Тот, где они встречаются в гостиничном номере

      Он застонал и откинул бедра назад, встречая толчки Эвана, которые внезапно стали длиннее и медленнее. С каждым толчком он, казалось, действительно становился больше, и Дуайт с широко раскрытыми глазами понял, что идет до конца. Дуайт знал, что от него остался целый дюйм или около того, и дрожащими руками принял член глубже. Несколькими медленными толчками Эван полностью выпрямился, и руки Дуайта вцепились ему в живот, прежде чем отчаянно вцепиться в одеяло, ногти вонзились в волокна. Боль была слишком сильной; он чувствовал, что может потерять сознание, но шелковисто-огненное ощущение члена, открывающего его внутренности, также наполнило его удовольствием. Непрошеные стоны вырвались из его горла, капелька слюны смочила его розовую нижнюю губу.       — Эван, Эван, — бормотал он, поднимая руку, чтобы спрятать глаза, когда понял, что вот-вот достигнет своего пика, не обращая внимания на свой собственный член, который хлопал его по животу с каждым раскачивающимся толчком, которым Эван насаживал его. Он издал звук, нечто среднее между стоном и всхлипом, когда брызнул горячей жидкостью на пупок, провел руками по волосам и спустился к груди.       Он повернулся так, что его верхняя половина была обращена к потолку, а нижняя — к стене, потирая грудь для комфорта, пощипывая сосок. Оргазм все еще был тяжелым в его чувствах, заставляя его краснеть и терять рассудок, и движения Эвана в нем были такими идеальными… это было похоже на лучшее порно, о котором он всегда мечтал, но они так и не снялись. Он приподнялся, чтобы коснуться щеки Эвана, дотянувшись только до его груди и положив руку на вздымающуюся грудь.       — Дай мне посмотреть, — выдохнул он, — на твое лицо.       Эван колебался, но от возбуждения, поторопился и поднял руку с того места, где она сжимала бедро Дуайта, чтобы сорвать с него маску. Резинка защелкнулась на его щеке, и он отбросил маску в сторону, а также снял солнцезащитные очки, открыв свое лицо. Он был мрачен… красивый, с твердой челюстью, поразительными зелеными глазами, чисто выбритым, загорелым лицом и огромным шрамом над глазом, носом и до самой губы. Он представлял собой пугающее зрелище, подумал Дуайт, его сердце неловко подскочило к задней части языка, прежде чем новый укол удовольствия, усиленный близостью взгляда друг другу в глаза, отбросил его в сторону.       Дуайт вскрикнул, визги и стоны становились все громче и громче, пока он не начал задыхаться, Эван нетерпеливо толкал его в живот. Мужчина сделал несколько коротких возбужденных толчков, прежде чем толкнуться глубоко, так глубоко, что Дуайт почувствовал, как у него заслезились глаза, и кончил, оставаясь глубоко зажатым, прежде чем немного отодвинуться и остаться наполовину внутри. Дуайт дрожал, бедра дрожали, слезы катились по волосам на висках, на уши. Это было хорошо. Так хорошо. Лучше, чем он мог ожидать.       — С-спасибо тебе, — прошептал Дуайт, развязав язык после секса, — за то, что ты был моим первым.       — Первый за день? — спросил Эван, тяжело дыша, и когда Дуайт застенчиво не ответил, сказал — О, Боже.       Дуайт прикусил внутреннюю сторону щеки.       — Извини, — прошептал он, а затем Эван вышел, казалось, таща за собой внутренности Дуайта. Это было долгое, медленное скольжение, заметно напомнившее Дуайту о том, как много он воспринял. Он почти гордился собой и на секунду забыл об оставшихся у него полудюжине клиентов. Он быстро сел, провел рукой по растрепанным прядям черных волос, отодвигаясь от колен Эвана.       — Черт, — выругался он, — я должен прибраться. У меня еще…       Он увидел, как Эван поднялся и начал снова надевать маску и очки.       — Почему ты это носишь? — спросил он, и мужчина просто поднял на него бровь.       — Да ладно тебе, — ответил он, — шрамы. Я уродливый старый хрен. Никто не хочет этого видеть.       — Я так не думаю, — сказал Дуайт, потирая спину и садясь. Теперь, когда секс прошел, он быстро вспомнил, как на самом деле чувствовал себя сложенным пополам. — Я имею в виду, кого волнует, что думают люди, верно? Но ты красивый.       