Платок с подсолнухом

— Ва-а-ань, а ты помнишь… — с этих слов начиналась фраза Яо. Ваня обернулся и увидел в руках Китая платок с вышитым на нëм подсолнухом. — Нет! — резко отчеканил Ваня, отворачиваясь обратно. — Не смей мне про это напоминать! — Почему же? — Яо улыбнулся, приземляя платок прямо на глаза Ивану. — Я до сих пор помню… Как ты там говорил? «Ты прекрасна, как луна на твоим домом. Позволь мне подарить тебе хотя бы один поцелуй… " Яо рассмеялся звонким смехом. Ваня зарумянился, толкнув его бок. Китай свалился с кровати, однако смех его, наоборот, стал громче. — Ну тебя, — ответил в край смущëнный Иван, разглядывая найденный платок.

***

Дело было много лет назад. Тогда царь отправил Ивана в дипломатическую миссию в новую неведомую восточную страну. Ваня был невероятно обрадован и взволнован. Он получил шанс найти ещё одного друга — и это прекрасно. На эту миссию он возлагал даже больше надежд, нежели сам государь. Дорога до Пекина далась крайне тяжело. Ваня даже пару раз порывался бросить эту затею, вернуться назад и смиренно принять наказание царя, однако желание обрести новых друзей чудесным образом мотивировала идти дальше и других в миссии подбадривать. Не сказать, что Иван был обделëн общением. Он любил заглядывать в гости к Польше, иногда наведывался к Турции, правда, все эти визиты заканчивались ссорами, но всё же. Однако, Алексей Михайлович решил, что пора расширять круг общения своей державы и потому, найдя на карте тот самый загадочный Пекин, снарядил Ивана с миссией туда. Прошло немало времени, прежде чем путники добрались до места назначения. Уставшие, они всё же были довольными результатом. Они добрались до места и даже не умерли, уже прогресс! Вид Пекина поразил Ивана. Да и не только Ивана. Храмы диковинной формы, люди в других одеждах, совсем не похожие на тех, что видел у себя дома Иван, и воздух, совершенно другой, пропитанный необычным, бьющим в ноздри запахом, смешанным с запахом пыльных дорог. — Ну, теперь осталось доложить их императору о нашем прибытии, — выдохнул Петлин, осматривая всё вокруг. — Переживаешь? — Немного, — смущенно признался Россия и ни капли не врал. Ваня волновался. Он никогда не видел империю Мин, и даже не знал, о чём нужно говорить. Вдруг Иван сделает что-нибудь не так и опозорит имя царя? — Его Величество Империя Мин! — Ваня вздрогнул всем телом. — Ну, бывай! Ни пиху, — Петлин похлопал Брагинского по плечу и вместе с миссией удалился, оставив Ивана одного. — К чëрту, — глубоко вздохнув, ответил Брагинский, мысленно вспоминая все известные ему молитвы. И перед Иваном предстала… Она. Доселе неведомая ему Империя Мин. Поистине прекрасная девушка. Она была облачена в жëлтое ханьфу с золотистыми узорами в виде цветения лотоса. Голову украшал головной убор, но при этом он не мешал двум аккуратно заплетëнным косам свободно лежать на плечах своей хозяйки. Ваня заворожëнно осматривал Империю с головы до ног. Что, впрочем, не особо понравилось последней. Приветствую, — Яо осмотрел гостя с ног до головы. — Я Империя Мин. — А я государство. Российское, — с расстановкой ответил Иван. — Я очень рад нашему знакомству. Я прибыл для того, чтобы… — Постой, — Китай жестом руки остановил его. — Сначала скажи, с какими дарами ты прибыл ко мне. Я не принимаю без подарков. Ваня расстерялся. При подарки их миссия благополучно забыла… Выставили Ваню тогда из дворца. Сказано: без подарков не принимаем — значит, не принимаем и всё тут. Но Ваня не был бы Ваней, если бы не нашëл способа увидеться с прекрасной страной ещё раз. Уж слишком восточная красавица взбудоражила ум юного Ивана, у которого как раз настала та самая пора влюблëнности и юношеского романтизма. Ваня тогда подкараулил Яо, когда тот был без охраны. До смерти напугав того, Иван быстро затароторил: — Прошу прощения, я не задумал ничего плохого, я всего лишь хочу подружиться. Слушай, а как тебя зовут? Да, к