Фотоальбом

      На этот альбом с фотографиями Баки наткнулся случайно в своей сумке, которую разбирал по возвращении в Нью-Йорк. Видимо, когда он собирал вещи у барона, то этот альбом — этот маленький мир чужих воспоминаний — захватил случайно, а может, тот просто упал в нее, когда Баки нечаянно смахнул вещи с какого-то комода в комнате. Грациозностью он никогда не отличался.       В тот момент, когда альбом попал к нему в руки, мысли Баки были заняты охотой на Карли, выстраиванием дружеских отношений с Сэмом, в общем, голова была забита до отказа, поэтому черный альбом, на обложке которого было выдавлено дерево с красными листьями, полетел в угол, так как нормальный шкаф Барнс так и не приобрел. Выкинуть чужую собственность Барнс не решился и подумал: «Позже решу, что с ним сделать». Так фотоальбом и провалялся на полу под кучей футболок до конца операции, мирно пережил установление дружеских отношений с Соколом и даже повидал несколько девушек в квартире Баки, которые стремительно растворились позже в бездонном чреве огромного города. Барнс пытался встречаться, пытался быть таким как в сороковые: веселым и беспечным. Основной акцент стоял на слове «пытался». Он сам не до конца понимал, чего именно хочет: чтобы его принимали таким, какой он есть (со всем его прошлым и тем набором странностей, что подарил ему Зимний солдат) или, все же, он готов строить из себя рубаху-парня ради сохранения отношений. Последнее точно было не выходом, потому что он понимал со всей ясностью: долго он не продержится, и однажды очередная дама увидит его во всей красе, почувствует себя обманутой и уйдет. С другой стороны, искать ту, что будет жалеть его как ранненого бойца санитарка, он тоже не хотел.       И вот, очередная претендентка на его сердце зашагала к двери, прихрамывая, Баки оставалось только виновато смотреть ей в след. Конечно, он ее заранее предупредил, что со спины к нему лучше не подходить, но она подумала, что это шутка и, когда он резал салат, попыталась его сзади нежно обнять. Баки очнулся от визга и понял, что уронил девушку на пол и уже занес над ней нож. Он долго сбивчиво и неуклюже извинялся перед ней, но это, предсказуемо, не помогло.       Баки закрыл дверь за несостоявшейся любовью, опустился на пол перед телевизором и щелкнул пультом, но и здесь случилась осечка: сели батарейки. Барнс негромко выругался и со вздохом поднялся. Он стал копаться в углу, куда бросал всякий хлам, который уже несколько долгих месяцев без всякой надежды продолжал ждать, пока он купит шкаф.       Фотоальбом лишь на секунду оказался в его руках, и он отбросил его в сторону. Тот, упав, открылся, и на Баки посмотрела веселая, счастливая молодая женщина. Это выглядело, как насмешка судьбы, и по внутренностям будто кошки когтями прошлись. Баки нестерпимо захотелось захлопнуть его, а лучше выбросить. Он наклонился и поднял альбом: его кожа была мягкой, нежной и будто ластилась к ладоням. Выпускать альбом из рук Баки внезапно расхотелось. Он сел и стал листать местами уже немного испорченные страницы. Чужая жизнь разворачивалась перед Баки как киноленты хроники: даты были подписаны аккуратным почерком на каждой странице в уголке.       Вот Гельмут, еще смешной малыш, стоит в гостиной с родителями. Барнсу всегда казалось, что тот родился сразу взрослым и скользким типом, но, вопреки его ожиданиям, на него сейчас открыто смотрел и улыбался беззубым ртом маленький мальчик.       Вот Гельмут в школе: кто-то из одноклассников поставил ему рожки, и Гельмут хохочет в камеру. Баки отметил для себя, что у Земо на фото красивая улыбка и милые ямочки на щеках. У Барнса тоже могли бы быть сейчас такие фотографии. Он помнил, как кто-то из его школьных друзей смог достать фотоаппарат, и они принимали шутливые позы перед камерой, смеясь до слез. Но те фото, как и те друзья остались где-то в далеком прошлом. Старые, желтые фотокарточки исчезли вместе с его прошлой жизнью, как осенние листья. Баки перелистнул страницу альбома. На следующем фото Земо уже закончил университет и рядом с ним стоят гордые родители. И вот уже он в военной форме, при этом кажущийся перепуганным ребенком — как-то неуверенно держит автомат. Широко распахнутые большие глаза смотрят на мир еще совсем наивно. Баки он чем-то в этот момент напомнил Стива, еще хрупкого и маленького с огромными синими глазами. А на следующей странице Гельмут в той же позе, но уже с жестким, хищным взглядом. Прошла всего пара лет, а рука уже сжимает металл оружия привычно и легко.       