Тихая гавань израненных душ

      Вэнь Чао берет наполненную пиалу и вдыхает пряный аромат вина, наслаждаясь любимым запахом. Перед глазами танцуют девушки в откровенных нарядах, тут и там слышатся пьяные голоса мужчина, и даже музыка их не перекроет. Привычная атмосфера для второго наследника клана Вэнь, что в таких местах стал частым гостем лет с шестнадцати.       С его возвращения в мир живым прошло всего несколько месяцев и резонанс от этого почти прошёл. Вэнь Жохань не выразил притязаний на пост верховного заклинателя, но востребовал вернуть ордену Цишань Вэнь законные земли и сокровища, растасканные после аннигиляции, дав слово не начинать завоеваний. Ему поверили то ли из страха, то ли из перспективы сотрудничества со столь успешным в своё время правителем и полководцем. Как минимум такие аргументы были слышны от советников молодого главы Цзинь и старейшин некоторых орденов, находившихся ранее во вполне дружественных отношениях с Вэнями. И, не смотря на протесты главы ордена Цзян, часть сокровищ были возвращены, как и земли, после подписания многостороннего договора. Спустя пару недель, в ордена вернулись и некоторые другие погибшие во время аннигиляции, почти все, кроме предыдущего главы Цзян, что также, по слухам, было воспринято его сыном достаточно ярко и гневно, ведь какова судьба плутовка, раз вернула к жизни ненавистный клан Вэнь, но обделила вниманием орден Цзян. — Ан, а ну принеси господину ещё вина. Юноша отвлекается от своих мыслей, слыша новое имя и явно ожидая увидеть новую девицу, но проливает на себя вино, видя робкого мужчину, чьи аметистовые глаза вмиг наполнились беспокойством, и он опустился рядом, стараясь собрать разлитое вино чистой тряпкой. Чужие касания к рукам и груди отзываются жаром то ли от удивления, то ли от осознания кто это делает. Тихие извинения звучат до безобразия громче музыки и Вэнь Чао хватает его за запястье, заставляя замереть. — Ах, господин Вэнь! Не серчайте, мы его накажем. Он новенький… — Не смейте. Хочу видеть его в комнате сегодня, больше никого не нужно. Хозяйка борделя удивлённо глядит на вмиг ставшего серьёзным второго господина ордена солнца и лишь примирительно улыбнулась, цепляя растерявшегося мужчину и отдавая того девушкам, дабы те подготовили его. Желание клиента — закон, особенно когда он платит. И пускай этот мужчина с амнезией был здесь лишь разносчиком вина, но если его хотят, то она исполнит это желание.

***

*** — И помни, не дерзи и не делай чего не велено. — Но я ведь нанимался рабочим… — мужчина чихает от пудры и смотрит через зеркало на хозяйку, что лично заплетала ему волосы в тонкие косы и укладывала в причёску. — Ты мил лицом, хотя есть девушки красивши. Мне самой невдомёк почему он хочет видеть тебя, но я исполню любое желание клиента. К тому же, он заплатил цену вдвое больше, чем за нашу солнцеликую Сюли, так что будь добр отработать. Хлопнув его по плечу, женщина поднялась и жестом приказала встать, осматривая тонкие фиолетовые одеяния на крепком теле. Она сама не прочь бы провести с таким красивым мужчиной ночь, но слишком уж разниться статус. Может быть однажды она позволит такую вольность. Проводив его к комнате, хозяйка лишь желает удачи и уходит, оставляя того перед дверьми. Ан немного мнётся, стараясь как-то прикрыться тонким шёлком. Он ощущает себя до неприличного обнажённым, но цвет немного успокаивает. Вздохнув поглубже, Ан тихо стучится и получив властное «Войдите», тенью проникает в комнату, останавливаясь у порога и робко глядя на молодого господина, что сидит у столика и пьёт неспешно вино, рассматривая своего ночного гостя. — Как твоё имя? — Ан, молодой господин… — хмурость на чужом лице отзывается холодом на спине. — Кто дал тебе это имя? — Хозяйка данного заведения, когда нашла на берегу реки… Я не помнил своего имени, господин. — Ясно… Ты уже обслуживал гостей? — стряхнув пепел с трубки, юноша глядит внимательно на мужчину и даже ухмыляется, видя румянец и отрицательное покачивание головы. Жестом подозвав к столу, он наливает ему пиалу и приказывает выпить, ощущая как в груди разгорается пламя прежней властности. Перед ним сидит почивший при осаде Пристани Лотоса глава ордена, что напрочь забыл в этом перерождении своё высокое происхождение и титул, как забавно. Цзян Фэнмянь, ныне имеющий лишь короткое имя Ан, слушался каждого приказа и послушно пил вино, пока щеки не заалели пьяным румянцем. — Господин Вэнь… — тихий шёпот и Чао тянет к себе мужчину, гладит по щеке, наблюдая как тот ластится к его ладони. Желание сделать больно отступает и даже желание поиметь столь слабого пред ним сейчас врага тоже уходит, оставляя место чему-то иному. А именно жадности. — Мой. Мой Ан. Юноша тянет к себе и накрывает тонкие губы поцелуем, слегка прикусывая и посасывая чужие губы, обводя их кончиком языка и скользя дальше. Дрожь в крепком теле не укрывается от цепкого взгляда и Чао довольно ухмыляется, продолжая целовать чуть задыхающегося от продолжительного поцелуя мужчину, после наконец отпуская, следя как тонкая ниточка слюны рвётся и остаётся на чужом подбородке. Затуманенные аметистовые глаза чуть блестят из-под ресниц и Вэнь Чао вновь впивается в подведённые помадой губы, пересаживаясь на чужие колени и давая обхватить себя руками, чтобы прижаться к тёплой груди и продолжить тягучие и влажные поцелуи, что заставляют обоих желать большего.       Перед глазами вспыхивает картинка давно ушедших дней, когда глава клана был пленён и обезоружен, стоял на коленях, а Вэнь Чао пронзал чужую грудь мечом. Дёрнувшись, юноша отстранился, глядя в мутные глаза напротив. Дыхание, сбившееся ранее от одних поцелуев, теперь перехватывало из-за кома в горле, ведь сразу после смерти Цзян Фэнмяня, он вспомнил и свою, отчего во всем теле проснулась фантомная боль. — Идём спать… — на выдохе выдаёт молодой наследник и после поднимается, уводя еле перебирающего ногами мужчину, что послушно укладывается рядом, заключая в тёплые и успокаивающие объятия. Только вот Вэнь Чао ещё долго лежит рядом и разглядывает в полутьме спокойное лицо главы Цзян, что изредка хмурится, но после расслабляется, не отпуская из своих крепких объятий. Душу второго наследника терзают множество эмоций: от смятения до странной радости. Но они быстро меркнут под пеленой нагнавшего его опьянения. Чао подумает обо всем завтра, когда будет трезв и не так ошеломлён встречей с призраком из прошлого. Улыбнувшись удачному плану на завтрашний день, юноша лишь укладывает голову на чужую грудь, вслушиваясь в размеренное сердцебиение, что так чудесно убаюкивает своим ритмом.