Из-за меня?

Льюис не думал, что такое может случиться. Они с полковником всегда были очень разными, их взгляды сходились разве что на желании быть с Уильямом и быть полезными ему же. Но несмотря на это, младший Мориарти раз за разом ловил себя на мысли об этом человеке. Но когда Льюис даже стал кашлять маками, он всё равно не сразу понял, к кому они относятся. Осознание пришло только после очередного сна, прерванного приступом кашля. Не сложно было осознать после того, как Льюис вспомнил, о ком был сон. И он просто был готов себя возненавидеть за это. Так глупо попасться этому чувству! Так глупо, что именно к нему! Сначала Мориарти бросало от ненависти к страху признаться, а потом в какой-то момент он решил, что уже всё равно. Себастьян ведь никогда... Моран хотя бы никогда не бывал непосредственно на передовой, поэтому чаще всего был в относительной безопасности во время операций по плану Преступного лорда. Чего нельзя сказать о Льюисе, чья роль почти всегда включала ближний бой. И здесь закашляться времени не было. Льюис пытался жить со своим новым недугом и игнорировать, как ту боль в далёком детстве, но здесь это так не работало. И чем дальше, тем становилось хуже. И на последнем выезде его, конечно, подвело это першение в горле. Неприятель улучил момент и задел его ножом. На что сразу, конечно, получил смертельный удар, но Мориарти на ногах едва устоял сам. Откашливаясь, он прислонился к стене. Радовало, что почти никого не осталось. – Льюис! Зачем ты полез в таком состоянии?! Почему Уилл разрешил тебе пойти вот так?!– Моран увидел заминку через прицел Гердера и поспешил со своей позиции к напарнику по операции. Разумеется, он разозлился, когда осознал, что Льюис заболел, но всё равно принял участие в операции. – Это не вина брата, полковник,– прохрипел Льюис, стараясь не шевелиться, пока Себастьян, ликвидировавший ближайшую и, к слову, последнюю для них опасность, накладывал импровизированную повязку на место его ранения. – Тогда я постараюсь не сильно давить на твоё чувство вины,– проворчал Себастьян, а потом его взгляд зацепился за ярко-алое пятно на земле, но не крови, что уже вся потемнела, а...– какого чёрта здесь валяются ещё и маки?! Льюис вздрогнул, чёрт! Кто просил полковника об этом спрашивать?! Мало ли откуда во вражеском поместье взялись цветы! – Поможешь мне добраться?– попросил Мориарти, стараясь успокоиться. И отвлечь полковника от цветка. – Куда я денусь, скажи?– Моран тряхнул головой и помог Льюису твёрдо опереться на ноги. Но они не сделали и десятка тяжёлых шагов, как Мориарти тяжело закашлялся снова. Из-за полученной раны боли стало в два раза больше. – Может пойти медленнее?– Себастьян перевёл на него взгляд, с ужасом наблюдая за стекающей между пальцами Мориарти кровью,– Льюис! – Я дойду, полковник,– попытался успокоить его Мориарти и опустил руку, выбрасывая цветок в сторону. Ему было плевать, если Моран это заметит. А он, разумеется, заметил, но пока что спрашивать не стал. И на том спасибо, как говорится. Нервозности Себастьяна он не заметить, конечно не мог. Дома Льюиса подлатал учитель. После чего Мориарти наконец остался один. Но ненадолго, даже новые цветки не успели попроситься наружу. А в комнату наведалась их причина. – Льюис, поговорим?