Попробовал

Шорох будит его; руки сразу же хватаются за спутанное в ногах одеяло. Какой-то холод на животе, тупая боль в боку, странный запах; всё собралось в одну пугающую кучу. Кто мог оказаться в его квартире? Почему он не услышал, как открывается дверь? Тэхён вскакивает с кровати, сжимая в руках какую-то твёрдую ткань по типу джинсы; за неё же его тянут обратно, в тёплую кровать. Падая плашмя, он не спешит выбираться из под чего-то тяжелого и тёплого; ледяные касания на плечах знакомо ласковые. Они рисуют узоры, что хорошо знакомы его промёрзшему без одеяла телу. – Йа, Тэхёна, – тихий, совсем низкий голос сначала кажется незнакомым, но вскоре Тэхён признает обладателя холодных рук, – Не надо встречать меня. Уже поздно. Он не замечает того, что его дыхание сбивается от короткого шока; сразу тянется руками к Бомгю. Он так хотел встретить его, но не дождался и уснул. Тэхён сразу же находит его голову на ощупь, наверняка тыкнув ему пальцем в лицо – иначе почему тот так странно смеётся – и притягивает к себе. – Я спал? – Ты очень крепко спал, – парень вещает ему прямо в лицо, – Рано лёг? Запах перегара раздражает только-только проснувшиеся клеточки во всём теле; Тэхён тычет носом куда-то наугад. Изучает Бомгю как слепой щенок и с каждым разом становится всё более и более серьёзным. На губах алкоголь, на шее шлейф его любимого парфюма, на одежде чьи-то духи и что-то приторно ванильное. "Обычный концерт". Тэхён останавливается на макушке. Длинные волосы путаются в руках, делая их немного грязными, но он чувствует запах Бомгю. – Это ты пришёл поздно. Тэхён игнорирует чужие, всё ещё холодные руки у себя под майкой; Бомгю волен оставлять своими мозолями любые царапины на его теле, пока он делает это не в желании причинить ему боль. Впрочем, его аккуратность в страсти всегда граничит с болью. Тэхён привык зализывать царапины и синяки, которые каждый раз для него становятся сюрпризом. Однажды Бомгю, стягивая с него штаны, расплакался как ребёнок; на коже у тазовой косточки Тэхёна был огромный фиолетовый синяк после какой-то, видимо, особенно хорошей ночи. Он тогда тыкал туда, не понимая, что плохого в синяке, если он не болит, и дёргался от того, как пугливо Бомгю пищал, видимо, от одного только взгляда на это. "Было забавно". – Откуда ты знаешь? Сейчас же сжатый в чужих объятьях Бомгю может только лениво и с протяжным зевком водить сухими губами по шее Тэхёна, опаляя его жаром. Он жутко устал ехать сюда, на окраину, с центральной площади; только пол бутылки рома в желудке не давали ему заснуть всю дорогу. – Уже рассвет? – часы Тэхёна с откидным стеклом на тумбе, но неожиданная бодрость подсказывает ему примерное время, – Ты успел поспать? Сжимая мягкие пряди в руках, он наслаждается тёплыми поцелуями в шею. Морозное чувство вынуждает его зарыться носом в волосы Бомгю, и подтянуть его ногу на себя вместо одеяла. Поглаживая голые бёдра – теперь он понял, что проснувшись схватился за его брошенные рядом брюки – Тэхён их методично массажирует. Что-то огоньком метается в груди, но уже готово затухнуть. – Ммм, – Бомгю к нему намертво, кажется, присосался, – Хватит. Мокрое чувство на шее, а потом смачный чмок; Тэхён смеётся, когда чувствует, как Бомгю лезет на него, словно бы притирается поближе. – Я люблю тебя, – говорит, пока меж пальцев гладит сосок, и вдруг сжимает его, – Тэхён-и. Упомянутый облизывается, и открывает рот в слабом стоне; словно дым от тлеющей спички. Обжигаясь от уже согретых его же телом рук, он поддаётся желанию и сжимает чужое бедро. Перевернувшись удобней на бок, он сразу же льнёт к нему, разрешая ледяному чувству проскользнуть под кожей рук; Бомгю под майкой горячий, согретый на концерте громким пением и вибрацией гитары. – Тебе холодно? Спрашивает тихо, а после, подняв туловище чем-то зашуршал. Одеяло неожиданно падает на лицо Тэхёна, и он жмурится, ждёт, пока Бомгю исправит весь этот беспорядок или хотя бы укроет их обоих. Вот только никакого смеха не последовало, и руки обвили его прямо так. – Спокойной ночи.

***

– Айщ, – Бомгю зевает, медленно переворачивается с бока на спину, – Ай! Тянет сквозь зубы недовольно и, не размыкая глаз, пытается вытащить из под себя что-то неприятное. Оно давило, кололо его прямо в спину, вызывая жуткий дискомфорт; дурацкая пряжка на ремне, что он не вытащил из брюк. – Больно. Вставая наконец с кровати, он протирает глаза и пинает чёрную кучу одежды. Вообще, всё кругом было мрачным. Занавески, что он сам притащил в дом Тэхёна, идеально справлялись со своей задачей и скрывали всё солнце, что раньше "доставало" его каждое утро. Дёргая их, он отшатывается назад; яркий свет ослепил его, и желание раздвигать их дальше мигом отпало. Тело всё медленно дрогнет, словно бы вибрирует; холод на костях резонирует с пекущим чувством от ярких солнечных лучей. Он тянется, чувствует, что хорошо выспался, и в очередной раз зевает. – Тэхён-и, – полностью проснувшись, он сразу же занимается поиском того, что ему дороже телефона, который полностью разряженный валяется на зелёном узорчатом ковре, – Мне постирать бельё? Сразу же