It's All Coming Back to Me

Пробуждение было жестким. Давно он так не кутил, вот и вчера, наверное, не стоило. Возраст, все-таки, давал о себе знать. Голова трещала нещадно, а во рту было сухо, словно в пустыне. Не открывая глаз, Брок на автомате потянулся к тумбочке, где обычно всегда наготове стояла бутылка воды, и задел рукой что-то мягкое и теплое. Охренеть, он что вчера умудрился кого-то притащить из бара домой? Приоткрыв один глаз, Брок мгновенно осознал свою ошибку и тут же зажмурился обратно. Хоть шторы в спальне и были задернуты наглухо, виски будто иглой пронзило. Вода и аспирин, вот что было ему сейчас нужно. И незнакомая баба в постели определенно виделась на этом пути нежелательной помехой. Чего ему точно не хотелось, так это выслушивать, как все было прекрасно или, напротив, каким он оказался все-таки козлом. Лежа с закрытыми глазами, Брок загадал, чтобы его пассия оказалась из понятливых. Время шло, соседка мерно и глубоко дышала и просыпаться, по-видимому, не планировала. А выхлебанный вчера алкоголь уже ощутимо давил на мочевой пузырь. Делать было нечего, и Брок решил попытать удачи на другом конце кровати, но и там, на удивление, оказалось занято. Уткнувшись мордой в чужую шевелюру, разбросанную по подушке, он выразительно фыркнул и гусеницей пополз к изножью. — Обложили, суки! — ступив, наконец, босыми ногами на пол, Брок почесал задницу, подивившись наличию на себе трусов, и, не оборачиваясь на разворошенную постель, отправился в ванную. Все-таки некоторые вещи стоило встречать, так сказать, во всеоружии. Из зеркала хмуро зыркнул помятый и небритый пятидесятилетний мужик с черными кругами под глазами. «Словно блядская панда или, сука, Барнс на миссии» — подумалось ему. Имя суперсолдата настойчиво заскреблось на подкорке, но Брок отмахнулся от него и полез в душ. Спустя пятнадцать минут, успев поочередно замерзнуть и ошпариться, он, наконец, ощутил себя человеком, готовым встретиться с этим жестоким миром. Оставалось влить в себя огромную порцию крепкого кофе, выпроводить этих эскортниц, кем бы они ни были, и отзвониться Джеку, что он жив-здоров. Момент с дамочками Брок оттягивал, как мог. Тех не разбудил ни шум, который сам Брок производил на кухне, ни запах кофе, и он всерьез усомнился, что они вообще живы. На его памяти все случайные партнеры обычно если не сваливали до его пробуждения, то подтягивались на завтрак. Но то ли он их вчера основательно укатал, в чем Брок очень сомневался, учитывая наличие трусов на собственной жопе, то ли дамочки были еще более пьяные, чем он сам. Расшаркиваться перед незнакомыми Брок никогда не любил, да и в этой ситуации реверансы явно были неуместны. И пусть вчера было, наверное, круто и весело, но секс без обязательств есть секс без обязательств — пора, как говорится, и честь знать. Особо не церемонясь, он распахнул дверь в спальню, прошел к окну и рывком отдернул тяжелые шторы. — Так, девочки, время к полудню. Вас, наверное, мамы дома заждались! — рявкнул он, не успев еще обернуться. А обернувшись-таки застыл на месте с открытым ртом. Длинные волосы одной его пассии росли прямиком из головы Призрака-убийцы, грозы больших и маленьких террористических ячеек, а также по совместительству лучшего друга Символа нации Джеймса Баки Барнса. И Броку не требовалось переводить взгляда на другую половину кровати, чтобы понять, что на ней лежит не кто иной, как сам Стивен Грант Роджерс. Как эти двое очутились в его постели Брок в душе не ебал, но чуял жопой, что ничем хорошим это кончиться не могло. Тактично кашлянув и не дождавшись никакой реакции, он подивился актерскому мастерству этих двоих уродов и, уже не деликатничая, включил командира и рявкнул: «Подъем!». Роджерс зашевелился, отчего простыня, и без того державшаяся на его заднице на честном слове, скользнула на пол. Трусы на нем тоже были, и Брок с облегчением выдохнул. Со стороны Барнса в сторону Брока полетела подушка, но он с легкостью увернулся от нее, и та шлепнулась на пол, не причинив никому особого вреда. То, что прославленный убийца этой самой мягкой подушкой мог с легкостью порешить с десяток человек, сомнений не вызывало. А значит, пока Брок мог считать себя пусть временно, но помилованным. Дурацкое «коллеги» едва не сорвалось с языка и запустило цепочку воспоминаний. Ночной визит Латифы, бар, Джек и виски, много виски. Роджерс с Барнсом, хвоя и море вперемешку с вишней и пороховым дымом. Начальство. — Бля, — пробормотал Брок, и с кровати тут же прилетело ответкой «Не выражайся!». И что прикажете делать с этой хуйней? — Кэп, — голос Брока звучал жалобно и как-то неуверенно. «Не то что вчера, — язвительно пропело подсознание. — Помнишь