– на пороге спальни появился Себастьян. – Не забывай стучать, Моран,– Мориарти устало откинулся на подушки. Он уже смирился с тем, что придётся поговорить. Не сегодня, так завтра. На данный момент продолжать бороться в одиночку ему не хотелось. Это дело ему надоело до смерти, но и вываливать на полковника свои чувства... Подло. Из-за физической слабости хотелось разве что вздремнуть,– только не долго, ты не против? Себастьян кивнул и, не церемонясь, сел на край постели. – Не умею я вмешиваться в такие дела, но, зная твою скрытную натуру, это всё же необходимо,– Льюис приподнял бровь, ожидая продолжения, интересно, что ещё Моран думает о нём?– из-за кого у тебя растут маки, Льюис? Не хочешь, ты можешь мне не говорить, но я хотел бы помочь. Не думаю, что нам будет легко пережить твою потерю. И я бы не хотел обрекать на это Уилла, в том числе. – Думаешь, я влюблен в брата, а, Моран?– хрипло рассмеялся Льюис, ведь полковник произнёс всего одно имя, остановившись перед этой фразой. Вывод очевиден, но настолько смешон. – Не замечал в тебе интереса к кому-то ещё,– Себастьян только сейчас осознал, что Льюис даже не попытался отрицать его слова или прогнать его. А ведь он никогда не был покладистым в разговоре особенно с Мораном. И да, какая теория была, такую и выдал, что тут скажешь, самостоятельно Себастьян часто соображал плохо. Мориарти хотел было ему ответить, но закашлялся и поднёс к лицу платок. – На самом деле, ты очень хорошо знаешь, кто этот человек,– откашлявшись, произнёс Льюис и отвёл взгляд слезящихся глаз к окну. Тяжело общаться с тем, кто приносит тебе боль. А ведь он его даже не винил. Было бы за что! Со своими чувствами Мориарти привык справляться сам. И вот к чему это теперь привело... Веки сомкнулись сами собой, бодрствовать дальше было выше всех сил Льюиса. Моран не стал его будить. Не стал трогать окровавленный бутон, торчащий из платка и убирать его, хотя очень хотелось выбросить проклятый цветок подальше. Себастьян только укрыл Льюиса одеялом, а потом, ведомый порывом, приложил ладонь к его груди. Не слишком ли много испытаний ей довелось пройти за столь небольшую жизнь? Даже через плотную рубашку Моран почувствовал жар чужого тела. Поспешно отдёрнув ладонь, Себастьян вышел из спальни Льюиса. Он вышел, но так и не понял, к кому ему стоит обратиться за советом. А ведь молчать было нельзя. С другой стороны, советчик в этом доме был только один. – Моран, если ты прав... Боже правый! Если бы только я знал!– Уильям сокрушенно уронил лицо в ладони. Новость, принесённая Мораном ударила его как обухом по голове. Стыд за такое невнимание к состоянию родного брата поглотил его. Он так наивно полагал, что брат придёт к нему, если случится что-то настолько опасное! – Что бы ты тогда сделал, Уильям? Заставил бы кого-нибудь из нас полюбить твоего брата?! От лжи эта зараза не пройдет!– возразил ему Себастьян. Он ещё не понял, как относится к произошедшему, но по непонятным для себя причинам был зол. – Он сказал, что ты знаешь его, Моран, очень хорошо знаешь, значит мы можем что-то предпринять,– затем Уильям подошёл и обвиняюще ткнул пальцем в грудь полковника,– Льюис достоин быть любимым. И я не уверен, что этой заразе, как ты выразился, не подойдёт дружеская или семейная любовь! – Я не говорил, что он не заслуживает любви, Уилл,– капитулировал под его напором Себастьян. – Но ты слишком агрессивен для того, кто правда рассказал мне об этом, чтобы помочь. Я тебя не держу, Моран. Ты можешь предоставить это мне. Уильям отвернулся, а Себастьян шумно покинул его кабинет. На самом деле он не говорил, что не хочет помочь, но и не смог сказать обратного. Он чувствовал себя странно, ведь необходимо было отпустить себя и свой эгоизм, чтобы помочь другому человеку. Предстояло решить для самого себя, почему его так волнует эта ситуация. Льюис достоин того, чтобы Моран честно сказал ему о том, что