Он покраснел. Опять слишком дружелюбный. Или, может быть, это то, что он должен был сделать? В любом случае, притворство полностью исчезло.       Эван уставился на него с каменным лицом, но на мгновение в уголках его рта мелькнула едва заметная ухмылка. Он взял маску, но положил ее в карман вместо того, чтобы надеть снова.       Дуайт посмотрел на свои колени. У него были красные синяки на бедрах, которые ему нравились только потому, что они были оставлены Эваном — он не хотел думать о том, каково это, когда куча незнакомых людей прикасается к его телу, сжимает и щиплет здесь и там, может быть, даже причиняет ему боль. Его работодатель ясно дал понять, что это не исключено. Его удрученный вид, должно быть, привлек внимание Эвана, потому что мужчина вернулся из ванной, вытираясь полотенцем, и остановился у изножья кровати.       — Что теперь будет? — спросил он, и Дуайт повел плечом.       — Я встречусь еще с дюжиной мужчин, и… — он показал пальцами, пропуская одного через круг других. — Он сказал, что 13 клиентов должно быть достаточно, чтобы расплатиться с ним. — Он сказал, что некоторые из его коллег делают по дюжине в день, и Дуайт наивно согласился с этим. Не то чтобы у него был большой выбор.       — Ты хочешь это сделать?       Дуайт попытался кивнуть, но теперь, когда он так близко познакомился с его внутренностями, ему стало гораздо труднее лгать этому человеку.       — Я всегда могу купить весь уик-энд, — небрежно сказал Эван, и глаза Дуайта резко открылись.       — Что? — он уставился на него, думая, что ослышался. Но Эван выглядел спокойным и размеренным, как будто это была самая нормальная вещь в мире, которую можно было раскрыть.       — Все в порядке. На что еще я потрачу деньги? — сказал Эван, и Дуайт покачал головой.       — Я не думаю, что ты знаешь, сколько я должен, — сказал он, но Эван только усмехнулся.       — Ты знаешь Мануфактуринг Макмилланов? — сказал он. Крупнейший местный производственный конгломерат, почти 50 лет в бизнесе — действительно, Дуайт знал это. — Это моего отца. Хотя я там не работаю. Уход был лучшим решением, которое я когда-либо принимал. Не отделался несколькими царапинами, — он указал на шрам, рассекавший его губу, — но старик не смог вычеркнуть меня из своего завещания, прежде чем пнул его.       Дуайт уставился на него широко раскрытыми глазами:       — Ты серьезно?       Эван вытащил свой телефон из джинсов, щелкнул по экрану широким кончиком большого пальца и приложил его к уху. Он ухмыльнулся Дуайту, который подтянул колени к груди и наблюдал за ним с нервным ожиданием.       — Я останусь здесь на весь день, — пробормотал Эван в микрофон, и голос на другом конце ответил чем-то низким и свирепым, что Дуайт не мог расслышать, но заставил его вздрогнуть. Боже, во что, черт возьми, он вляпался? — Да, я понимаю, — продолжил Эван, — все в порядке.       Он повесил трубку, а Дуайт продолжал пялиться, разинув рот и обнаженный.       — Он… он был зол?       — Все в порядке, — ответил Эван, — у нас все хорошо. С тобой расплатились.       Дуайт вздохнул с облегчением, не зная, что сказать. У него уже много лет не было никого, кто бы так заступался за него, и его желудок, все еще покалывающий от секса, благодарно сжался.       — Спасибо, — тихо сказал он и прижал колени к груди, — большое тебе спасибо. Ты так добр.       Эван издал звук удивления или, может быть, даже недоверия и повел плечом. Дуайт положил руку ему на колено.       — Серьезно, — сказал Дуайт, — никто никогда… правда, спасибо тебе.       Эван ухмыльнулся и двинулся к нему, схватив Дуайта за лодыжки и вытащив их из-под него, бросив Дуайта на спину с «уф!»       — Может быть, я просто не хотел, чтобы кто-то еще прикасался к тебе, — прошипел Эван, прижимаясь губами к центру груди Дуайта и заставляя его почти отключиться.       Когда Эван обнимал его, казалось, что этот день будет намного менее страшным и намного веселее.