хватаясь за синюю, скомканную простынь и одеяло в точно таком же пододеяльнике, он мельком осматривает кровать. Если честно, он не хочет ничего стирать, но вчера он даже не сходил в душ перед тем, как лечь спать. Снимая всё постельное бельё, он собирает его в руках, но не оставляет ничего на полу. "Тэхён может упасть". Подбирая свою одежду и телефон, он поджимает губы от навязчивых мыслей. Ему было бы совестно, если бы Тэхён упал, наступив на его одежду. Благо, обычно он спит очень чутко, и раз он не помнит ничего подобного в полудреме, значит, всё в порядке. "Где он?" Присутствие часов на круглой тумбочке сразу же привлекает взгляд; это значит, что сейчас одиннадцать утра и Тэхён всё ещё дома. – Тэхён-а? Шагая в открытую дверь из спальни в коридор, он не спешит заворачивать в ванную. Яркий свет со стороны совместной с кухней гостиной привлекает его, и он сразу же примечает то, что шторы, закрывающие большую дверь на тэджон были распахнуты. Там сидит Тэхён. – Он уже в работе? Зависая взглядом на парне, он мысленно передаёт ему космические сигналы, но словить связь не получается. Он слишком занят своими подносами с микрозеленью, да и сидит к нему спиной. Бомгю бы любовался его широкими плечами и крепкими руками, накачанными не без безумного количества работы, но его босым ногам холодно. "Солнце ещё не добралась до этой стороны дома, а значит, ещё даже не полдень." Этому его научил Тэхён. Последний, к слову, много чему его учил. Особенно внимательно он учил его принимать душ, и, нет, дело не в том, что Бомгю какой-то грязный. Просто множество запахов раздражают, а ещё дверь, что магнитом всегда притянута к стене, никогда не должна быть закрыта. В первое время Бомгю бесило то, что двери закрывать нельзя, но сейчас, когда он уже сбросил всю одежду и настраивал воду, спокойно стоял спиной к открытой двери. "Я бы хотел, чтобы он увидел меня" Странная мысль посещает его, когда он видит себя в зеркале через прозрачную дверь душевой. "Он бы любил меня ещё больше?" Самодовольная улыбка перерастает в тихий смех; он не может поверить в то, что прямо сейчас жалеет, что Тэхён не может его увидеть. Бомгю раньше, вроде, никогда по этому поводу не комплексовал. Только верил, что все подряд ценят его игру на гитаре, а не сладкое личико – и поддавался чужим ласкам без раздумий. Конечно, он считал себя красивым. У него только нос немного не идеальный, но в остальном. У него хорошее тело, светлая кожа, аккуратное лицо, длинные волосы с белыми прядками и глаза большие – за одну только внешность можно его полюбить. "Ах, я же не скучаю по этому?" Пытаясь вспомнить те дни, которые он тратил на фанатов с огнём в глазах, он не может собраться. Образы этих людей мелькают, не позволяя Бомгю вспомнить, какая внешность связана с каким событием. Ни одна из тех горячих историй сейчас не заводит его. Его член, серьёзно, даже не дернулся от воспоминаний, когда ему свезло заняться сексом в примерочной. Люди ходили мимо двери, щёлкали замками и стучали вешалками с одеждой, пока он сдерживал себя от... – Я принёс полотенце. Бомгю словно бы холодной водой окатило; он сразу же начал смывать шампунь с волос, активно создавая шум "мытья". – О чём задумался? "Он читает мои мысли?" – Йа, Тэхён-и! Взгляд сразу же падает на странное пятно в области шеи. Всё недовольство испарилось от одного только взгляда на парня. – Ты выходил сегодня? Мягкие волосы Тэхёна такие приятные на вид, и сам он весь такой уютный и домашний. С этим блядским засосом даже слишком. – Да, – Тэхён отвечает быстро и даже как-то слишком радостно, – Я забрал квитанцию. – Правда? Смывая остатки мыла, он следит за тем, как Тэхён гладит полотенце, "смотрит" на него. – Если на моём лице или одежде грязь, то это уже после того, как я зашёл. – У тебя засос на шее, Тэхён-а, – Бомгю выключает воду, и с весёлой улыбкой выходит ему на встречу, тянет на себя полотенце, – Теперь курьер почты знает, что у тебя есть парень. Следит за тем, как парень, вручив полотенце, начал аккуратно гладить шею. Бомгю на этом его действии зависает, следит, как пальцы касаются красной с бордовыми и тёмными крапинками отметки. Он сам сделал это вчера, пока радовался тёплым рукам на бёдрах, но увидеть это с утра – завораживает. – Я даже не чувствую его. – Но его можно увидеть, – сразу же начинает оправдывать себя, – Их ставят когда сильно-сильно любят, типа, отмечают? – Вчера ты сильно хотел только спать, – Тэхён смеётся, показывая красивые зубы, – А может на тебе тоже засосы? Неожиданный вопрос вынуждает Бомгю уставиться на своё отражение в зеркале; словно бы он мог пропустить такое событие. – Ты шутишь со мной? – Тэхён касается его голой груди, а после, проглаживая пальцами дорожку вниз, находит полотенце и стягивает его, – На тебе было столько чужого, сладкого парфюма вчера. – А, нет, это наверное организаторша? Вчера я притворился смертельно пьяным, чтобы не сидеть до конца церемонии, и она якобы тащила меня к машине. Это была вынужденная мера! Вообще, эта женщина хотела ехать со мной, но я уверил её в том, что меня встретит мой парень. Тэхён на это только