испытывает, если Мориарти его об этом спросит. Но для Себастьяна чувства всегда представляли собой сумбур. На следующий день, когда Льюис выходил из комнаты, то неизменно чувствовал на себе колючий взгляд. Моран наблюдал за ним неустанно. И это больше напрягало, чем льстило. А Льюис всё больше задавался своим постоянным вопросом: "Почему он?" Почему именно Себастьян стал объектом его симпатии? И, конечно, не мог найти чёткого ответа. Любовь совершенно иррациональное и нелогичное чувство. Влюбленность – тем более. Но из-за этого всё равно приходилось терпеть ростки в своём теле. – Хватит за мной ходить, Себастьян. В саду со мной ничего не случится,– прямо сказал Мориарти, имея желание побыть в одиночестве и выйти на воздух. – Как скажешь, Льюис,– полковник сделал вид, будто не случилось ничего, и, тем более, он не ходил за Льюисом хвостом всё утро. У входа в оранжерею Мориарти снова закашлялся, чтобы не потерять равновесия уперевшись рукой в раму двери. На звук к нему выглянул Фред. – Мистер Льюис, вы в порядке?– Порлок с тревогой посмотрел на его бледное лицо, естественно, ему было известно, что вчера произошло с младшим из Мориарти. – Не стоит беспокойства, Фред, я только хотел пройтись, позволишь?– на самом деле оранжерея всегда была одним из любимых мест Льюиса, но с тех пор как обязанности по уходу были возложены на Порлока, он очень редко сюда заходил. – Конечно,– Фред не имел права ему отказать. Тактично парень не стал ничего спрашивать про рану и вернулся к работе. Когда Льюис закашлялся в третий раз, он поспешно направился к выходу. Закрывая за ним дверь, Фред с удивлением обнаружил несколько маковых бутонов под розовыми кустами. А ведь кроме роз в теплице никогда ничего не росло... По загривку Порлока пробежала дрожь. Когда есть цветы, кашель и кровь (её было в достатке на платке Мориарти), значит имеет место быть ханахаки. Не может же мистер Льюис любить его?! Стоило проверить. Парень не хотел придумывать себе невесть что раньше времени, но и терять мистера Льюиса совершенно не собирался. – Фред, мне показалось, или ты слишком взволнован сегодня?– спросил Уильям, позвав Порлока вечером к себе в кабинет. На самом деле, Мориарти проклинал себя за то, что сегодня не поговорил с братом и был вынужден уехать по работе. Но самым страшным казалось, что он боялся подойти к этой теме. – Да... Господин Уильям, мистер Льюис болен ханахаки и я не знаю, как ему помочь!– Фред носил это в себе с самой встречи в оранжерее и теперь выпалил не задумываясь. – Откуда ты это знаешь?– осторожно спросил Мориарти, надеясь, что сегодня он не так сильно отреагирует на эту новость. – Мистер Льюис сегодня был в оранжерее со мной, часто кашлял, даже с кровью, а после его ухода я обнаружил маки на земле,– чётко ответил Порлок. – Маки?– Уильям готов был ударить себя по лицу. Ну конечно! Он так и не спросил у Себастьяна вчера, какие Льюис отхаркивал цветы! А ведь это многое может рассказать о причине болезни: либо об её источнике, либо о сущности чувств. Справочников в доме Мориарти, а уж тем более справочников болезней, было не много, но информации хватало с лихвой, поэтому Уильям с Фредом скоро нашли и информацию о ханахаки, и справочник цветов... – Льюис всё держит внутри, я не удивлён, что именно этот цветок. Но с кем он может быть только во сне и искать удовольствий? Если сужать круг поисков только до обитателей дома... Фред обеспокоенно глядел на Мориарти, ожидая его вывода, но тот на некоторое время замолчал. А потом поражённо распахнул глаза. – Убью,– изрёк Уильям и опустился в кресло едва не