ведь, твое «я вас одной левой». А еще Барнса деткой назвал». — Рамлоу, — Роджерс оказался куда милосерднее своего кореша, соизволил перестать изображать безвольное тело и сел на кровати, с наслаждением потянувшись. Брок, не будь дураком, взгляда отводить не стал и от души полюбовался движением мышц под усыпанной веснушками сливочной кожей. Это воспоминание он планировал унести с собой в могилу, если Барнс все-таки решит его прикончить за то, о чем сам Брок не помнил. — Утречко, кэп. Я… пойду, пожалуй, кофе сварю, а вы с Барнсом подтягивайтесь на кухню, лады? Ответа он дожидаться не стал и спешно ретировался за дверь. Блядь, лучше бы он и правда двух шлюх вчера домой притащил. Лечить гонорею или герпес сейчас представлялось Броку куда предпочтительнее, чем разбираться с начальством в такой неоднозначной ситуации. Тем временем в душе зашумела вода, и, ставя турку на огонь, Брок, даже изводясь от нервов, не смог отказать себе в фривольной фантазии о том, как Барнс старательно намыливает другу спину… и не только ее. Не, ну а хули ограничиваться-то? Помирать, так с музыкой! К тому моменту, как ароматная маслянистая жидкость была разлита в две крохотные чашки, Роджерс и Барнс появились в кухне умытые и свежие, аки две майские розы. Вот ведь, суперы, искренне позавидовал Брок, никакого тебе похмелья, не то что ему, простому смертному, до завтра отходить. Не будь их здесь, он бы точно рванул на такси к Джеку, чтобы его Морин сварила своего целебного бульона. У Роллинза было хорошо. В его уютном доме Брок буквально отдыхал душой и телом. Вот только ночевать не оставался. Одной ночи с «явлением» там ему хватило, чтобы понять — тащить свое дерьмо в дом лучшего друга не стоит, если не хочешь потом до самого утра успокаивать перепуганных твоим криком крестников. — Отличный кофе, командир! — похвалил Барнс, опустошив чашку в один глоток. — Бодрит! Еще сваришь? Роджерс потягивал горький напиток с таким перекошенным лицом, что Брок едва не предложил тому молочка, но вовремя одернул себя. Во-первых, в содержимом пакета, больше месяца болтавшегося открытым в холодильнике, он очень сомневался. А во-вторых, нехуй им тут рассиживаться. — Вам пора, наверное? — закинул Брок удочку, проигнорировав просьбу Барнса. — Суббота, — невозмутимо пожал своими охуенными плечами Роджерс. — Выходной, — пояснил для тупых Барнс. — Ну, тогда пойду я, пожалуй. Он успел дойти до двери в кухню, когда в косяк прямо перед его носом влетел и застрял намертво армейский нож. Откуда Барнс достал его, будучи в одних джинсах и футболке, было загадкой. Может, Старк ему руку модифицировал, понаделав в ней нычек? — Сядь, командир, поговорим, — голос киборга-убийцы был спокойным и отчего-то веселым. Обреченно вздохнув, Брок вернулся к столу и плюхнулся на свободный табурет. — Ну, чего вам, коллеги? — Роджерс фыркнул, а Барнс сдерживаться не стал и засмеялся. Это зрелище завораживало не меньше, чего голый торс кэпа, и Брок воровато отправил еще одно воспоминание в свою копилку. Не то, чтобы он запал на этих неразлучников из сороковых, но не нравиться они просто не могли. До мозга костей правильный кэп, чья философия и жизненная позиция и раздражали и, одновременно, внушали уважение. Который отлично смотрелся в костюме с бабочкой среди высокопоставленных гостей Старка и в закопченном трико среди поверженных врагов на поле боя. Который был словно шкатулка с секретом, ключом от которой хотелось обладать. Потому что там, под резной крышкой скрывалось, по личному мнению Брока, самое настоящее сокровище. А ребусы и загадки он любил с детства. Барнс, опасный хищник среди мелкой рыбешки даже таких головорезов, как сам Брок и его команда. Отмороженный в прямом и переносном смысле этого слова, непредсказуемый и тем особенно притягательный. Нет, мазохистом Брок не был от слова совсем, но вот ходить по остро отточенному лезвию давно уже стало кредо его жизни. С тех пор как выкупленный у русских за бесценок и размороженный Барнс попал под крыло ЩИТа, Роджерс, обретший своего «погибшего в войну» друга, носился с ним, как курица с яйцом. Их отношения чем-то напоминали Броку его дружбу с Джеком. Прикрыть спину, вовремя протянуть руку, да, в конце концов, просто напиться вместе. Брок был уверен, что кэп и его верный Баки (упаси Бог назвать его так вслух!) делали друг для друга все это и еще немного больше. А общая постель — была она у них или нет — так это дело десятое, никто из окружающих свечки не держал. И вообще, двадцать первый век, отставить предрассудки. Собственно, их, этих самых предрассудков, у Брока отродясь не было. Он любил потрахаться, а с кем и каким способом — не суть важно. Лишь