет Вакаса, будто пытаясь наверстать упущенный год. — Какой же я дурак. Он вдруг чуть отодвигается, берёт её лицо в ладони, просто рассматривая. — Я не понимаю, — наконец выдаёт Сенджу, отходя от шока. Вакаса не знает, как ответить, как объяснить, что он нерешительный дурак, который потерял год из-за своих тараканов в голове. — Я должен был сказать это первым, это немного глупо, — Имауши чуть начинает поглаживать щёку девушки большим пальцем. — Ты тоже нравишься мне, Сенджу. Такая красивая выросла. Сенджу всё ещё ничего не понимает, но обнимает Вакасу за шею, притягивая ближе, не оставляя между ними и сантиметра. И целует его, неумело, но так искренне, что у Вакасы ломается последняя струна терпения, и он перенимает контроль в поцелуе уверенно ведёт, отдаваясь чувствам и девушке. Они отрываются друг от друга из-за нехватки кислорода, и теперь смеётся Сенджу, так громко, что Вакасе кажется, будто весь город её слышит. — Ты украл мой первый поцелуй, — с ненастоящим укором говорит девушка, заглядывая в глаза Имауши. — Между прочим, ты первая меня поцеловала, так что не считается, — отшучивается Вакаса, вновь притягивая Сенджу к себе и целуя уже первым. Она улыбается в поцелуй, он чувствует это и улыбается сердцем. — Теперь считается. Она жмётся к нему в объятия, как замёрзший котёнок, тихо спрашивая: — Почему ты не сказал раньше? Вакаса вздыхает, уж очень ему не хочется рассказывать новоиспечённой девушке о глупой неуверенности и страхе. — Ну откуда же я знал, что у тебя дэдди-кинк и ты любишь постарше, — Он отшучивается, получая тычок в рёбра, в ответ сжимает вредителя крепче и целует ту в затылок.       Весь день они обнимаются, изредка переключая фильмы. А вечером Сенджу нагло врёт Такеоми о том, что останется у подруги, пока Вакаса носом зарывается в пупок девушки, вызывая у неё смех, а у её старшего брата сомнения. Им хорошо, год неуверенности растворился, будто его и не было, запретные прикосновения перестали быть мечтами и превратились в сладкую реальность. Перед сном пока Сенджу роется в его шкафу в поиске футболки, которая бы сгодилась ей в качестве пижамы, Вакаса начинает нервничать, он знает, что может кричать во сне из-за кошмаров, и сейчас разбудить девушку он боится больше всего, но и говорить о своих страхах считает глупым, когда-нибудь он расскажет ей о них, когда они оба будут старыми. Предложение поспать раздельно чуть не слетает я с его губ, но вовремя остаётся не озвученным, потому что Сенджу прыгая в кровать, аккуратно и долго целует его. У них одно на двоих одеяло, одна на двоих подушка и одна жизнь. Вакаса прижимает девушку к себе, накрывая обоих тонким одеяльцем, больше похожим на простыню. Чуть опускает голову, даря последний поцелуй перед сном. Сенджу желает ему сладких снов, на что сердце Имауши сжимается. Девушка закидывает ногу ему на бедро и почти мгновенно проваливается в глубокий сон.       Вакасе вновь снится Сенджу. Улыбающаяся и счастливая. Они в каком-то парке, и девушка поедет сладкую вату. Кошмара нет, кажется Имауши даже удивляется этому во сне, неосознанно притягивая Сенджу крепче. Она морщит нос. Возможно ей тоже снится Вакаса.