плача. Ничто не могло выбить его из колеи, кроме Льюиса или чувства вины. Сейчас эти обстоятельства слились в одно. Моран провёл его (даже если сам не осознавал этого), а если проложить логическую цепочку последних недель, то всё сходилось... Ведь он и сам сначала предполагал, что у Льюиса не обычный кашель. Следующим утром Уильям остался дома сам. Окружил заботой смущённого брата и наблюдал. Льюис не высказывал ни единой попытки к тому, чтобы искать кого-то взглядом или выглядеть мечтательнее обычного. Ему было хорошо с братом. И, если бы снова не слова Морана, то Уильям бы подумал в правдивость любой необычной теории. Даже Этой. – Я люблю тебя, Льюис,– брат вздрогнул, наконец подняв на него взгляд,– но, когда тебя что-то беспокоит, я не могу помочь, пока ты не дашь мне позволение. – Брат... О чём ты сейчас говоришь? – О твоей болезни, о которой я вынужден узнавать через третьи руки,– Льюис уже хотел что-то сказать, но Уильям продолжал,– не вини его. Фред обеспокоился твоим состоянием, а ещё нашёл цветы. А после того, что я слышал от Себастьяна, думаю, нам пришло время поговорить. Узнав, что Моран тоже ходил к брату, Льюис порадовался тому, что полковнику и правда искренне была небезразлична сложившаяся ситуация, вот только эти мысли спровоцировали лишь новый приступ. А ведь Льюис так успешно старался о нём не думать! – Прости меня, брат,– Льюис устало утёр рот платком, Уильям взял в руки выпавший бутон и младший подумал, что брат с этим ужасным символом выглядит неправильно, чуть слышно попросил,– убери... – Неужели этот человек вызывает настолько сильные эмоции, что заставляет тебя исторгать цветы?– Уильям опустил руку, пряча цветок от брата. Льюис вздрогнул. – Я не знаю... Не знаю, почему так получилось. – Льюис, я не собираюсь винить тебя за это,– Уильям чуть подался к нему,– ты дашь мне тебе помочь? – Ты не можешь мне помочь! Даже если ты заставишь его признаться это не будет значить абсолютно ничего и я всё равно!..– Льюис не договорил, подступившие слёзы и кашель не дали ему закончить роковую фразу. Уильям подождал, пока приступ утихнет и крепко обнял брата, выбросив злосчастный цветок из поля зрения. – Льюис, скажешь мне, как его зовут?– попросил Уильям, его собственное сердце сжималось от боли при виде мучений брата (они так надеялись больше никогда не попасть в такое положение). Брат судорожно кивнул, но не дал ему отстраниться, ведь знал, что не сможет признаться, глядя в лицо. – Это Себастьян Моран,– прошептал Льюис и с силой зажмурился от страха. Но кроме собственных слёз и крепкой хватки брата не почувствовал ничего. – Спасибо,– Уильям был рад, что брат рассказал ему. Ведь где-то в глубине души уже поселилось сомнение, что Льюис не станет делиться, что он окончательно отдалился от него, раз даже не рассказал про болезнь Уильям узнал. Но больше ничего не поменялось. Впрочем, прошло и не так много времени. Когда Моран вернулся с обычной прогулки в город, Льюис снова лежал у себя. Казалось, в таких количествах спал при нём только его брат, но младший Мориарти просто хотел побыть один. Чтобы лишний раз не давать повода для волнений или сожалений. Кажется, теперь знали почти все. Исключая учителя и главную причину этого переполоха. Уильям, в своём стиле, конечно, решил разработать план, а Льюис не стал ему мешать, пусть и не одобрял затею. Просто надеялся, что так брат сможет почувствовать себя полезным. Неизвестно почему, но сейчас Себастьян очень захотел зайти к Льюису. Ему было стыдно за свой прежний страх. И за то, что у него не было идей, как можно помочь. Да и вообще почему-то было стыдно. – Хей, Льюис,– полковник заглянул после стука, Мориарти даже улыбнулся такой покладистости. Если рана в боку уже почти не мешала жить, то боль внутри не всегда утихала и рядом с Ним. – Что нового, Себастьян?