It's All Coming Back to Me

— Тебе бы притормозить, командир, — даже пытаясь перекричать грохот клубных басов Джек умудрялся звучать укоризненно. — Отъебись, а? — по-хорошему попросил Брок, глянув на друга так, что тот захлопнул рот и до конца вечера больше в сторону Рамлоу его не открывал. Брок был откровенно пьян. Не настолько, чтобы блевать себе под ноги или назавтра пребывать в блаженном беспамятстве относительно событий минувшего вечера. Но уже вполне близко к тому состоянию, когда сознание отключается, стоит только телу принять горизонтальное положение. Выспаться — вот единственное, о чем он мечтал уже несколько дней. Недосып однозначно отрицательно сказывался на его способностях, как умственных, так и физических. А выглядеть дебилом или, при самом плохом раскладе, мертвым дебилом командир Альфа СТРАЙК желанием не горел. Последние ночи как на подбор выдались у него одна хуже другой. Таких сильных и продолжительных «явлений», как Брок их про себя называл, не было уже давненько. А тут стоило только лечь в постель и погасить свет, и в спальне начинала твориться форменная жуть. Вчерашняя же ночь стала последней каплей в бесконечной веренице безумия. Умотанный вусмерть изнурительной тренировкой СТРАЙКа, Брок умудрился еще выстоять пару раундов спарринга с кэпом. Достойных раундов, надо сказать, для человека, который отчаянно не высыпался вот уже несколько суток кряду. Даже Барнс заценил, одобрительно приложив его по спине металлической рукой, отчего Брок, ноги которого и без того дрожали и подгибались, едва не растянулся на матах. Супер, казалось, этого не заметил, переключив свое внимание на Роджерса, и Брок получил возможность с достоинством удалиться в душевую. Там, подставляя измученное тело под горячие струи, он пару раз вывалился из реальности, отключившись стоя, как лошадь. Но хоть умудрился не свалиться и не расквасить себе нос об плитку. Окатившись напоследок ледяной водой, Брок хорошенько растерся тонким казённым полотенцем, наскоро оделся и двинул на стоянку. Домой он добирался, врубив магнитолу на полную громкость и опустив в машине все окна. От ядреной мятной жвачки рот знатно холодило, и это хоть немного прочищало сознание. Без приключений, заключил Брок, войдя, наконец, в квартиру. И хоть живот подводило от голода, выбор между жратвой и сном был очевиден: одежда отправилась в дальний угол спальни, а сам Брок — под теплое одеяло. Он надеялся, что кризис миновал, и сегодня… Не вышло. Он проснулся около двух от ощущения чужого присутствия в квартире. В комнате было холодно, и влажное от пота тело вмиг покрылось мурашками. С дыханием с губ сорвалось облачко пара, которое поплыло к потолку и истаяло в полумраке. Брок проводил его напряженным взглядом и трясущимися руками натянул на себя одеяло, борясь с отчаянным желанием накрыться им с головой. Он отлично знал, что сейчас будет. Не знал только, кто явится по его душу на этот раз. Когда из темного угла спальни, куда не дотягивался рассеянный свет уличного фонаря, раздался детский плач, Брок содрогнулся. — Только не она, только, блядь, не она! — зашептал он, словно это могло помочь и прогнать кошмар. Но здесь не работали ни мольбы, ни заговоры, ни молитвы, которые по первости Брок повторял на всех известных ему языках. Амулеты и талисманы, ловцы ветра с вплетенными перьями и бусинами, купленные в индейских резервациях, тоже были бесполезны и отправились в мусорку после первой же ночи. Стараясь не шуметь, Брок медленно отодвинулся от края кровати и прижался голой спиной к кованой спинке. Та была ледяной, но ее холод и жесткость хоть немного заземлили его, возвращая из состояния, близкого к панике, в реальность. Теперь он точно знал, с кем ему предстояло иметь дело, но легче от этого не становилось. Эта девчонка была самым худшим из его кошмаров. Ее звали Латифа, и ей навсегда было десять. Первая армейская ходка в Ирак. Нищая деревенька, затерянная в бесконечных песках пустыни. Наводка от суки-информатора, оказавшаяся ложной. И десяток сопутствующих потерь, среди которых была она, Латифа, выскочившая прямо на Брока, когда тот обшаривал дом в поисках… Хер вспомнишь уже, кого они искали тогда. Рядовой Рамлоу в ту ночь произвел единственный выстрел. Пуля, вылетевшая из ствола его SIG Sauer M17, пробила Латифе легкое, и она захлебнулась собственной кровью на руках у Брока. Смерть невинного ребенка подкосила его, и Брок всерьез подумывал о том, чтобы закончить на этом карьеру военного. Он думал, что его будут судить, как преступника, и надеялся понести наказание, хоть как-то могущее искупить вину. Но оказалось, что всем плевать на сопутствующие потери среди мирного населения. Неудачную операцию по-быстрому засекретили, среди ее участников провели разъяснительную работу, доступно объяснив, что той ночью ничего не произошло и весь отряд не покидал казармы. Брок продержался до окончания контракта, а после с легким сердцем покинул службу. Наемники оказались куда честнее. Он никогда не забывал о Латифе, не позволял себе забыть. Девчонка с пронзительными голубыми глазами надолго стала его проклятьем. А после многих лет, когда отболело и зарубцевалось, вдруг выяснилось, что и Латифа помнила его. По крайней мере, существо, являвшееся к Броку, раз за разом принимало ее облик. Глаза Брока тем временем привыкли к темноте, и он заметил, как маленькая черная фигура отделилась от стены и, едва заметно прихрамывая, направилась к кровати. Вместе с ней неотвратимо приближались и звуки плача, и Брок инстинктивно закрыл ладонями уши и зажмурился. От охватившего его нервного напряжения кровь громко бухала в голове. Он ждал, когда холодная влажная ладошка коснется его руки или ноги, но все-равно вздрогнул, когда это, наконец, произошло. — Уходи! Оставь меня в покое! — прошептал Брок, но мольбы ожидаемо не сработали. По бедру от того места, где лежала призрачная рука, по всему его телу разливался обжигающий холод. — Ты убил меня, Брок! — даже сквозь закрытые уши детский голос проник в его сознание. Он мог принадлежать кому угодно: Латифе или любому другому ребенку. Те мгновения, пока девочка была еще жива, она лишь хрипела в бесплодных попытках вдохнуть, потом в ее горле что-то забулькало, и изо рта потекла алая кровь. Что было дальше Брок помнил плохо, но ребята после рассказали, что с трудом смогли оттащить его от уже бездыханного тела. Говорил с ним только призрак, и всегда одно и то же. — Через несколько дней ваши солдаты вернулись в нашу деревню и убили всех. Маму, мою младшую сестренку Муниру, бабушку и дедушку, тетю Фатиму и дядю Арифа. Брок знал, что это было чистой правдой. Когда Латифа впервые пришла к нему, он, отойдя от шока, пробил информацию о той деревне по своим каналам. Военные неплохо умели заметать следы, но и у Брока уже хватало хороших и влиятельных знакомых. Сводку о секретной операции бросили в его почтовый ящик в черном конверте. Имена и звания чинов, отдавших приказ, были вымараны, но остальное сходилось. — Посмотри на меня, Брок! Посмотри на ту, которой никогда не стать взрослой. С ужасом он ощутил, как огромная сила тянет его руки в стороны, и голос Латифы зазвучал громче. — Открой глаза, Брок! Давай поиграем!