покрывает чужую голову полотенцем и хорошенько тормошит. – Я не дождался тебя. – Ну, ты даже не знаешь, во сколько я пришёл, – Бомгю поджимает губы, понимая, что мог бы прийти и в пять утра, не вызвав тем самым у Тэхёна беспокойства, – Я бы так злился на твоём месте! – Я не злюсь на тебя. – Почему? Ты не ревнуешь меня? – Бомгю не видит ничего интересного в том, чтобы быть просто "любимым", – Как ты можешь доверять мне? У меня много фанатов, и ты знаешь. Стягивая полотенце с головы, он сразу же отходит в сторону, чтобы надеть сухую одежду. Он не хочет сейчас дразнить Тэхена; в прошлый раз ничем хорошим это не закончилось. – Дело не в том, что я тебя не вижу, – Тэхён смеётся, понимая, что смущает этим утверждением парня, и спешит обнять его, – Мне сполна хватает твоего тела рядом. Бомгю боковым зрением следит за тем, как Тэхён ищет его руками, и вскоре крепко схватывает в талии. Тёплые руки обвивают его, и сразу же тянут куда-то вверх, вынуждая Бомгю цепляться за одежду и прикрывать себя. Всё падает, и что-то, кажется, штаны, остаются в его руках. Смех не даёт ему всерьёз злиться на Тэхёна; он так бережно тащит его куда-то за пределы ванной, медленно обходя все пороги. – Йа! – его совсем немного смущает то, как Тэхён, оказавшись в зале, валит его на диван, – Я же тяжёлый! Не просто назвать это обычным дурачеством; он слишком аккуратен и мягок. Даже когда седлает Бомгю, он сначала аккуратно укладывает его руками, подминая, и только потом полноценно садится. – Дурачок. Спрятав лицо в руках, он медленно выглядывает, и сразу же замечает на кофейном столике у дивана тарелку с едой, бережно и очень аккуратно заклеенную прозрачной пленкой. – Вчера ты завёл меня, – Тэхён проезжается по нему аккуратно, – И уснул, пихнув мне в лицо одеяло. Бомгю, если честно, до жути смущён. Тэхён на нём такой красивый, соблазнительный, и улыбается так весело, что душа готова разрыдаться от его милоты. Даже приготовил ему завтрак! – Ах, так тебе интересно только моё тело? Улыбка у него очень яркая, безумно радостная; он так любит доставать своего парня, следя за тем, как он трепетно о нём заботится. – Нет, просто оно мне интересно больше всего, – руки бессовестно гладят чужую грудь, – Твой запах, твой вкус, твои звуки, твоя реакция. Я чувствую это. Каждый раз, когда Тэхён вот так гладит его руками, Бомгю теряет голову. Серьёзно, не так далёк вечер, когда он кончит только от массажа тёплыми, сильными, знающими о нём всё руками. – Ты просто любишь мой член! Он вредничает просто так; и ему ни капли не стыдно. Даже будучи абсолютно голым, он любит Тэхёна до исступления, и не может отказать ему в яркой улыбке. Иногда он думает о том, что слишком привык к его стеклянным глазам, но каждый раз обжигается о его крепкие руки, что всё делают слишком правильно. Даже сейчас, когда те давят на рёбра снизу, выдавливая воздух из лёгких. – И твою задницу тоже, – Тэхён смеётся, сползая с Бомгю, давая ему вытянуть свои ноги, – Хочешь? Возбуждение слишком очевидное. Оно маяком стоит в глазах Бомгю; шорты Тэхёна серые и ничего не скрывают. – Ты со вчерашнего дня? – Нет конечно, я просто вспомнил об этом, когда дотронулся до тебя. Тэхён ластит руками голые, холодные бёдра, чуть позже поглаживает большим пальцем под коленом. Он, кажется, безумно любит ноги Бомгю. Последний же свои бёдра не особо любит; считает их крупными, и бесполезно сильными. Тэхён, словно бы читая его, мажет по коленке губами. – Ах, Тэхён-а, с утра мне не так легко собраться, – только голод, скручивающий давно пустующий желудок, вынуждает его отказать, – Я могу поесть сначала? Мне нужно много сил. – Конечно. Парень сразу же отпускает его, и Бомгю быстро натягивает на себя штаны. Это единственное, что он успел взять с собой. – Омлет давно остыл. – Я люблю это, – правда, он привык отвечать ему на английском и кушать холодную еду, – Спасибо, Тэхён-и. Сползая с дивана, он сразу же убирает плёнку, и, забыв про вилку, ловит криво нарезанный омлет кусками ржаного хлеба. Он вчера поел примерно в час дня, когда проснулся и, не найдя дома ничего лучше рамёна, заварил его за две минуты. Он любит жесткую лапшу, а ещё любит получать за такое от Тэхёна. – Ты доверяешь мне? Но иногда получать от Тэхёна немного болезненно, особенно морально. – Это я должен спрашивать тебя, Хён-и, – Бомгю реагирует незамедлительно, и сразу же поворачивается к любимому, – Если ты про это... Касается колена Тэхёна, и, сразу же проведя рукой под шорты, гладит пальцами по светлому, мускулистому бедру. Реакции не следует. – Ты не хочешь попробовать завязать глаза? Я слушал статьи об этом, и, во многом понимаю с чем можно это сравнить. Пауза повисает в воздухе, и Бомгю боится её прервать даже своим чавканьем. Шумно, как ему кажется, сглатывая пищу, он медленно открывает рот, даже подбирает правильный вдох для того, чтобы спросить его. – Зачем ты искал это? – Иногда ты холодный, хён, – Тэхён серьезён, – Думаю, я кажусь тебе странным, когда сильно возбужден? – Нет! Никогда! Я, – делая паузу на мгновение, он осознаёт, что буквально минуту назад отказал ему, – Я