Но дальше Гельмут снова веселится, правда, уже на собственной свадьбе, сжимая в руках не смертельное оружие, а хрупкую девушку. И хотя она уворачивается от поцелуев, явно перепившего жениха, заметно, что она счастлива. Земо очень идет черный костюм, а невеста выглядит, как хрупкая нимфа в белом платье. И дальше много фотографий счастливой пары: то они где-то в горах, и барон держит свою любовь на руках, то брызгает на нее водой из фонтана, в незнакомом Баки городе, и разлетающиеся капли, переливаясь на солнце, образуют радугу вокруг нее. Девушка в ответ заливисто хохочет, закрываясь от брызг. Баки даже не осознавал, что от зависти к чужим отношениям сжал зубы так, что они едва не крошатся. На фотографии с фонтаном на девушке надето строгое, по современным меркам, приталенное платье с рисунком из огромных цветов и объемными короткими рукавами. Баки подумал, что где-то слышал, еще там в жизни до «Зимнего солдата», что такие рукава называются «фонарик». Название тогда показалось ему забавным, наверное поэтому он и запомнил. От воспоминаний о том времени потеплело в груди. Платье невольно напомнило ему его последнюю встречу со Стивом перед тем, как он сам отправился на фронт. Он вспомнил, что много шутил в тот день и всё пытался зачем-то понравиться юной особе в точно таком же цветастом платье. Баки подумал, что сейчас он бы предпочёл больше времени провести с другом, чем с малознакомой кокеткой. Может, даже рассказать ему о зарождающемся чувстве, которое уже было больше, чем просто дружеским. Баки перелистнул страницу.       Теперь на фото были уже трое. Малыш, похожий на Земо, гордо восседает на папиных коленях. На губах барона играет мягкая улыбка, а рука нежно и осторожно сжимает плечо сына. Другой рукой он прижимает к себе свою нимфу, на лице которой едва заметна усталость. И следующее фото, на котором уже повзрослевший мальчик садится с мамой в машину. И на этом моменте Баки понял, что пора остановиться. Он знал, что дальше пойдут пустые страницы. Дальше не было ничего. Жизнь оборвалась. Он хотел запомнить этих людей такими, остановить время. Он будто прожил сейчас вместе с ними жизнь, и их внезапно должны в эту минуту отобрать у него. Сердце сжалось и пропустило удар. То, что Земо создавал все эти годы, было уничтожено вмиг Мстителями.       Только сейчас Баки стал понимать его: насколько же барону было больно. И пусть Барнс и не участвовал в этом, он почему-то почувствовал вину. «А действительно ли Рафт настолько неприступная тюрьма? — подумал он. — Стив же смог вывести из нее своих друзей, значит, дыры все же есть, а уж для Зимнего солдата нет ничего невозможного».       Когда дверь камеры распахнулась, и на пороге появился Барнс, барон, сидевший на кровати, едва не выронил из рук книгу, поэтому быстро отложил ее в сторону. — Джеймс? Ты… пришел завершить начатое? — в его голосе прозвучала надежда. Барнс сразу понял, о чем он. Земо ждал, что Зимний его все же убьёт. Барнс небрежно бросил ему фотоальбом. Барон поймал его, но тут же откинул к книге, словно обжегся, и на его лицо набежала тень. — Это не повторить… но можно начать с начала, — сказал Барнс. Барон выглядел, как тот, кто ошибся в расчетах: озадаченно и потерянно. — Джеймс, ты все не так понял. Я положил его тебе, потому что хотел тебе помочь. Ты не по своей воле стал таким, и я хотел показать, что впереди тебя может вполне ждать счастливая жизнь. Вот и прояснилось, откуда в сумке Баки появился фотоальбом.       Баки смотрел на барона: на сгорбленную фигуру, на пустые глаза, а видел улыбающегося счастливого мужчину с милыми ямочками на щеках. Перед глазами, будто захваченные ветром, промелькнули фотографии Земо и его жены. Такие отношения Барнс бы хотел. А построить их можно только с тем, кто сам участвовал в подобном строительстве. Баки, будто снова перелистал страницы, и понял, что хотел бы видеть эту улыбку по утрам, хотел бы объехать с Земо весь мир и просыпаться с ним в одной постели. Им обоим еще предстоял сложный путь. Их многого лишили, в том числе и возможности открыто улыбаться любимому человеку. В прошлом Баки так и не признался Стиву в своих чувствах, а дальше…. дальше не было ничего, как и у барона.       Барон, будто в камере никого и не было, смотрел в стену, и тоже был сейчас где-то в прошлом. Со своими чувствами Баки определился, осталось узнать, как к этому отнесется Земо. Барнс опустился на колени перед сидящим бароном так, что теперь Земо смотрел на него сверху, и сжал аккуратно его ладонь: — Я хочу построить такие же отношения… с тобой. Мы поедем к тому фонтану, посмотрим на горы… Земо, сначала опешивший от происходящего, внезапно светло улыбнулся, поняв, о чем он говорит. Баки было собирался его поцеловать, но замешкался, глядя как барон оживает на его глазах. — Так чего же ты ждешь? — подтолкнул его Земо и слегка насмешливо продолжил: — Может уже начнешь действовать, а не только говорить? Баки вспомнил, что барон, по большей части, редкая язва, но он постарается его не убить, а все-таки любить.