Sonata.

В зале темно. Темно так, что если бы не световой прожектор, белые клавиши на фортепиано слились бы в один цвет с чёрными. Длинные тонкие пальцы быстро и плавно перебирают шестнадцатые, ведя с октавы на октаву, то в верх, то вниз. В помещении стоит гробовая тишина. Зрители молчат, внимательно смотря в одну точку, на одного человека, который сейчас сидит за роялем в центре сцены и играет грёбаного Иоганна Себастьяна Баха. Её глаза сосредоточенно бегают по клавишам. Щурятся от темноты. Слезятся. Плачут. Перед глазами любителей классической музыки сидит ученица Московской Государственной Консерватории: умница, красавица, золотой ребёнок. Перед глазами ученицы Московской Государственной Консерватории находятся клавиши фортепиано. А Перед глазами Евгении Ким — туман. Но стойте. Там кто-то есть. Видит девушка высокий, судя по фигуре — мужской силуэт. Лица не видно. Видны лишь очертания. Вот волосы его кучерявые, плечи широкие, а пиджак (пиджак ведь, да?) лишь подчёркивает их. Ноги длинные, худые, обвитые свободными тёмными брюками. Он стоит спокойно, молча, не двигаясь с места — издевается. А она плачет. Плачет, а потом падает на кафель (кафель?) Тянется. Зовёт. А ему всё бы ничего. Ничего да ничего. Ничего да ничего, ничего да ничего, ля-ля-ля. Евгения Ким. Бедная Евгения Ким. Бедная девочка. Почему бедная-то? Да не знаем мы, просто бедная — лицо у неё страдальческое. Произведение достигает второй части — разработки. Темы, что были в первой части, начинают стремительно развиваться, обретая всё новые и новые краски. Вот она играет первую, а вот вторую. Там она аккордов добавила, тут приускорила и гамму в левой руке сыграла. Сознание тоже разрабатывается. Тщательно перебирает свои мысли, где-то приукрашивая, где-то не договаривая, или наоборот добавляя. Она копает. Всё копает и копает, пытаясь найти хоть что-то из своей реальности. Из своей? А это тогда что? Не её? Да, не её. Не её. Не её. Не её. Она здесь никаким образом находится не должна. Копает. Копает. Копает. Всё никак найти не может. Пальцы судорожно бегают по клавишам, перескакивая с одного конца на другой. Зрители боятся издать хоть малейший звук. Они завороженно смотрят на ученицу, что так эмоционально отдается музыке. Дамы, не отрывая взгляда, поправляют подолы своих нарядов. Джентльмены теребят галстуки морщинистыми пальцами и чешут усы. Никто не имеет права смотреть на кого-то другого, когда на сцене выступает Евгения Ким. Просто не имеют. Среди всех этих людей — одни сплошные незнакомые люди. А может не незнакомые? Нет. Кто-то есть. Точно, девушка чувствует. Его. Кого? Сама знаешь, кого. На третьем ряду, на шестнадцатом месте сидит преподователь. Самый обычный профессор по гармонике. Ну это для всех он обычный. А для неё... Барьер рушится. Нашла. Нашла. Нашла. Начинается реприза — повторение разработки. Снова всё, как раньше. Туман рассеивается. Евгения видит. Видит его. Видит лицо мужчины, чьи губы украшает мягкая улыбка. А вот эти ямочки на щеках, горбинка на носу, еле заметная щетина на подбородке. Глаза у него тёмно карие. Цвета шоколода и кофе без молока, что сам же он обожает пить по утрам, сидя за маленьким деревянным столиком на кухне в махровом халате сразу после душа. Он подходит к девушке ближе. А она тем временем, широко распахнув глаза, соединяет у себя в голове все пазлы, что раньше всё никак не собирались. — Дженни, — Профессор ласково берёт студентку за руки и помогает ей подняться. — Ну же, милая, посмотри на меня. — Он продолжает крепко удерживать девушку, позволяя той опираться на себя. Дженни. Дженни? Евгения делает финальные аккорды в произведении и поднимает руки вверх. Ба-бах. *** — Чаги. — Произносит Тэхён обращение на корейском. — Просыпайся, ты опоздаешь на учёбу. — Переходит мужчина на русский. Дженни в ответ лишь мычит, поворачиваясь к окну и не желая прерывать свой драгоценный сон. Пары подождут. Что здесь такого? — Милая, — Профессор вновь зовёт её, тяжело вздыхая. — Пора вставать. — Он слегка тормошит студентку за плечи, пытаясь таким образом хотя-бы немножко встряхнуть девушку, но, к сожалению, эта попытка осталась безуспешной. Брюнетка лениво приоткрывает глаза и тут же переводит взгляд на Кима: — Профессор Ким Тэхён, что вы себе позволяете? — Добавляет: — Ладно, так уж и быть, встаю.