Четвёртый

Было уже за полночь. Кевин привычно убавил звук телевизора, поставив его на таймер, чтобы через полчаса, тот подал сигнал о скором сборе на ночную тренировку. В голове как апрельский ветер, легко и беззаботно проносились мысли о учёбе и завтрашнем дне. Он не мог, безусловно, и представить, что жизнь так изменится с переходом в Пальметто. Кевин пытался оставить позади прошлое, мрачную историю насилия, которая не должна повториться, но горящие ненавистью чёрные глаза иногда снились в кошмарах. Дэй помнил, как он, ещё ребенком, лежал в постели и мучился от боли, умоляя об одном – чтобы его оставили в покое. Как ему хотелось сломать всю эту серость вокруг, как хотелось кричать, бежать, лишь бы вырваться из его рук и не чувствовать безнадежность. Прошло несколько месяцев после того, как Кевин покинул «Воронов», но он всё никак не мог забыть тот страх, что окутывал его, заставлял сомневаться. Страх за себя, за собственную жизнь. И опасения оправдались — это его уничтожало. Но не только его… Кевин схватился за голову и сжался в своём уголке дивана. Телевизор начал мигать и слегка нервировать. По комнате прошёлся неприятный звук, будто бы из глубин его собственного сознания, рука машинально потянулась к пульту и начала нажимать на клавиши. Тут до него дошло - непонятные вибрации исходили из телефона, номер не определился, а из трубки доносился гул, как в морской раковине. Человек по ту сторону говорил столь быстро, что Кевин едва успевал за ним. Он слышал крики Натаниэля, его дрожащий голос, всхлипы и мольбы о помощи. Кевин нахмурился, озадаченный, и слегка испуганный. Он причинил Веснински столько боли, что это могло бы кому-то показаться невозможным. Он заставил его страдать, мучил, буквально убивал своим равнодушием. Предал тем, что оставил. Украл надежду на свободу. А в итоге он оказался первым в списке экстренного звонка Натаниэля. Дэй знал что и сейчас тот с трудом вспоминал об этом. Каждый раз ему приходилось сдерживаться, чтобы не сжимать кулаки и не стискивать зубы. Временами пережитая боль будто возвращалась в усталое тело, и тогда младший спешно отворачивался и прятал горящие злыми огнями глаза. Ему потребовалось пару минут чтобы собраться с мыслями, прежде чем произнести что-то кроме непонятных звуков. -Кев…я….я не могу…Ноа не дышит

