Every night.

Как только они зашли в лифт, Санзу нажал кнопку самого верхнего этажа, тут же схватил девушку за горло и, прижав к стене, набросился на неё в диком, неистовом поцелуе. Рэн сразу же схватилась за держащую её шею руку Санзу, не позволяя ему сжать её слишком сильно. Он начал играть с её языком, глубоко проникая внутрь. Она тут же снова почувствовала тот самый вкус его губ, который окончательно вскружил ей голову не хуже бокала высококачественного абсента. Лёгкие уже жгло от нехватки воздуха, но двери лифта открылись и, разрывая поцелуй с громким мокрым звуком, Санзу закинул девушку на плечо и отправился по длинному коридору. Рэн заёрзала. — Я могу и сама... — Замолчи. - приказал Санзу, так как её смущенное бормотание заботило его в последнюю очередь, и она сразу притихла. Он пронёс девушку до двери, затем, открыв её карточкой, внёс Рэн в просторное помещение с панорамными окнами, из которых был виден ночной Токио. Он молниеносно бросил её на кровать, скинув с неё кроссовки и с себя свои чёрные лаковые туфли, он подтянул девушку вверх к подушкам. Рэн приподнялась на локтях, пока нависший над ней Санзу наспех расстегивал пуговицы её кардигана, стягивая его и сбрасывая на пол. Затем руки потянулись к кружевному топу, заменившему девушке бюстгальтер. Он тоже полетел на пол, обнажая крупную женственную грудь. Санзу, медленно, словно заворожённый, коснулся её шеи, провёл вниз до самого живота, отчего бабочки в животе Рэн взбунтовались, ей хотелось ещё, хотелось больше, хотелось утонуть в море прикосновений его прохладных пальцев. Затем он припал губами к её груди, лаская шершавым языком её затвердевшие от возбуждения соски, одновременно покусывая нежную кожу. В этот момент Рэн чувствовала неимоверное наслаждение. Она сходила с ума от его близости, но то, как он прикасался к ней, нельзя было назвать лаской. Разум затуманился ещё больше когда Санзу несильно прикусил её сосок. Девушка, едва сдерживая стон, выгнулась навстречу его ласкам, и тут же вновь почувствовала как в её живот упирается результат эрекции мужчины. В голову сразу ударило чувство дежавю, она мысленно вернулась в тот вечер в машине и, заливаясь краской, она благодарила всех богов за то, что наконец может продолжить начатое. Санзу по-особому ухмыльнулся видя её смущение и наслаждаясь тем, как изгибается под ним девушка, тем, как она готова подчиняться ему. Оторвавшись от своих ласк, он быстро стянул с себя галстук. — Руки вперёд. - приказал он и туго связал ей запястье. А затем в темпе перебрал пуговицы своего жилета, после чего тот полетел на пол, эту же участь ждала и рубашку. В этот момент перед девушкой возник подтянутый торс мужчины с четко выраженным прессом. На груди были татуировки цветов в классическом японском стиле, а на предплечье расположился рисунок одной из карт ханафуда. Резкое желание коснуться его руками, провести пальцем по какому нарисованному лепестку неожиданно ударило в голову девушке, поэтому она медленно села на колени и, вытянув связанные руки, провела пальцем по торсу, отчего его мышцы слегка напряглись. Сложилось ощущение будто между её пальцами и его кожей пробегал ток. Она впервые вот так трогала мужское тело, от чего в голове возникла буря новых эмоций, среди которых возбуждение брало верх. Ей нравилось чувствовать рельеф мышц под своими пальцами, жар его кожи. Санзу поднял голову девушки, при этом вновь схватив Рэн за подбородок, и снова поцеловал, нетерпеливо играя с её языком. В это время стоп-кран в голове девушки перестал функционировать, и Рэн слетела с тормозов. Её руки, прижатые к груди Санзу начали быстро спускаться ниже, пока не добрались до ремня его брюк и, недолго думая, она расстегнула его. Санзу, прикусывая губу девушки, разорвал поцелуй, толкнул Рэн, чтобы она вновь легла, и приспустил штаны, чтобы наружу вырвался его вставший член. Руки мужчины потянулись к ширинке джинс Рэн, а затем расстегнув её, он стянул их вместе с нижним бельём и отправил ко всей остальной одежде. И вот, перед Санзу лежит совершенно обнаженная, смущённая, но полностью в его власти, Рэн, которая прикрывала руками покрасневшее лицо. Он дёрнул её руки вверх, наслаждаясь тем, как она в смущении отводит взгляд. В его голубых глазах сверкнул дьявольский