попробую. Решается, но все ещё не до конца осознаёт, на что согласился. – Хорошо, – отвечает кратко, и сразу же встаёт с места, – Кушай, хён. Тянет последнее с улыбкой, не осознавая, что Бомгю совсем застыл. Он пытается переварить в своей голове только что закончившийся диалог. "Я недостаточно хорош для него?" Досадно смыкая губы в полосу, он зависает взглядом на омлете. Без томата, хотя Тэхён любит. "Я плохо понимаю его?" Отодвигая тарелку, он сразу же встаёт, чтобы убрать её. Желудок полон. "Ему не нравится секс со мной?!" Последняя мысль кажется ему как и самой реальной, так и самой далёкой от правды. Всё, что он слышит от Тэхёна, что он видит, и что он чувствует в его теле в такие моменты непередаваемо. Никто и никогда не сможет так же передать любовь и жгучую страсть, как он. Никто с таким же каменным лицом и ледяным взглядом не сможет завести Бомгю лучше, но сейчас, когда речь идёт о Тэхёне, ему тяжело быть уверенным в себе. Может, раньше всё компенсировала его внешность, а сейчас он просто тело, имеющее такую бесполезную характеристику? – Я люблю Тэхёна, – уверяет сам себя, когда вымыв руки идёт к дивану, – Я всё сделаю! На его крик приходит Тэхён. В его руках несколько, вроде как, шарфов и кофт. – Они цветные, – Бомгю сжимает руки в кулаки, царапая обивку дивана, – Здесь нет чёрного? – Это не имеет значения. – Но– Что-то тревожное вынуждает его язык развязываться. – Я помню цвета, и это правда не чёрный, – Тэхён улыбается, чтобы уверить своего парня в том, что его глупость всего лишь его милая черта характера, – Главное, чтобы было мягко. Бомгю не извиняется за себя; он уже привык быть глупым для Тэхёна. Безумно умного Тэхёна. – Ты будешь ориентироваться на ощущения больше, – завязывая ткань на лице Бомгю, он старается удобно заправить его волосы, – Но я постараюсь не мешать тебе слышать. Множество раз корректируя повязку, он позволяет его ушам быть свободными от ткани. – Если ты хочешь понять, что это на самом деле, а не по лживой статье, – шорох рядом, а после руки на плечах тянут его, – Пойдём. Бомгю не сразу находит контакт с чужими руками, но сразу же встаёт с места. – Лживой? – Я нашёл это в твоих запросах. Бомгю мысленно проклинает себя; он не хочет вспоминать тот день, когда гуглил это. Это было примерно в три часа ночи, от большой скуки, и вообще он не виноват. Просто забыл, что его парень, как бы, ни черта не видит и вынужден пользоваться озвучкой каждый раз, чтобы найти нужное ему в сети. – Здесь стол, – Тэхён как-то, не пойми чем, стучит по столу, – Держись правее от меня. Что удивительно, звук стола внизу сразу же дал Бомгю возможность обойти его без всяких происшествий. Послушно шагая следом – всё это делается ужасно медленно – прислушивается ко всему. То, как Тэхён открывает дверь на тэджон, не сулит ничего хорошего для него. – Там холодно! Перешагивает низкий порог. – Ты ещё не знаешь этого, – Тэхён доводит его до куда-то, и медленно даёт тому сесть на что-то мягкое, – Просто сядь, в полдень теплее всего. Ты ведь хорошо себя чувствуешь? Бомгю руками старается найти конец тэджона либо же мягкого, вроде как, покрывала. – Что ты делаешь? Тэхён смеётся, чувствуя, как руки Бомгю начинают блуждать на нему. – Я же не упаду? – спрашивает, когда изучает всё мягкое вокруг, – Сколько тут места? – Тут очень много места, – перехватывая чужие руки, Тэхён сразу же валит парня на спину, аккуратно переворачивает на живот, – Ты в порядке? Отсутствие какого-либо сопротивления не кажется удивительным, но вот отсутствие громкого разглагольствия кажется как минимум странным. – Я не хочу, чтобы меня кто-то услышал, – такой ответ Тэхёну нравится, – А ещё не хочу свалиться и укатиться на землю. Впрочем, когда Тэхён подминает его под себя, Бомгю неосознанно расслабляется. Ему нравится тяжесть на бёдрах и то, как его прижимают руками к мягкому, тёплому пледу. – Когда я сверху, – конечно, такое не могло ускользнуть от Тэхёна, – Твоя задница чувствует себя в безопасности? Всё внутри Бомгю трепещет, когда он чувствует, как ладонь на его заднице медленно гладит ягодицы через ткань штанов. – Я дам тебе переварить еду, – ткань тянется назад, резинка неприятно давит, – Просто отдыхай. Тэхён помогает ему снять штаны, и Бомгю сразу же ёжится. На улице правда тепло, но сам факт того, что он голый, морозом по коже. Дорожки от рук Тэхёна греют его, но этого мало. – Ты дрожишь. – А я говорил, что– –Согреешься под солнцем. Шлепок был ожидаем, но от этого не менее приятным и едва жгучим. Ему нравится, правда нравится. Но прошло так мало времени; у него есть силы, но так мало желания. – Можно одеяло? – Чтобы ты уснул? – Тогда сделай что-нибудь! – Я прошу тебя отдохнуть, – доброта парня удивительная – на его месте Бомгю бы уже давно придавил парня под собой тазовыми косточками и одарил весь двор звонкими шлепками и громкими стонами, – Имей терпение. – Я думал, ты хотел трахнуть меня, а не припечь на солнце. – Эй. Бомгю на это только смеётся. Даже если они громкие, соседей вокруг нет. Через дорогу был хозяйственный сарай, что редко использовался, а за участком было большое поле. Оно