————————————————————

Несколько дней назад

Последовал оглушительный треск, и все в приемной зале замерли, как будто были то не люди, а каменные изваяния. Тонкая стрелка часов отмеряла секунды, превращая их в минуты ожидания. Она торопила Натаниэля одуматься, принять иное решение — такое сложное, что требовалось не время, а годы жизни. Но он не мог произнести и слова. Помост словно трещал под тяжестью взоров осуждений, любопытства и смятения, что исходило от пристальных камер репортеров. Но самым страшным были не люди, а зверь чьи глаза сияли голубыми огнями. Отец сидел словно на золотом троне, устремив взгляд вдаль. Смуглое лицо поражало суровостью. Орлиный нос придавал ему хищное выражение. Губы были плотно сжаты и вытянуты в горизонтальную линию. Завершал картину суровости квадратный подбородок, выдающийся вперед, что говорило о невероятном упрямстве и нетерпимости его обладателя. Натаниэль вышел из оцепенения и покачал головой не понимая, почему ведет себя так безрассудно. Он знал что за каждым его шагом последует наказание, но уже не мог остановиться, если не ради себя, то хотя бы ради Ноа. Широкие плечи мясника полностью закрывали массивную спинку кресла. На оголенных руках бугрились мышцы, когда он с силой сжимал кулаки. Подчиненные, что нависли над свежим мясом словно ястребы резко притихли от ощутимого страха, что буквально вибрировал в зале. Давно уже они не видели хозяина в таком настроении. Последний раз, когда он так надолго задумался, стоил здоровья нескольким из них. Натан был скор на расправу, и мог обрушить гнев на первого подвернувшегося под руку, вина которого была очевидна только ему. Но сегодня все обстояло иначе… Едва заметным движением руки мясник подозвал к себе ДиМачио, готовясь отдать приказ, как зал снова взревел. Репортеры повскакивали со своих мест почти все разом, и закричали наперебой: -Неужели вы хотите оставить Воронов ради новой команды? -Вы хотите совершить переход ради Эндрю Миньярда? -Какие у вас на самом деле отношения с игроком, который держит в страхе всех своих соперников на поле? В близко-посаженных ярко-голубых глазах отца появилась пронзительность, когда Натаниэль перевел взгляд на дверь. Но он не мог больше здесь оставаться. За считанные секунды толпа стала неуправляемой, ярость людей возрастала ещё больше. Никто не пытался остановить их негодование: ни словом, ни действием. Все лишь смотрели с надеждой на то, что Натаниэль поплатиться за свои слова прямо здесь и сейчас, что репортеры разорвут его по кускам, обглодают кости и выплюнут в ближайшей канаве. -Я сделал все, что в моих силах- прошептал рыжеволосый в то время, как прислуга не мешкая, помчалась выполнять распоряжение хозяина. Они выключили микрофон и вытолкнули Натаниэля за дверь прямиком к Жанну, при этом пригрозив: «Помни, один звук — и ты будешь мертв». -Я уже мёртв Скрипучие двери зала закрылись, разгоняя тишину коридора. Теплый свет люстры равномерно застелил собой все поверхности, куда только мог дотянуться, оставляя ночную холодную тьму позади. -И чего ты этим добился?-выдохнул Моро, разрушая момент единения. -Все ради своего лиса, так ведь? -Нет, ради брата -Решил свалить и оставить Ноа здесь, как Кевин? -Кевин сделал свой выбор, он не сдержал своего слова и свалил. Не смей меня сравнивать с ним! -Тогда в чем план? Умереть? -Знаешь есть одна поговорка -Какая? -Крути педали, пока не отодрали -Вздумал шутить? Натаниэль слегка хихикнул и виновато отвел глаза, чтобы Жан не прочел его мыслей - Нет. Никак нет. Последнее слово осталось за рыжеволосым. Было уже поздно. Жан проводил Натаниэля до дверей комнаты, но тот в нее не вошел. -Пойду прогуляюсь-сказал младший добродушно похлопав сокомандника по плечу. Натаниэль знал как легко проскользнуть на стадион незамеченным, он решил начать с легкой пробежки чего не делал уже почти три недели. Команда «Воронов» не предусматривала разминку перед началом тренировки в пределах Университета. Рико Морияма выгонял всех на поле без подготовки и разогрева, считал что лучшие игроки не должны в этом нуждаться. Было совсем темно, время давно перевалило за полночь. Красные, желтые, синие и зеленые светодиодные прожекторы больше слепили, чем освещали пространство, вырывая из мрака лица и тела. Натаниэль Веснински пошел на двадцатый круг, как раздался зычный голос мужчины и шумно разнёсся над притихшей площадью - Прогуливаешь ночную тренировку, а младший? Оборачиваться не было смысла, он и так знал обладателя этого звериного рыка. -Смелее, выходи или не уж то струсил? - Рико стоял вальяжно со своими приспешниками на середине поля, в руках держал клюшку, перчатки и щитки для ног. На светлом лице мужчины сверкнула хищная улыбка, в глазах зажегся огонек нетерпения. Пока Натаниэль, застыв, как столб, созерцал эту картину, Морияма успел обойти все поле и встать перед самым носом. Сначала он увидел, что его губы шевелятся, а потом до него стал доходить смысл его слов - «Вороны» стали тебе не по душе, а? Теперь тебя привлекает оранжевый цвет? Или же нет, погоди-ка! Рико сделал несколько уверенных шагов вперёд, наклонился и замер, едва задевая губами кончик уха. -Может быть все дело в том пареньке? -Ты не мой отец. Чего раскомандовался? - сказал Натаниэль первое, что пришло на ум - Или может быть почувствовал власть, которой даже не обладаешь? -Зря -Руки Мориямы упирались в каменный торс параллельно придерживая атрибутику для игры в экси, шея отчётливо ощущала горячее дыхание, пока он продолжал шептать на ухо едкие слова: Видишь что это? - Стиснув зубы, Рико вжал щитки в ногу Натаниэля привлекая внимание к предмету. -Моя форма -На сегодняшнюю тренировку нет -Что? -Думаешь что тебе все сойдёт с рук? Нееет. Поверь Натаниэль, я позабочусь чтобы твоя жизнь всегда была адом. Вороны замерли в неподвижности и не сводили глаз с младшего, словно изголодавшиеся псы дожидались очередной команды хозяина. Они расступились перед Рико выпуская из своих тисков, а потом снова сомкнулись, окружив рыжеволосого плотным кольцом не оставив ни малейшей надежды на спасение. Он судорожно пытался отыскать хоть какую-нибудь лазейку, но выхода не было. Парень не кричал, не пытался выбраться, а лишь остановился, гордо выпрямился и посмотрел на шестерку Мориямы взглядом холодных рубинов. Взглядом своего отца. Натаниэль знал, что Рико нравилось поедать свою жертву живьём, наслаждаясь её страхом и болью словно приправой. Его забавляло видеть каждую ночь безысходность в чужих глазах. Доводить ситуацию до крайностей, делать так, чтоб он ещё сильней прочувствовал свою беззащитность и зависимость от его настроения в этот ночной час. Будто бы издеваясь чужим положением, Морияма не торопился переходить к нападению. Пока не раздался гул сирены. -Тренировка началась, чего встали? Пошли! Как по сигналу Вороны сцепились со своих мест и ринулись вперед прямиком на защитника. Их массивные снаряжения безжалостно растаптывали тело Натаниэля, все глубже закапывая прямиком в землю. Каждый удар приходился либо выше, либо ниже предыдущего и от этого становилось все труднее и труднее сдерживать подступившие слезы боли. - Кричи, сегодня я хочу слышать, как ты кричишь! Веснински казалось, что Рико сейчас пристально вглядывается через щели образовавшейся толпы в темноту его страданий. В то время когда ему не было видно, абсолютно ничего что происходит с ним на поле — только тени, силуэты и полоски света что светили ярко желтым переходя на багрово красный. Превозмогая боль, Натаниэль пытался отползти в сторону, в кромешную тьму что заглотнула бы к себе, укрыв от ударов. Нужно было всего лишь перевернуться на бок, подтягиваться руками, цепляться пальцами за всевозможные ноги, кочки, травинки, уступы. Но успел лишь перевернуться ногами вперед, приняв удар на согнутые колени и услышать треск костей.