огонёк. Он раздвинул девушке ноги и рывком притянул ближе к себе. А затем, медленно проведя рукой по её промежности, он резко ввёл внутрь один палец. Это было настолько неожиданно, что девушка вздрогнула от внезапной боли, с шипением втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. — Тц, хреново. - он вытащил палец, снова заставив тело девушки содрогнуться от резкости своих движений. - Я не люблю девственниц, дорогая Рэн, и с нежностью не знаком, поэтому церемониться не стану. После этих слов Санзу резко и грубо вошёл в неё. Девушка вскрикнула от резкой, отрезвляющей боли, накрывшей её с головой. Казалось в этот момент весь воздух выбили из легких. Она потянула руки к лицу, чтобы спрятать непрошеные слёзы, но мужчина тут же снова убрал их, разворачивая её лицо так, чтобы она смотрела прямо ему в глаза. — Ну-ну, не нужно плакать. - спокойно произнёс он, стирая большим пальцем мокрую дорожку со щеки. - Ты сама согласилась на это, тебя никто не заставлял. - Санзу нежно гладил её щеку, а затем лукаво улыбнулся. - К тому же это только начало. - он начал двигаться постепенно наращивая темп. - Внутри тебя так туго, это просто мне крышу сносит. Толчки Санзу стали более быстрыми и резкими. Комната наполнилась стонами, вздохами и шлепками. И он наслаждался этим зрелищем. Беспомощная, связанная девушка лежит под ним, а он вдалбливается в это по-особенному красивое тело так, словно пытается оставить те жалкие остатки души, что у него есть, в этой комнате. Из её рта вылетают громкие, но по-своему нежные стоны, которые ласкали слух Санзу. Они отличались от всех тех вульгарных и фальшивых криков девушек, которым он платил за секс на одну ночь. Сейчас было что-то совершенно иное, что напрочь сносило все остатки его самообладания. Он внезапно вышел из неё, чтобы сменить позу, и, развернув её спиной, поставил девушку на колени и снова вошёл. И снова тонкий всхлип, похожий на наркотик. Он играл с ней, двигаясь то медленно, то быстро, заставляя Рэн содрогаться от боли и удовольствия. Она за всё время не проронила ни слова, только стоны слетали с её губ. Санзу схватил её за талию, входя ещё глубже. Рэн сжимала простынь, от неимоверной боли перемешанной с накатывающим наслаждением. Любые попытки девушки ослабить хватку мужчины были безуспешными, Санзу не давал ей своевольничать, показывая, что здесь только один хозяин. Затем его руки перешли на ягодицы, насаживая девушку на себя и параллельно двигаясь вперёд, его движения выходили резче и жёстче. Рэн начала чувствовать острое покалывания внизу, которые вскоре сменились на острое щекочущее ощущение. Внутренние мышцы начали сокращаться вокруг его члена, что стало последней каплей в выдержке Санзу. Он резко оттолкнул девушек и, подавляя стоны, излился на белую простынь. Оба тяжело дышали. Рэн была обессилена, и несмотря на сильную пульсирующую боль внизу, она всё же сумела повернуться и сесть напротив него, оставляя кроваво-красный след на белой ткани, и сложила перед собой связанные галстуком руки. Санзу, положив руки на шею девушку и притянул её к себе, заходясь в неистовом поцелуе полном страсти и благодарности. А затем развязал её руки и молча ушёл в ванную комнату. Рэн осталась одна. Она устало потёрла покрасневшие запястья, а потом медленно улеглась на подушки, стараясь лишний раз не тревожить своё тело, и зарылась в одеяло. В комнате стояла тишина и запах дикого секса. Сил думать о чём-либо уже не осталось. Веки тяжелели, тело было ватным, а внизу всё пульсировало от боли. В соседней комнате послышался стук капель воды. Санзу, по всей видимости, решил принять душ. Девушка, прислушиваясь к этому размеренному звуку, провалилась в сон. Выйдя из ванной комнаты в одних брюках, разгоряченный торс Санзу обдало прохладой комнаты. Он подобрал свою одежду и начал одеваться, украдкой посматривая на спящую девушку. Застегнув последнюю пуговицу своего жилета, он обошёл кровать, сел перед ней и смотрел на посапывающую Рэн. Затем, взяв валявшийся рядом галстук, осторожно затянул его на шее девушки. — Это было... интересно. - тихо сказал Санзу, нежно проведя рукой по лицу, убирая выбившиеся пряди волос, - До встречи, дорогая Рэн - тихо выдал он и вышел из комнаты, оставив её одну. *** На следующее утро