было под руководством Тэхёна, но сейчас там ничего не было. Точнее, пока ещё ничего не выросло, да и он обычно предупреждает о том, когда приходят работники. В радиусе одного футбольного поля никого нет. – Мне лежать так? Шорох за спиной, и теперь, когда Тэхён, видимо, встал с места, тёплые лучи прикоснулись к нему. Приятное тепло греет его задницу, немного выпирающую на встречу, и ноги. Поясница едва ли горячая, а лопатки на холоде. Бомгю мысленно представляет, как примерно падает солнце, и вскоре тяжело выдыхает. Ему так тяжело думать! – Где ты? Тишина в ответ. – Ах, Тэхён-и бросил меня посреди улицы голым, – драматизирует, но довольно ластится под солнцем в майском тепле, – Он решил так наказать меня? Бомгю бы подумал немного о том, что ранее сказал Тэхён, но просто не мог. Он был как в облаках; слушал пение птичек и знойный шелест травы. Он даже не хочет двигаться, и прислушивается. Изо всех сил старается понять, что ему хотел сказать Тэхён. "Может, годовщина девять месяцев с дня встречи?" Высчитывает, но всё не правильно. Недавно они отмечали пол года отношений с одним кексом на двоих, купленным в магазине на пару с молоком и прочим для дома, а подобную дату Тэхён, скорее всего, даже знать не знает. "Сегодня тепло" Мысли сбиваются. Почему Тэхён решил просто оставить его? Разве он не мог потратить пару минут на поцелуи? Он же знает, как Бомгю любит всё затягивать, и наверняка руководствовался этим, когда покидал его. Вот только Бомгю ещё любит резко начинать, а потом на пару минут отвлекаться – чтобы охладить себя – а после затяжно отдаваться дикому ритму до первых судорог. И так по кругу. Мысли опять сбиваются. "Он же не хочет просто оставить меня здесь?" – Ты решил сделать из меня кусок вяленого мяса? – возмущается, повернув голову в сторону, где, вроде как, вход, – Ещё немного и я стану сушёной рыбой не только по гороскопу. Бомгю дёргается, когда слышит какой-то шорох одежды; он сразу же понимает, чьи руки гладят его по спине. Лёгкое касание на шее, потом на скуле – только когда прикусывают ухо, понимает, что его целуют. Тихое дыхание, аккуратный мокрый чмок; щекотно и приятно тепло. – Давай просто забудем, Тэхён-и, – Бомгю ёрничает, чмокает в ответ куда-то, – Я помогу тебе пересадить всё-всё, только не оставляй меня вот так. – Как ты поймёшь меня, когда столько болтаешь? Тэхён, кажется, отстраняется от него, давит Бомгю на лопатки и седлает его бёдра; придавленный парень обиженно выпячивает губы. Он так хорошо выспался, перекусил омлетом, сделанным с любовью, а теперь ждал, пока какой-то странный каприз его любимого, что всё это для него организовал, исполнится. – Ну и почему ты не объясняешь? – Бомгю чуть крутит бёдрами, тормоша Тэхёна, сидящего на нём, – Мне нужно молчать как ты? Улыбается, чувствуя, что сильно проказничает, и скрывает радостную улыбку в кулак. Сейчас мягкие касания Тэхёна тянутся по ногам, и вскоре оказываются там, где солнце хорошо так пригрело. Бомгю чувствует, как гладят его член, и он старательно тянет задницу вверх, позволяя Тэхёну вытянуть его. – Или просто стонать твоё имя? Смущение ощутимое, но ему так хорошо и спокойно сейчас. Вес Тэхёна на нём приятный, и успокаивает, а мягкие тёплые руки на члене лишь слабо сжимаются. – Тэхён-а, – он без звука пробует произнести сначала, – Тэхён-и хён. Но он почему-то на это не реагирует. Волна смущения становится непереносимой для Бомгю. "Я не должен был говорить это?" – Прости. Тихо добавляет, и, облизнувшись, скрещивает ноги в лодыжках. Мягкая пульсация внизу вынуждает Бомгю теряться в звуках. Может, ему всё-таки стоит прислушаться к тому, чем занят Тэхён? Последний, к слову, убирает от него руки и молчит. Бомгю даже по привычке оборачивается, но ткань на глазах мешает ему. К слову, это было скорее дело привычки, чем полноценный дискомфорт. Ну, это только в таких моментах, как сейчас. Повседневная жизнь, он не сомневается, была не так проста. "Может, мне правда нужно молчать, чтобы он что-то сделал?" С лёгкостью принимая правила этой игры – и не важно, что это далось десятью минутами его ёрничаний – он старается собраться. Даже регулирует дыхание, и в моменте, когда он думает о том, как надо дышать, до иронии легко сбивается. Все его мысли потеряны, теперь он может думать только о том, что нужно правильно дышать, и не забывать об этом. От всего отвлекает именно шуршание. Какая-то коробочка открывается, а потом чуть громче закрывается. В этом есть что-то знакомое. Странный, мягкий, скользкий – он не знает, как объяснить – звук, и короткий шлепок по чему-то. Всё это слабо постукивает где-то над ним, а после исчезает. Теперь очередной щелчок; на этот раз знакомый, пластиковый. Хлюпающий звук кажется приятным, пока нечто холодное на касается его. Ледяная жидкость разливается по ягодицам, покрывает копчик, от чего куча мурашек покрывают его кожу. Он чувствует, как капли стекают по пояснице вбок, прямо до живота. – Тэхён-и? Спрашивает тихо, когда чувствует, что тёплые руки касаются ягодиц, а потом, с мокрым звуком, отлипают. Тэхён делает так ещё раз, позволяя Бомгю прочувствовать