A bright future awaits us

      Пять лет. Пять лет Баки прожил с Наташей, и они ни разу не праздновали Рождество или Новый Год. Они проживали эти дни также, как и все остальные, полностью игнорируя рождественские украшения повсюду и в целом праздничную атмосферу. Просто потому, что он ее просил. Потому что ему всё ещё было сложно приспособиться к нормальной старой жизни после стольких лет пребывания Зимним Солдатом. Он до сих пор не мог спокойно спать без оружия под подушкой или рядом с собой, особенно если под боком была Нат. Он прямо чувствовал, что несёт за нее ответственность, что не простит себе, если с ней что-то случится. Особенно сейчас.       Но в этом году Джеймс взял себя в руки и заявил своей возлюбленной, что хочет праздника. И ёлки, и праздничного стола, и подарков. Он просто хочет снова чувствовать себя обычным человеком, хотя бы ненадолго. Ради нее.       И сейчас он, сидя на диване и медленно потягивая ещё горячий какао, с лёгкой улыбкой наблюдает за тем как рыжая красавица развешивает шары, большие и маленькие, на их скромную ёлочку в одной лишь его футболке. Он обожал, когда она носила его вещи, хоть и никогда такого ей не говорил. — Ты, кажется, тоже хотел в этом участвовать, — хмурится Нат, оборачиваясь. Серая растянутая футболка натянулась на заметно округлившемся животе.       Джеймс помнил свою реакцию, когда только узнал об этом около полугода назад. Он был напуган, чертовски напуган, настолько, что было желание убежать, спрятаться и никогда больше не выходить с ней на связь. Ведь какой из него отец? Но он подавил это желание, как и многие другие, потому что знал, что ей сейчас была нужна его поддержка и забота. Знал, что любит ее всем сердцем и ни за что не бросит. И в глубине души даже хотел, чтобы это наконец-то произошло. Сейчас он уже давно принял это и с нетерпением ждал того дня, когда сможет взять своего ребенка на руки. — Ещё как, — прокряхтел Барнс, поднимаясь с мягкого дивана. — Мне не доводилось украшать ёлку уже почти сто лет, — усмехнулся собственной дурацкой шутке и, проходя мимо Нат, потрепал ее по рыжим волосам. Она что-то невнятно шипит, но он знает, что на самом деле ей это нравится.       Романофф опускается на мягкий диван, ровно туда, откуда только что встал Джеймс, и откидывается на подушки, уже на автомате проводя ладонью по животу. Она не говорит, как ей стало тяжело банально ходить, но Баки не слепой, сам все видит. И по возможности в последние месяцы старается во всем ей помогать. Но Наташа, несмотря на свое положение, все ещё гордая и упертая, поэтому ее трудно уговорить спокойно полежать, пока он сам сделает все, что нужно. — Мне кажется достаточно, — Джеймс отходит в сторону дабы полюбоваться на свое, или почти свое, творение. Шары, гирлянда, различные игрушки, купленные в ближайшем магазине — всего в меру, ни много и ни мало. Рядом уже был готов стол, заставленный различными салатами и сладостями — всем, чем занималась Наташа все сегодняшнее утро. — Кого бы ты хотел? Мальчика или девочку? — вдруг спрашивает Нат, и Баки удивлённо разворачивается к ней. Наташа единственная, кто знал пол ребенка. И она сама же просила его не затрагивать данную тему, так как решила, что для него это должно стать сюрпризом после родов. — Не говори мне, — грозно хрипит Баки и хмурится. Ему действительно очень хотелось, чтобы это осталось тайной. Все таки так интересней. — Я и не собираюсь, — вскидывает брови Нат, садясь прямо. Видимо уловила грубость в его голосе. — Я лишь задала вопрос.       Джеймс мнется пару секунд, а затем тут же оказывается рядом, берет за подбородок и целует, долго, пока воздух не закончится. Словно боясь, что та идиллия, которую они смогли создать, вот-вот разрушится, и он снова останется один. Снова станет Зимним Солдатом. — Я хочу девочку. Рыжую девочку. Будет моей маленькой принцессой, — улыбается Барнс и, заглянув в зелёные глаза напротив, все понимает.       Наташа нажимает на кнопку на пульте, и Джеймс видит отражение гирлянды в ее глазах, светящейся за ее спиной. Хоть он по привычке и не показывал этого, сейчас он был абсолютно счастлив, впервые за много лет. Ему словно удалось вернуться на много лет назад, когда они с сестрой наряжали ёлку, пока мама готовила праздничный ужин. Он уже почти забыл это, забыл этих людей. Людей, которых давно уже нет, а есть только он, Нат и их ребенок. — Возможно я уже говорила, но ты очень красивый, когда не хмуришься, — Джеймс поймал себя на том, что уже несколько минут смотрит куда-то в стену с лёгкой улыбкой и рассеянно взъерошил волосы, приходя в себя. После длительных уговоров Наташи Баки все-таки срезал свои длинные патлы, но вот бороду оставил. — Спасибо, дорогая. За все это. Для меня это правда много значит, — Барнс галантно поцеловал ладонь рыжей.       Сейчас не нужно было беспокоиться о «начальстве» и их бесконечных невероятно опасных миссиях, нужно было только наслаждаться моментом, а для Джеймса это было очень непривычно. Нат заметила это, а потому ещё два месяца назад вытащила на другой конец света, в Россию, в Барнаул, навстречу красивой снежной зиме. Он не спрашивал, зачем — они постоянно меняли место жительства. Во-первых, чтобы не привыкать ни к какому-то определенному городу, ни к окружающим их людям. Во-вторых, они оба все ещё оставались параноиками.       И теперь они оба здесь. Наташа в теплом свитере и завернута в плед, Джеймс рядом с ней, держит ее за руку и рассказывает какую-то забавную историю, приключившуюся с ним и Роджерсом еще до войны. И она ещё не знает, что после боя курантов Барнс наконец-то подарит ей обручальное кольцо. А через несколько дней сама Нат наконец-то подарит ему желанную девочку.