Рэн проснулась ближе к полудню, и конечно же никого не застала. Несмотря на то, что она проспала всю ночь, сил не прибавилось. Игнорирую усталость, девушка попыталась встать, но тут же согнулась пополам от пронзительной боли внизу живота. После такого грубого да ещё и первого секса, это было естественно. Медленно перебирая ногами, девушка прошла в ванную комнату, чтобы принять душ, и, взглянув в зеркало, увидела привязанный к шее галстук. «Значит ли это, что я теперь на поводке? - подумала девушка». Однако она решила подумать об этом, как и обо всём остальном потом, поэтому просто стянула галстук вниз и вошла в душевую кабину. Вода освежила голову, и она наконец полностью осознала то, что сделала: наплевала на приказ родителей, наплевала на все те моральные принципы, которые ей навязывали. Но за этим осознанием пришло... ничего. Абсолютно ничего. Только может небольшое ликование. Она впервые сделала что-то против родительского слова. Рэн понимала, что будет скандал, но как же ей было всё равно на это, чёрт возьми. Обмотавшись полотенцем, она вернулась в просторную комнату и начала собирать разбросанные вещи, а затем одевшись, она сунула галстук в задний карман джинс, вышла из номера и спустилась в лобби. — Извините, я... У меня нет с собой телефона, могу ли я воспользоваться вашим, чтобы вызвать такси? - спросила Рэн у девушки за стойкой администратора. — Не беспокойтесь, вас уже ждёт машина. - улыбнувшись, ответила ей та. — Ждёт... машина? Но... - долго думать не пришлось, она сразу поняла, что это дело рук Санзу. - А номер... — Об этом тоже на переживайте. Присядьте на диван, пока машина подъедет ко входу. Рэн послушала женщину-администратора и села на диван, дожидаясь авто. Ждать пришлось недолго. Через пару минут женщина оповестила, что транспорт готов, и вызвалась проводить её к выходу. Каждый её шаг отзывался снизу тугой тянущей болью, поэтому администратор должна была заметить некую скованность в движениях Рэн, то, как она старалась не делать резких движений и как она медленно ступала, и даже если она думала о ней что-то плохое, Рэн было всё равно. Она шла с гордо поднятой головой говоря всему миру о том, что она это сделала, она бросила вызов своему бессмысленному существованию. Распрощавшись с администратором, девушка села в автомобиль и назвала адрес своего дома. Дорога заняла не меньше часа из-за пробок в связи с выходным днём, но всё же через какое-то время автомобиль подъехал к дому Рэн. Она поблагодарила водителя и вышла и направилась к входной двери, однако перед ней она остановилась. Снова вся её смелость улетучилась. Она думала, что сейчас войдёт в дом, а там будут стоять разгневанные родители, готовые сию же секунду увезти её обратно в отчий дом и вновь запереть в этом аду, даже несмотря на то, что они не знали настоящего адреса Рэн. «Верно! - подумала девушка. - Они давно не знают моего настоящего адреса». Конечно, ведь её родители до сих пор думают, что она живет в той однокомнатной квартире, которые они купили для неё, когда она поступила в Токийский университет, чтобы ей не пришлось долго добираться. И то, они были очень скептично настроены к тому, что она будет жить одна. После окончания университета, Рэн устроилась в компанию, в которой работает уже больше двух лет, и взяла кредит, чтобы купить этот небольшой одноэтажный домик, в котором она живет сейчас. Она сделала это, чтобы хоть немного абстрагироваться от их контроля. Войдя в дом она прониклась застоявшимся в воздухе со вчерашнего вечера чувством тревоги, поэтому, даже не разувшись, открыла окна в гостиной и кухне, чтобы избавиться от этого ощущении, возвращающим в события минувшего дня. Вернувшись в коридор, она наконец разулась и принялась ликвидировать результат внезапной потери контроля над собой, собрала выпавшие из сумки вещи, подобрала откинутый в стороны телефон и вздрогнула, увидев около сотни пропущенных от матери, когда загорелся экран. Они с отцом точно были в ярости, но Рэн отставила в сторону мысли об этом. Может быть она когда-нибудь подумает об этом, но не сейчас. Сейчас она слишком устала и хочет отдохнуть, поэтому переодевшись в домашнюю одежду, она прошла на кухню и приготовила себе мисо суп, и, набрав в тарелку тёплой ароматной