– на удивление, настрой у Льюиса был доброжелательный. Признаться, он соскучился. К тому же получал невиданное прежде внимание. Полковник снова сел с ним рядом. – Здесь ничего не происходит, если тебе интересно,– Моран нервно усмехнулся, не знал он, о чём стоит говорить сейчас. Случайно Себастьян коснулся руки Мориарти, но отдёргивать не стал, даже взял его ладонь в свою,– извини, я всё ещё не знаю, как себя вести. Льюис с ужасом вдруг подумал, что он уже знает, что является причиной его состояния, но Моран его, в некотором роде, разочаровал. Или успокоил. – Я не хочу усугублять твоё положение или обижать тебя, но я не знаю, как могу по...– Льюис не дал ему договорить и дёрнул руку на себя. Надоело ему, что Моран только извиняется. – Заткнись,– впервые приказал Мориарти и серьёзно встретил его взгляд, не думал он, что доживёт до момента, когда Себастьян начнёт перед ним мямлить,– перестань молоть чушь, закрой рот и просто обними меня,– к концу фразы Льюис немного покраснел, но остался непреклонен. Моран послушался, придвинулся поближе и подхватил его под спину, поднимая с подушек. Льюис расположил ладони на его плечах и осторожно выдохнул. Моран прожигал взглядом обои над изголовьем кровати и подумал, что всё же должен попытаться сказать. Но сложившаяся пара минут молчания стали для Льюиса благословением. – Льюис,– Моран машинально чуть крепче прижал его к себе,– я буду перед тобой честен. Ты мне дорог, очень. Ты незаменимый член нашей команды и семьи. И конкретно для меня ты важен, потому что ты самый преданный делу общему делу и вдохновляешь меня быть таким же. Я люблю тебя за то, что ты не меняешься в зависимости от того, что с нами происходит. Ты тот, на кого может положиться каждый из нас. Даже если я не могу тебе помочь. Просто знай, что ты мне очень дорог. Сказав всё это, полковник смущённо замолчал, казалось, он наговорил слишком много, но сейчас даже излишняя сентиментальность не казалась ему чем-то ужасным. – Моран...– Льюис был счастлив получить похвалу от этого человека. Понять, что он имеет место в жизни Себастьяна. Он сморгнул горячие слёзы счастья и на мгновение прижался к Морану ещё ближе. С того дня Льюису стало значительно лучше. Уже утром он улыбался до ушей и начал помогать учителю по дому, хотя тот ворчал по поводу нагрузок на неокрепшее тело. Приехавший через пару дней Альберт тоже отметил, что брат выглядит в разы лучше, чем в прошлый его приезд. А за всё время следующего семейного обеда Льюис закашлялся всего один раз и то только потому, что неосторожно подавился кусочком пищи. Но этого хватило, чтобы сразу три пары глаз за столом устремились на него. Из-за чего младший Мориарти снова не сдержал доброго смешка. После этого отпил из своего бокала. Ни крови, ни цветов(кроме тех, что стояли в виде украшений на столе). Ничего опасного. –Что-то случилось?– недоумённо спросил Альберт у выдохнувшего с облегчением Уилла. – Нет, вроде бы нет,– улыбнулся тот, на мгновение скосив взгляд в сторону Морана. А Себастьян так ничего и не понял. Его рациональная часть отвергла даже вариант с Альбертом. И, почему-то, с Фредом и учителем – тоже. Тогда кто "вырастил" у Льюиса цветы? И только когда, забывшись, сам Льюис остановил на нём свой мечтательный взгляд, Моран позволил себе подумать о невозможном. Настолько необычном, что даже возможно было поверить.