бы обоим (троим-четверым-пятерым, да, у него и такое случалось) было хорошо. Придерживаясь такого нехитрого правила, Брок признал себя продвинутым полигамным бисексуалом и на том успокоился. Увидев Роджерса первый раз, он не мог не заценить ладную крепкую задницу, широкий разворот плеч и ясные голубые глаза. Прибившийся к нему позже Барнс сначала походил на растерянного щенка, который постоянно ждал пиздюлей от нового хозяина. Позже, когда благодаря стараниям доктора Чо и милой ведьмы-Ванды, память вернулась к нему, Брок отметил, что щенок-то вырос и из блохастого заморыша превратился в грозного кане-корсо, готового за своего Стиви кому угодно перегрызть глотку. Эта преданность подкупала. Да и глаза с задницей тоже. А трогательный хвост, в который Барнс собирал свои длинные волосы, вообще оказался для Брока отдельным фетишем. Но ребята были, как говорится, «на помечтать». Брок не отказывал себе в том, чтобы поглазеть на каждого в отдельности или на обоих сразу. Может, пару раз представлял их рядом, когда дрочил в гордом одиночестве. Но больше — ни-ни. Брок свои пределы знал. Горелая рожа, сорванные связки, шестой десяток и поганый характер — для таких, как он, был отдельный контингент. В баре Брок «своих» раскусывал на раз-два и, потягивая сухое красное, спокойно ждал, когда рядом подсядет вытравленная блонди за тридцать с перчинкой во взгляде или смазливый мальчишка, дай бог, не с фальшивым удостоверением. — Ты вроде говорить хотел, Барнс, — буркнул Брок, когда тот отсмеялся. — Поделиться ничем не хочешь, командир? — вмиг посерьезнев, спросил он, а Роджерс еще и нахмурился для полноты эффекта. — Кроме кофе и постели? — Брок ухмыльнулся, глядя прямо в серо-стальные глаза. — Кроме, — Барнс кивнул и накрыл живой ладонью руку Роджерса, который вздумал было открыть рот. — Нет, — помотал головой Брок, про себя гадая, с чего бы столько участия в его судьбе. Да, не высыпается. Да, выглядит хреновато. Но ведь не лажает же! Под пули не лезет. А тот досадный проеб на последней операции, после которого у него еще швы с плеча не успели снять, так он не в счет: и на старуху бывает проруха. — А если подумать? — Барнс и не думал отступать. Если ему что всралось, будет переть как танк через минное поле, но своего добьется. «Со мной это не пройдет, детка! — подумалось Броку. — Вы мне не мозгоправы и не священники, чтобы душу перед вами изливать». Должно быть, мысли его слишком явно проступили на лице, и Роджерс нахмурился еще сильнее. Тот тоже был упертым аки баран. Надо было выкручиваться и спроваживать их обоих, зачем бы они вчера сюда ни притащились. — Если мне будет, о чем сообщить, — Брок взял формальный тон, давая понять, что разговор считает почти законченным, — я записку напишу. Докладную. И через канцелярию передам. А если других вопросов ко мне нет, то я бы вас попросил, коллеги. У меня выходной, между прочим. Суббота. Рука Барнса поверх роджеровской едва заметно сжалась. — Оставь, мелкий, к нему нужен другой подход, — пробормотал тот кэпу и повернулся к Броку. — Мы же все равно дожмем, командир. Не дурак ведь, должен понимать. Но раз ты не хочешь по-хорошему, то будет по-плохому. Получив таким образом короткую (а кто бы сомневался!) отсрочку, Брок оскалился и поднялся на ноги. — Будешь уходить, детка, нож не забудь. А то ишь, взяли манеру имущество чужое портить. Роджерс покинул кухню, так и не сказав ему ни слова, поставив перед этим как хороший мальчик грязную чашку в раковину. Барнс прямое указание на нож проигнорировал и чашку свою оставил на столе как немой укор. На который Броку было, честно говоря, насрать. И только когда за суперами с грохотом захлопнулась входная дверь, Брок позволил себе перевести дух. От еще одной чашки кофе пришлось отказаться — после вчерашнего организм и без того был обезвожен. Вытащив из холодильника тут же запотевшую литровую бутылку минералки, он устроился в кресле в гостиной и, предварительно отбив засЫпавшему его сообщениями Джеку, что он жив-здоров, принялся думать. На кой хер эти двое приперлись вчера сюда, а не просто загрузили бесчувственное тело в такси? Почему не свалили, а оказались с ним в одной постели? Что-то было? Не было? Что он сам успел наболтать и сделать? И почему, если раньше алкоголь (да и многое другое, что он успел перепробовать против «явлений») не помогал, он так хорошо выспался сегодня? Вопросов было больше, чем ответов, голова гудела, а принятый утром аспирин его организм, похоже, успел переработать в ноль. Брок, по жизни придерживавшийся правила, что ситуацию нужно вовремя отпустить, а не жевать сопли впустую, допил остатки воды и рванул к Джеку, Морин и ее чудодейственному бульону.