жидкости, осторожно прошлепала босыми ногами до дивана в гостиной. Затем, включив телевизор, принялась за еду. Мысли чередой сменяли друг друга. Бесконечный поток образов, от которых Рэн заливалась краской, ей не верилось, что она способна вести себя с кем-то так раскованно, и что кто-то видел такую Рэн, которую она сама не думала когда-либо увидеть, желавшую, неуправляемую, страстную. Спустя какое-то время веки девушки начали тяжелеть, и она провалилась в сон. Всё же две бессонные ночи дали о себе знать, и усталость от насыщенных событий взяла верх. Рэн проснулась от разрывающейся трели телефона и спросонья, даже не взглянув на экран, подняла трубку, откуда моментально послышался разъяренный голос матери: — Хиросэ Рэн! Попробуй объяснить мне почему тебя до сих пор нет дома?! Мне кажется, девочка, ты стала себе много позволять! - Рэн стала перебирать варианты того, что ей стоит сказать матери, и не придумала ничего лучше, как сказать, что она заболела. — Я-а-а не очень хорошо себя чувствую. - девушка благодарила небеса за то, что её голос был более низким и хриплым, после сегодняшней ночи. Так она звучала куда убедительнее. - Вчера весь день у меня было не самое приятное состояние, я думала к вечеру станет лучше, но у меня резко поднялась температура, кажется я простудилась. — А позвонить и предупредить нельзя было? - с недоверием в голосе спросила мать. — Я выпила таблетку и почти сразу уснула. Сегодня тоже проспала почти весь день, поэтому не сразу ответила. Простите. — И когда ты теперь осчастливишь нас с отцом своим визитом? — Не знаю. На день осеннего равноденствия наверно снова устроят рабочую поездку, а вы знаете, что от неё нельзя отказаться, поэтому подумаю над тем, чтобы приехать на выходных в конце месяца. — Ты не подумаешь, Рэн, а постараешься приехать. — Конечно, как скажете. - слова вырвались сами собой, она привыкла их произносить, но с каждым разом она словно отдавала частичку себя, ещё больше доказывая, что её жизнь неизменно принадлежит им. - У меня болит голова, я пойду, отдохну. Передайте отцу мои извинения. — Пей больше горячей воды и не нагружай себя работой, чтобы меньше болеть. — Обязательно. До свидания. Разговор закончился. Рэн отложила телефон и потёрла переносицу. Она чувствовала себя ещё более измотанной. Вся комната была залита золотистым светом закатного солнца. Девушка осторожно вышла на небольшую террасу и шумно втянула носом прохладный осенний воздух. Стало легче. Она села на кресло, и просто смотрела вдаль в ожидании, когда солнце окончательно уйдёт за горизонт. Будто с его заходом уйдут и всё её проблемы, которые не давали ей спокойно жить, не давали ей наслаждаться жизнью. Рэн продолжала вглядываться в алеющее небо и думать. Сегодня ночью она занималась сексом с мужчиной, которого едва знает. Теперь она - падшая женщина, позор семьи. Трудно представить какой скандал разразиться, узнай родители об этом, но самое забавное, что даже маленького укола совести она не чувствовала. Она приходила в тихом ужасе от того, как родители повлияли на её эмоции, что сейчас она их не чувствует, даже перед ними. Она долгое время была словно бездушная оболочка до тех пор, пока не встретила Санзу, человека, который так сильно был на неё непохож. Взглянув впервые в его глаза она удивилась, что у кого-то в мире может быть настолько дикий взгляд, наполненный безумием. Возникло чувство, что если она ещё хоть раз посмотрит в его глаза, она и сама с ума сойдёт. — Да... Ты точно сошла с ума, Хиросэ Рэн. - сказала девушка самой себе, после чего протерла лицо руками и засмеялась странным отчуждённым смехом. Она просидела на улице до тех пор, пока всё небо не затянула ночная синева. Стало холодно, поэтому она вернулась в дом и от отсутствия желания что-либо делать, ибо уже ей наскучили все её домашние дела, она отправилась в свою комнату спать. *** На следующее утро Рэн с неимоверным трудом оторвала голову от подушки, как будто тьма мыслей делала её более тяжелой. Однако ей пришлось подняться, ведь работу, к сожалению, никто не отменял. Не торопясь, она умылась и принялась одеваться в наскучивший ей офисный костюм, и вот, уже полностью облачившись в него, она видит свисающую полосатую ленту с вешалки. Вещь, оставленная ей после бурной