каждое мягкое давление, массажирующее сначала его ягодицы, а потом и поясницу. Руки давят как-то приятно и тепло, но Бомгю не может подтянуться на встречу. На его бёдрах все так же восседает Тэхён, продолжая массаж. – Это масло, – пальцы продавливают позвонки снизу вверх, проходятся по холодным, почему-то, бицепсам, – Оно согреет. Гладит, давит с ощутимым нажимом, проходится по бокам – вынуждает парня встать на локти – и вновь давит на лопатки, вынуждая всем телом прильнуть к мягкому покрывалу. Сейчас чувство на коже странное и склизкое, но оно быстро становится горячим и шероховатым. Когда Тэхён слезает с него, Бомгю чувствует себя так, словно бы весь он стал бархатным. Кожа не кажется липкой, как обычно бывает на руках после крема, и всё тело "дышит" в такт к Бомгю. "Почему массаж? Я когда-то делал ему массаж?" Он слышит, как что-то откручивается. Шипящий, шершавый звук быстро прекращается, но на кожу ничего не капает. Даже после характерного хлюпающего звука. – Где ты? Крутит головой, и плашмя валится на покрывало. Он бы держал голову вздёрнутой, но его шея, так и не согретая маслом, явно против. "В любом случае, я не вижу" Резко напоминание о Тэхёне, что всегда открывает вид на свою шею, становится самым настоящим испытанием. Мягкий прилив тепла сразу же сменяется на что-то холодное; мешанина навроде испуга отвлекает его от мыслей. – Даже не возмутишься? В голосе Тэхёна слышится издёвка, но не такая ощутимая, как на его пальцах. Они в холодной субстанции, резко проскользнули сверху вниз, и остановились чуть ниже нужного. Конечно, от этого у Бомгю не только бёдра дёрнулись. – Хорошо звучит, – давит пальцем прямо в колечко мыщц, и быстро убирает, – Как давно ты не– – Неделю, – отвечает быстро, и поддаётся бёдрами назад, – С четверга. Эта их общая дата, и они оба должны помнить тот день. "Почему он молчит?" Давление сзади дразнит. "Что он делает?" Настороженно собирает руки ближе к себе, и прислушивается; что-то шуршит. Трещит. Пара мгновений сравнимы с минутами. "Это презерватив?" Сейчас, когда Бомгю может только представлять, как Тэхён раскатывает резинку по своему члену, все его внутренности сжимаются. Мелкая, пропадающая пульсация на члене появляется всё чаще. Очередной скользкий звук, и его бёдра, уже охладевшие от ожидания, покрываются чужим весом. Хлюпанье за спиной может значить только одно. – Стой, Тэхён-и, – он просит, и чуть вжимается в покрывало, неосознанно стимулируя почему-то чувствительный член, – Это будет больно. – Тебе не будет больно, – горячая рука гладит задницу, – Ты сможешь принять это. Безумно знакомое касание большим пальцем сзади даёт Бомгю понять, что Тэхён не собирается его ждать. Неожиданно глубокая пульсация на члене вынуждает сердце на миг сбиться с ритма. Руки, словно бы окаменев, не хотят поддаваться разуму и прерывать происходящее. – А, – шумно выкрикивает, когда чувствует, как что-то, после приятного давления, резко начинает растягивать его, – Тэхён-а! Жалобно выговаривает, когда чувствует холод. Внутри было что-то холодное, оно хлюпало, вынуждало стенки растягиваться, а член пульсировать в ответ на каждое движение. "Это пластик?" Ему даже немного обидно. – Ты редко помогаешь привыкнуть. Колкое замечание едва раздражает его гордость, и сейчас он полностью отдаётся желанию пихнуть его чуть глубже. Нужное ему давление очень медленное; словно бы эта игрушка должна раствориться и просочиться в его кровь через какое-то время. – Надави на него, – Тэхён сразу же реагирует на просьбу, но немного не так, и теперь игрушка упирается в стенку, – Вставь его глубже! Он, правда, понятия не имеет, почему ему так хочется этого; просто из-за того, что позже он не хочет жаловаться на боль в заднице, или всё же из-за того, что слова Тэхёна немного укололи его? – Ну же, – растянутое колечко пульсирует в такт к члену, – Пожалуйста. И просьба исполняется. Медленно до жути. Бомгю может прочувствовать каждое его движение, и каждую стеночку внутри, что послушно тянется. Как сначала тело отвергает странный предмет, а потом, преодолев пик, жадно втягивает в себя пластик до самого узкого в обхвате места. И заново. Игрушка имеет, он считал, четыре овала, мягко обтянутых резиной. Холодное чувство стоппера сначала пугает; Тэхён всё ещё давит на него, словно бы желая засунуть его полностью. – Кто-то идёт. – Да ну Тэхён-и, – тянет жалобно, будучи уверенным в том, что он блефует, – Мне плевать на это! – Тихо. Тэхён давит игрушкой в руках как-то правильно, вынуждая Бомгю заткнуться; внутри него от одного из коротких толчков словно бы угли переворачиваются. – Никого нет, я слышу и, – слабый скрип его не пугает, их калитка давно нуждается в новом замке, – Сейчас я хочу только тебя в себе, ты слышишь меня? Тэхён сжимает его ногу больно, и Бомгю в немом крике застывает; вот это было совсем не сексуально. – Йа– Стук прерывает его тихую тираду. Стук по дереву. Стук, наверняка, по входной двери. Пока он полностью сконцентрирован на звуке, Тэхён касается его ягодиц, и вдруг давит на игрушку, вставляя её до стоппера. – Без рук, – шлепает по ягодице, – Не урони