))
9 ноября 2021 г., 00:21
Паша никогда особо не отличался тактичностью, и не пытался подстроиться под ребят и сегодня.
— Ребят, у меня назрела такая просьба..
У каждого в этот момент пронеслась недобрая мысль, ведь когда он просит, всем становится сначала не по себе, а затем и вовсе неловко.
Воля специально выдерживает длительную паузу, смотря на кадого из ребят, а затем продолжает:
— У нас у каждого в жизни есть люди, которым мы можем сказать: люблю.
Распаляет, и Арсений уже смотрит на него косо, пытаясь собрать себя: сесть хотя бы ровно, и заставить мозг работать быстрее, чем рот откроется и скажет, о чём все догадываются, а некоторые знают наверняка.
Некоторые в этом зале для того, чтобы лично застать момент истины, когда кто-то из них сдастся и признается, подтвердив что это не слухи.
Фанаты не сошли с ума, и у него с Антоном достаточно видео и фотографий, чтобы это доказать.
Когда всё утихнет — их популярность в том числе, к тому времени — и последний из них уйдёт из жизни — все компроматы выйдут в свет. Огромная речь, с извинениями, что шипперы не псы, и были правы — они и правда любили, друг друга, всегда.
Антон волнуется не меньше, думая над ответом, который в последнюю очередь к нему прийдет: начинает стучать по колену своими длинными пальцами, звеня кольцами и браслетами настолько сильно — почти как цыганка на базаре — что оглушает весь зал, чем не может не привлечь внимание.
— Может с тебя начнём, Антон?
Как всегда язвительный: шаг вправо, шаг влево, и Паша задушит вопросом, и последующим подъёбом.
Антон ещё раз кивает Паше, с отрешенным взглядом, потому что в ушах слышал лишь звон своих побрякушек — вокруг всё замерло в этот момент: он успевает осознать, что Ира сидит в зале, в ожидании, когда он признается ей в любви.
А кому ещё, Арсению? Сидящему, через двух персон от него и уже на старте пожирать, как его, так и Пашу суровым взглядом, за вопрос, на который он честно на всю страну, не может произнести.
Потому что, блять, это Антон.
Родители ещё, ну некоторые родственники, и это совсем не интересно: об этом не будут говорить, а просто забудут в ту же секунду, как только Антон решится сказать, что любит Иру и отведёт всё внимание на себя.
И Арса, максимум, пожалеют в этот момент, потому что, кроме как признаться в любви родителям, ему некому.
— Здесь в зале сидит моя девушка..
Антон плохо
Арсу плохо
Залу плохо
Одной Ире хорошо
Она уже готова аплодировать, прижимая руки к груди от щемящей теплоты внутри, что Антон решил больше не прятать свою квартирную женщину.
— Ира, я люблю тебя..
Вырываются последующие слова и Арс отворачивается в сторону Паши, хмуря брови, что едва заметно — как в каком-то фильме, когда кого-то убивают, а ты уворачиваешься, чтобы кровь не попала в лицо — чтобы не смотреть на то, как Ира по-дурацки шлёт ему воздушные поцелуи, а этот кретин их ловит.
Антон уже боится предстоящего разговора с Арсом, хотя казалось бы, всё обговорено уже давным-давно. Паша не оставил выбора, когда вначале решил поговорить на столь личную тему, и перешёл все границы дозволенного.
Сереже с Димой вполне нормально, пусть и будут потом в гримёрке говорить, насколько Паша был ебланом, что задал именно этот вопрос. И ведь казалось бы, что тут такого?
Арс ждёт, когда удар дойдёт до него и переводит взгляд на Пашу, поджимая губы.
Воля лишь перехватывает его взгляд и спрашивает:
— Арс, кого любишь ты?
Эта фраза звучит ещё более абсурднее, что Арсу так и хочется ответить: пошёл нахуй, это не твоё грёбанное дело, что творится с моим сердцем и кому оно принадлежит.
Он также немного выжидает, вспоминая, как после слов Антона в зале царица тишина — даже Кузнецова не хлопала признанию понапрасну. И понимает, насколько это разорвёт шаблоны, как только он передаст привет и свою любовь маме и папе.
Не какой-то девушке, как думают взрослые или лица не заинтересованные в их отношениях с Антоном, а родителям.
И в эту секунду это кажется, самым верным решением из всех возможных.
— Мам, пап, вы самое дорогое, что есть в моей жизни — без вас, не было бы того, что есть сейчас — это любовь моих фанатов, которые по частицам собрали мой портрет. Люблю вас.
— И вполне себе собрали, Арс.
Серёга добавляет, а Арсений улыбается по-доброму, шепчем ему одними лишь губами: спасибо.
После слов Матвиенко, всё стихает: Арс проваливается в свой мир, перестраивая картинки, одну за другой получая целую историю.
Они четверо — как всадники апокалипсиса.
Серёжа, как Война, должен был распалить, натравить присутствующих в зале на Пашу, чтобы привести человечность к гибели,
И самое смешное: тогда не пришлось бы скрывать чувства к Антону.
Затем к делу подключились бы Дима и Антон, распространяя Чуму и Голод.
Арс, как Смерть, решил бы убрать всех неугодных — и не сомневайтесь с кого бы он начал.
***
Арсений видит эту разруху вокруг их купола, а поднять его, что одна бабочка улетела — ему не хочется. Антон упархнет, тут и думать не о чем, поэтому он всегда начеку, когда на горизонте появляются напоминания об Ирине Кузнецовой. Антона, после тех слов он винить не хочет, да и не может, ведь знает, что грошь цена им. После съёмок, зайдя в гримерку следом за Шастом он не думает заводить разговор, а просто хочет припасть к губам, лечь на диван, который уже скрипит от их любви и забыться. Перебивать шёпот друг друга фразой: я люблю тебя. У них только так: счастье любит тишину.