ночи. Галстук Санзу. Взглянув на себя в зеркало, она осознала, что ей чего-то не хватает и, недолго думая, повязала галстук на шею. Хоть он и выглядел как ошейник, оставленный хозяином, но это никак не смущало и не стесняло её, даже наоборот, ей казалось, что так и должно быть. Октябрь был не за горами. На улице холодало, поэтому девушка накинула легкий тренч и отправилась на работу. Благодаря вчерашнему отдыху боль внизу живота стала немного меньше, однако нормально идти всё равно не удавалось. А дресс-код компании обязывал девушек ходить в туфлях. Хоть каблук был и невысоким, однако легче при ходьбе не становилось, а только наоборот. Рэн приходилось прихрамывать, чтобы испытывать меньше боли. Рабочий день проходил как обычно за ворохом бумаг и бесконечных отчётов. Благо сегодня начальник не дергал девушку, и ей не приходилось носится по офису с кучей документов, что было как нельзя кстати, учитывая её физическое состояние, которое не осталось без внимания коллег. Добродушная Акинава-сан испуганно лепетала вокруг неё, пытаясь разузнать что же случилось. Рэн уверила её в том, что получила травму на выходных дома у родителей, когда помогала им. Пухленькая женщина сразу начала сыпать комплиментами о том, какая она примерная дочь, раз помогает родителям и не жалеет себя до такой степени, что получает травмы. Хотелось рассмеяться. Знала бы она, что такая «примерная дочь» делала на самом деле вчера ночью. На лице Рэн само собой расплылась улыбка, хотя, скорее даже ухмылка. Акинава-сан, убедившись, что девушка в порядке, оставила её и вернулась к работе. Во время обеденного перерыва Рэн осталась на месте, несмотря на уговоры женщины пойти и поесть с коллегами. Меньше всего она хотела сейчас лишних телодвижений, поэтому, сказав, что у неё разболелась нога, осталась в офисе. Почти правда. Всё это время она работала, чтобы ей снова не пришлось задерживаться вечером. И так и ей это удалось. В семь часов вечера она закончила все необходимые дела, взяла свои вещи и отправилась на выход, на свободу. В холле она столкнулась с господином Моритой. — Рэн, - меня удивило то, что он без каких либо причин перешёл на неформальное обращение, - что с вами случилось? Вы слегка прихрамываете, и ваша губа... - его руки самопроизвольно потянулись вверх к лицу девушки, но Рэн отошла в сторону, не давая мужчине коснуться её. — Со мной всё в порядке, Морита-семпай, просто получила травму в деревне у родителей. — Вам следует быть осторожнее. - заметив холод с мой стороны, он вернулся к формальному стилю речи. — Обязательно. Спасибо за совет, я пойду. Всего... — Давайте я вас подвезу! - выкликнул мужчина перебивая девушку. — Спасибо за предложение, но в этом нет необходимости, не хочется вас отвлекать, сегодня я доберусь сама. — Вы не отвлекаете, я ведь сам предложил. — И всё же не нужно. Спасибо. Хорошего вечера, Морита-сан. - её тон охладил пыл мужчины, и он слегка приуныл. — До свидания. Хорошего вечера. Рэн развернулась и осторожно прошагала к выходу, на этот раз стараясь не прихрамывать, чтобы Морита-сан убедился, что она действительно в порядке и перестал навязывать ей свои услуги водителя. Он просто молча провожал её взглядом, пока Рэн не вышла из здания. Взглянув вниз, она тяжело вздохнула. Её ждал медленный спуск с небольшой лестницы, и сегодня это было тем ещё испытанием. Она с большим трудом преодолела эти несчастные двадцать ступеней с утра, когда поднималась ко входу в здание, и сейчас ей нужно было проделать то же самое, чтобы выйти. Она медленно спускалась вниз, прикусив нижнюю губу. Из-за того, что она сейчас постоянно меняла центр тяжести, напрягая то одну, то другую ногу, боль только усиливалась. Когда она преодолевала последние три ступени, из-за резкой боли она слегка споткнулась, отчего едва не слетела вниз, но чьи-то крепкие руки придержали её, и, схватив за талию, помогли спуститься без происшествий. Подняв глаза, Рэн готова была вскрикнуть толи от радости, толи от удивления. Она сама не до конца понимала, что чувствует. — С-Санзу! — Я пришёл вернуть то, что принадлежит мне, дорогая Рэн. - не разрывная зрительного контакта он провёл пальцами по «одолженному» галстуку. - Тебе очень идёт, милая. - почти касаясь губами её уха, прошептал он ей.