сожалению, я не понимаю твоего языка, но я слышал, как ты говорил на монгольском! Я его тоже знаю! Меня в детстве научили! — Видимо, ты глухой, — понимая, что деваться некуда и выдал он себя невероятно глупо, ответил Яо, — ясно же было сказано, я — Империя Мин! — Ну, империя Мин ты официально, но тебя же как-то по-другому называют. Твои правители или друзья… — А ты мне кто, чтобы тебе моё имя говорить? — Ой, ну и ладно, — по-детски обиженно ответил Иван. — Я тебе тогда тоже своё имя не скажу. — Да больно оно мне нужно! — Вы все азиаты такие злые? — фыркнул Иван. — Вот Монголия таким же был. У вас даже лица одинаковые. — Не смей сравнивать меня с ним! Варвар! — и с этими словами Яо ускорил шаг. Ваня последовал за ним. — Не отстанешь — охрану позову. — Зови, мне-то что, — Иван продолжал идти следом. — Ты в курсе, что за твоё поведение тебе полагается наказание? — сдерживая раздражение, сказал Яо. Он еле сдерживался, чтобы не ударить этого назойливого юнца. — Послушай, у меня нет времени на разговоры с неизвестно кем. Я дал твоим послам дипломатическую грамоту, вы можете писать мне, когда захотите. Я открыт для деловых переговоров, но не более того! Так что отвяжишь от меня, сила нечистая! «А её легко смутить однако. Ну, ничего! Я и не такие крепости брал», — подумал Ваня и воодушевлëнно добавил: — Хорошо. Тогда я буду вам писать! — Пиши, — равнодушно ответил Яо и вошёл во дворец, куда путь Ване перегродила охрана. Домой Иван вернулся в невероятно приподнятом настроении. Он снова и снова прокручивал их разговор с Яо, и на душе становилось легко от одной только мысли, что, да, равнодушно, да, с презрением, но Империя разрешила ей писать (а кто сказал, что Ваня будет писать только дипломатические письма?). Этот радостный настрой заметил и государь, однако царь-батюшка списал эту радость на то, что цель миссии была достигнута. Однако Оля, заметив счастливого брата, поняла, что причина крылась в другом. — Ванечка, ты с этой миссии какой-то уж слишком больно счастливый вернулся. Не восточные ли благовония ли на тебя так повлияли? — с доброй усмешкой спросила Украина. — Сестрица, ты не поверишь, кого я там встретил! — Ване, как и всем молодым людям в его возрасте, было присуще рвение поделиться своими эмоциями, особенно с таким близким человеком, как старшая сестра. — Кого же? — с любопытством спросила Оля. — Я увидел Империю Мин! — Ваня вспыхнул ярким пламенем. — Она оказалась такой красивой девушкой! А ещё у неё очень приятный голос, и её волосы… — Что я вижу, неужели мой маленький братик Россия вырос? — Оля улыбнулась, погладив Ваню по голове. — Ты о чём? — Иван вопросительно посмотрел на сестру. — Влюбился ты, Ванечка. Влюбился, — Оля засмеялась, слабо щëлкнув Ваню по кончику носа. — Точно! А я всё вспоминал, что же это за слово… Знаешь, Оль, она разрешила мне писать! Мы оба знаем монгольский, она поймёт меня! — Это же прекрасно, Вань! Я бы на твоëм месте уже начала бы ей писать. Вдруг она забудет. — Думаешь? — взволнованно спросил Ваня. Оля кивнула. — Да, ты права! Сейчас же сяду за письмо! И тут-то Ваня растерялся. Он ведь никогда не писал любовных писем. И как, спрашивается, это делать?.. Франция, наверняка, знает, но они пока что не так близко общаются, неудобно спрашивать о таких личных вещах. Но и тут на помощь пришла Оля. Она, конечно, тоже не писала подобных писем, но девичьи сердцем чувствовала, что надо писать в таких случаях. Под её чëтким руководством послание было написано. А затем сестра, как бы невзначай, протянула Ивану платок с вышитым на нëм подсолнухом. — Зачем это? — удивлëнно заморгал ресницами Иван. — Ну, как зачем! — воскликнула Оля, изумляясь такой недогадливости брата. — Она же девушка! Ей будет приятно получить такое! — Ну ладно, — вздохнул Ваня, принимая из рук сестры вышитое ею изделие. — Спасибо, Оленька. Не знаю, ответит ли она мне… — Ответит, обязательно ответит!