её. И Бомгю, как завороженный, сжимается. Он уверен, что чем сильнее напряжены его бёдра и задница, тем прочнее в нём сидит игрушка. Ещё он уверен в том, что прямо сейчас ему нужно стянуть повязку и побыстрее забраться в дом. Но он быстро передумал. Чувство того, как один из вытянутых шариков выскальзывает, вынуждает его сильнее сжаться на стыке третьего и четвёртого. Уж лучше он полежит здесь, послушно выполняя простую просьбу, чем там, где Тэхён явно с кем-то разговаривает. "А если кто-то зайдёт?" Он в слишком странном положении, и, что важнее, ему так жарко. Прямо сейчас он лежит на тэджоне, кверху задницей, и из него медленно, он чувствует, выпадает игрушка. Всё его тело реагирует на то, как его задница, растянутая на пике, выпускает ещё немного, и останавливается на стыке второго и третьего. Прогибаясь сильнее он надеется, что та проигнорирует все гладкие мышцы и как-нибудь по гравитации зависнет в одном положении; он так зациклен на просьбе, что чувствует, как ровно через двадцать секунд это происходит. – Блять. Игрушка с громким чмоком выпадает, и колечко мышц сжимается; после ярко пульсирует. Это чувство такое пронизывающее, что Бомгю просто не может себе отказать в том, чтобы коснуться своего члена. Он словно бы стал свободнее, и его грудь, голая, прижатая к покрывалу, сейчас заходится в сладком стоне. "Я такой мокрый?" Его член твёрдый, а с головки капает смазка. Бомгю кажется шокированным, но улыбается, словно бы опьянённый. "Это так хорошо". Он водит бёдрами, толкается в кулак и множество сладких чувств пронизывают его. От коли в сосках до твёрдого камня в паху. Его задница, ранее неожиданно растянутая игрушкой, пульсирует в такт горячему, удивительно горячему и мокрому члену. Сладкий узел на самом кончике готов развязаться и позволить ему кончить. Просьба Тэхёна выветривается из головы. Касаться собственной дырки довольно смущает. "С членом было бы лучше". И тут он вспоминает, что Тэхён разговаривает с кем-то. Точнее, должен разговаривать. Резко открыв рот, он одёргивает себя, и, как рыба, пытается вспомнить, стонал ли он вслух, пока отвлекался. – Тэхён-и? – Теперь ты понимаешь, – голос как гром, – что дело не в доверии? Бомгю смущён до ужаса, и даже не может сейчас понять нечто очевидное; Тэхён не видит его. – Тэхён-а, это пытка, – вертит бёдрами, сжимает в руках покрывало, – Просто трахни меня. Надеется, что эта провокация хоть как-то повлияет на него. – Этой игрушкой? – Нет, ни за что, – в нём нет стыда, он просто хочет продолжить, и не ждать, – Трахни меня, используя свой член. Горячее чувство плещется внутри, вынуждает его пускать слюни; язык словно бы сводит, и челюсть смыкается. – Ты уже голый, – смех тихий, и такие же тихие шаги, – Позволишь мне? За спиной у Бомгю вновь шорох, и сейчас, когда звук открываемой упаковки презерватива невозможно ни с чем спутать, он лишь кивает, поднимается на руках и встаёт в позу собачки. Мокрый звук, дыхание – всё собралось в одно месиво – пение птиц и шелест. – Ты просто хочешь кончить? "Кончить, пока член бьёт в простату". Эта мысль сводит его с ума. Он не чувствует, но знает, что его член уже капает. Знает, что тёплое чувство внизу живота сейчас ударится о Тэхёнов член и крепкий, болючий узел развяжется. Бомгю даже не думает о том, кто приходил. Он послушно встаёт в позу, что ему указывают крепкие, точно знающие, что ему нужно, руки. – Тэхён-и. Просит тихо, чувствует всё тот же прицельный палец, и сам подстраивается удобней. Всё замирает внутри него, когда Тэхён медленно толкается. Колечко мышц растягивается чуть шире, стенки послушно принимают его, и всё тело Бомгю ликует. Его задница и бёдра содрогаются, когда чувствуют, что Тэхён с хорошим толчком почти полностью вошёл в него. Чувство полноты внутри развязывает болт на замкнувший челюсти, и Бомгю стонет, сжимаясь. – Ты уже чувствовал это, – руки фиксируют Бомгю за тазовые косточки, – Тебе ведь нравится? Тэхён медленно вставляет до конца, и только Бомгю с шумом выдыхает, вынимает член; не даёт телу податься назад. Лёгкое движение знакомо невероятно хорошо, и Бомгю кружит голову. Чувство пустоты и странной пульсации вырывает у него всхлип. – Тебе нравится, хён? Член вновь давит на колечко мышц, и Бомгю тянется рукой, чтобы коснуться мазолистыми пальцами до члена, что проникает в него. Череда стонов срывается, когда Тэхён находит его руку и, крепко сжимая запястье, набирает темп. – Нет, Тэхён-и, – ему хочется плакать, когда член вновь медленно вынимают, – Тэхён-и! Выдыхает медленным, бархатным голосом. Всё пульсирует, и Бомгю кажется, что он может кончить. – Сможешь кончить без рук? Вопрос игнорируется из-за того, что член вновь проникает внутрь. Его задница уже саднит от таких экспериментов. – Терпение, хён. Упрекает, хотя чувствуется, что его голос полон любви. Кивок, и сдавленное "да". Он отвечает скорее не на вопрос, а на то, как тело Тэхёна прижимается к нему. Он ноет, когда член вновь пытается покинуть его нутро, но вдруг чувствует резкий толчок обратно. Ему давят на поясницу, заставляя выгибаться сильнее, и он чувствует, как темп становиться безумным. Его локти разъезжаются, но это совсем не мешает Тэхёну. Он руками крепко его держит. Хлюпающие звуки, шлепки, натянутый, как струна, член, что уже даже немного болит от одиночества и сладкое чувство глубоко внутри. Челюсти сжимаются как под экстази, когда что-то едва ли сменяется, и каждый толчок внутри как по оголённому нерву проходится. Стоны, наконец, вырываются из его рта; сначала низкие, чуть позже совсем осипшие. – Так хорошо? Бомгю кивает, но Тэхён и без этого понимает. – Тогда нужно остановиться. Протяжное мычание в ответ и сбитое, до чёртиков, дыхание. "Я хочу ещё". Он бы сказал в слух, но его язык не слушается. –Тебе, возможно, тяжело будет почувствовать разницу, – странный резкий и мокрый звук, и липкое чувство на спине, – Но сейчас ты достаточно чувствительный. Бомгю особо не прислушивается, когда, замерев всем телом, ожидает член. Член, что правда медленно заполняет его, идёт немного не так. Он бы назвал это просто "странно", а Тэхён цедит краткое "рыхло". Бомгю дёргается, стараясь избежать такого контакта, но чужие руки сразу его фиксируют. Ёрзая, он чувствует желание, засевшее глубоко внутри. Тэхён, словно бы специально, не вынимает свой член полностью; дразняще удерживает головку внутри; Бомгю не может упустить этого момента. С ехидной улыбкой прислушаться к протяжным стоном Тэхёна. – Я люблю тебя. Тэхён его игнорирует; медленно проникает, а после, с ощутимой пульсацией, вынимает. – И твой член, – щёлкает колпачок, и уже нагретая жидкость капает сначала на ягодицы, потом ниже, – Я хочу его, Тэхён-и. Упомянутый откровенно говоря занят. Он повторяет свои действия пару раз, а после, без всяких предупреждений, проникает глубоко внутрь. Удовольствие скручивается внутри. Знакомое чувство распирает Бомгю, и он тихо стонет, пока Тэхён что-то выискивает. Давит, шуршит, касается его ногой, меняя позу, и Бомгю, не выдерживая ноющей боли в спине, распускает жутко напряжённые бёдра. Он скользит вниз, и Тэхён, перебирая ногами, полностью подминает его под себя. – А! – резко приятное чувство прошибает слабой молнией, – Даже не думай, Тэхён-и, это... Одна рука на его заднице, другая на лопатке – он вынуждает Бомгю прижаться лицом к покрывалу – и он медленно проезжается по простате. Сладкое чувство удара о чувствительный узел вынуждает старшего вытянуть руки; он уже чувствует, как Тэхён медленно повторяет тот же самый путь. Медленно, и ещё раз. Беспорядочное давление на простату делает Бомгю запыхавшимся от стонов; Тэхёну хватает дерзости увеличить скорость именно сейчас. Он близок к тому, чтобы кончить, угли в его животе переворачивались и тянули приятный жар от головки по стволу, глубоко внутрь. – Ах, здесь, – сильные толчки буквально выбивают из Бомгю слова, – Прямо там, Тэхён-и! Темп не сходит, и тяжёлые, целенаправленные удары становятся всё чаще. Тяжёлое дыхание Тэхёна слишком очевидно, и то, как в одно мгновение член внутри начинает мягко пульсировать, полностью выбивает всякий разум. Задница Бомгю полностью принимает член; он весь напрягается после длительного молчания, и выпускает сперму прямо на простыни. Волны оргазма разливаются по телу с яркой пульсацией, и лёгкие заходятся в тихих стонах. Тэхён чувствует. Чувствует, как Бомгю сжимает его в пульсирующем ритме, как бёдра под ним трясутся и стремительно разъезжаются. – Ты доволен? Тяжело отвечать после того, как кончил. Впрочем, десяти секунд хватает на то, чтобы собрать мысли в кучку. Всё его тело ещё приходит в себя, собирая разлитую энергию. – Я хочу– Тэхён его перебивает, шлепает по бедру. – Скажи мне, ты доволен? – Я хочу в– Тэхён перебивает его ещё раз. – Тебе хватит этого на сегодня? Бомгю вслушивается в вопрос внимательно, пытаясь понять, что именно он делает неправильно. В темноте это немного тяжелее. Он даже не может оценить состояние Тэхёна и то, доволен ли он сам. – Твоя задница получила достаточно? – слова кажутся совсем не грязными, – Это всё удовлетворило тебя? Бомгю бы ответил, но то, как медленно Тэхён вынимает свой уже немного обмякший член, срывает у него очередной вздох. Пульсация после такого сильная, и судорги оргазма возвращаются. – Что ты чувствуешь сейчас? – Я– – Нет, – перебивает вновь, – Скажи, что чувствует твой член. Когда Тэхён касается его члена, Бомгю дёргается; обычно он не особо чувствителен в этом плане, но сейчас. Он ведёт бёдрами в сторону и собирает дрожащие ноги вместе. Это слишком для него. – Он тянет, и, кажется, это не всё? Тэхён крепко держит его за бедро, не давая полноценно свалиться на бок; он ещё раз пытается прикоснуться к члену Бомгю. Открытой ладонью гладит, попадая случайно по головке, и парень сразу же ноет, и дёргается в сторону. – Чуть-чуть, ммм, колит на головке? Или ниже. Сверху? Он находит миллионы слов для того, чтобы Тэхён больше не касался его; он слишком чувствительный. – Иди сюда. Жутко знакомый тон; Бомгю прекрасно знает, что любит продолжать, не смотря ни на что. Но сейчас, испытав всё на своей шкуре, сжимает ноги вместе. – Я попробовал, – сбегая от рук Тэхёна, он валится на бок и сжимается в комок, – Больше не хочу!