***

— Нет, ты только послушай, что он мне пишет, — Яо сидел за маленьким столиком, читая Кику письмо. — «Ты прекрасна, как луна на твоим домом. Позволь мне подарить тебе хотя бы один поцелуй, хоть одно объятие… " Тьфу ты! Когда я разрешил ему писать, я не это имел в виду! Вот же… — По-моему, этот русский не равнодушен к вам, — ответил Япония, делая глоток чая из пиалы. — Да я уже понял… Вот как бы ему ответить, чтобы не обидеть, но и дать понять, что ничего ему не светит?.. — лицо Яо приняло озадаченный вид. Китай отложил бумагу и посмотрел куда-то в окно. — Никак, — Хонда посмотрел в ту же сторону, что и Яо. — Подобный ответ в данном случае может задеть его. Я бы на вашем месте проигнорировал это письмо, будто его и не было… — Думаешь? Хонда кивнул. — Ладно. Доверюсь тебе, — и дальше разговор зашёл о других, далëких от Российского государства вещах.

***

Шло время. Яо не отвечал. Ваня стал волноваться: а вдруг письмо не дошло? Вдруг потерялось по дороге? Он уже было собрался писать второе письмо, но тут, будто читая его мысли, государь снарядил вторую экспедицию в Империю Мин. Ни один приказ ещё никогда так не радовал Ваню как этот. Отыскав Яо, когда тот был за пределами Запретного города, Иван ещё до официального приëма накинулся на него с непозволительными и даже возмутительными объятиями. — О боги, это опять ты?!.. — от неожиданности воскликнул Яо. — Империя Мин! Вы не получали моего письма? — Получал, — строго ответил Яо, пряча руки в широкие рукава фиолетового ханьфу. — Почему же вы не ответили? — задыхаясь, спросил Иван. — Потому что не люблю тратить время на письма глупых юнцов! А если такое ещё раз повторится — запрещу писать мне вовсе, а императору скажу, что ты не соблюдаешь должного уважения. Поверь, этого будет достаточно. — Но вы мне нравитесь! Очень и очень сильно! — выпалил Иван, сам потом пожалев о своём сиюминутном порыве. — Ничем не могу помочь, парни меня не интересуют, увы, — Яо развернулся, собираясь уходить. — А что вас интересует? Роскошь и богатство?! Какие вы, девицы, всё же коварные! — Постой, кто-кто, ты сказал? — Китай поднял брови. — Девицы, — повторил Ваня. — А что? Яо ничего не ответил. Он поспешил скрыться во дворце, сдерживая рвущийся наружу смех.

***

— Ты тоже хорош, конечно, — буркнул Ваня, боковым зрением разглядывая то, как Яо вновь расположился на кровати. — Парни его не интересуют… Видел я, как они тебя не интересуют. — Это ты виноват, — с довольной улыбкой ответил Яо, потянувшись к вазе с конфетами. — Перетянул меня на тëмную сторону. — Я?! — возмутился Иван, вспоминая то, как Яо «совершенно случайно» ходил перед ним в лëгоньком ханьфу с распущенными волосами. — А на обнаглели вы, Ваше Величество? — Разве что самую чуточку, — Китай проглотил сладость и придвинулся к Ване. — Тебе тогда крупно повезло, что ты был иностранным гостем. Иначе пятьдесят ударов бамбуковой палкой тебе были обеспечены за такое. — Уверен? — Абсолютно, — кивнул Китай. — А теперь иди сюда, недоромантик ты мой. Ваня не успел ни смутиться, ни возмутиться, так как его губы были пойманы другими, более смелыми и наглыми губами Яо.