Если окажешься в сказке

Когда-то давно в Зазеркалье жил высокомерный, эгоистичный и жестокий человек по прозвищу Золушка, наводивший страх и ужас на всю округу. Вообще-то, по-настоящему его звали Заксеном Бранденбургом и был он командиром Гончих. Или, иными словами, заведовал организацией, которая присматривала за преступниками и поддерживала порядок в Убежище — месте, где жили люди, изгнанные за свои грехи из Верхнего мира.       Прежде, когда Золушка жил наверху, он работал в полиции. Не потому, что хотел помогать людям, а по той причине, что желал достичь самых высоких из возможных чинов.       Его семья не была ни бедной, ни богатой, а, скорее, относилась к верхушке среднего класса. Отец, будучи квалифицированным врачом с большой частной практикой, мог себе позволить баловать единственного отпрыска. Так, что в детстве Заксен не нуждался ни в чём: родители всё подносили ему на блюдечке с золотой каёмочкой и исполняли любой его каприз. Повзрослев же, наш герой, решил, что будет заниматься политикой. Ну и что, что большинство политиков были аристократами, к числу которых его семья не относилась? Можно же ведь найти и обходные пути к вершине власти, верно?       Так Заксен, окончив университет, начал работать в полиции и поначалу его карьера складывалась вполне удачно. За какие-то пару лет он смог дослужиться до второго ранга и собирался сдавать экзамены на третий ранг, как вдруг случилось то, чего никто не мог ожидать. Его напарник проворовался и был за это изгнан из Верхнего мира в Нижний. Заксен не был ни в чём виноват, но и его тоже изгнали вниз, правда, в качестве Гончей. Ведь по законам Верхнего мира полицейские, оставшиеся без напарника, переводились в другую организацию и превращались из защитников правосудия в надсмотрщиков, приглядывающих за преступниками.       Возможно, нашему герою и было бы наплевать на смену работы и на изгнание в Нижний мир. Если бы не то досадное обстоятельство, что, став Гончей, Заксен навсегда лишился возможности исполнить свою мечту. Даже если бы ему каким-то чудом удалось вернуться наверх, никто и никогда не позволил бы бывшей Гончей заниматься политикой. А это означало только то, что его грандиозным планам так и не суждено сбыться.       Осознание этого факта стало настолько болезненным ударом по честолюбию Заксена, что его и без того непростой характер окончательно испортился. Если и раньше, делая карьеру в полиции, нашему герою иногда приходилось идти по головам, то теперь, оказавшись в Нижнем мире, он вполне мог без видимых причин пустить в ход меч. Не потому, что кто-то его обидел или совершил что-то непозволительное, а по причине своего собственного плохого настроения.       Жестокий, хладнокровный, высокомерный, беспощадный, но в то же время верный своим принципам настолько, что аж зубы сводит — вот как можно было бы его теперь охарактеризовать.       Но и это были ещё цветочки. Время ягодок настало поздней — когда Заксен стал новым командиром Гончих вместо безвременно почившей Тейи Сконе. Вот тогда-то жители Убежища вдруг поняли, что означает выражение «попасть как кур в ощип». Они от всей души ненавидели Заксена Бранденбурга и в то же время трепетали от ужаса, стоило только где-нибудь на улице мелькнуть в отдалении его неизменному чёрному плащу.       «Демон снова вышел на охоту, — шёпотом переговаривались тогда люди, испуганно прижимаясь к стенам домов и избегая даже смотреть в сторону командира Гончих. — Теперь непременно прольётся чья-то кровь! Не было ещё такого, чтобы во время его патрулирования хоть кто-нибудь не был убит или хотя бы ранен!»       Из страха перед «демоном» жители убежища хоть и тряслись от ужаса, но при этом старательно выполняли все его прихоти. Если Заксен Бранденбург хотел провести ночь с какой-нибудь женщиной, пусть даже замужней, та не решалась ему отказать. Если командир Гончих желал выпить, то алкоголь в таверне ему наливали за счёт заведения. Если же он собирался кого-то убить или ранить, то ни один прохожий не осмеливался вступиться за несчастного, попавшегося «демону» под горячую руку, пусть даже дело и происходило средь бела дня на главной улице или рыночной площади.       А как иначе? Ведь Заксен Бранденбург был истинным хозяином всея Убежища и его окрестностей. Захочет — казнит, захочет — помилует, захочет — наградит. Он был сам себе господином и повелителем. Как говорится, до Бога — высоко, до святого Юне — далеко. И горе тем, кто посмеет ослушаться страшного и ужасного командира Гончих. Потому, что в этом случае запросто можно угодить в тюремную камеру, откуда, по слухам, был только один путь, да и тот — исключительно вперёд ногами.       Мало кто догадывался о том, что, на самом деле нашему «демону» было смертельно скучно. И чтобы развеять эту скуку, медленно но верно сводившую его с ума, Заксен приобрёл кафе «Сладкий пепел», где раз в неделю устраивал вечеринки для тех жителей Убежища, кто занимался бизнесом или работал и потому мог себе позволить не зависеть от подачек сверху. Ну, как сказать, не зависеть… Просто не получать пайки и лекарства на станциях снабжения. Потому, что, на самом деле, никто из горожан не мог быть полностью свободным и независимым от Гончих и их командира. Люди в Убежище это отлично знали и, приходя на подобные мероприятия, несмотря на свой неизбывный страх перед «демоном», старательно лебезили и подмазывались к нему.       Сердце, душа, жизнь и даже убийственно-холодный взгляд лилово-лавандовых глаз этого человека… Всё в его мире со временем окрасилось в цвет остывающего пепла. За это-то люди и прозвали командира Гончих «Золушкой». Хотя, как мы помним, его настоящее имя было совсем другим…       *****       В тот день в кафе «Сладкий пепел», расположенном в самом центре главной улицы Убежища, было необычайно шумно и многолюдно. Заксен (он же — Золушка) стоял в центре обеденного зала, приветствуя своих многочисленных гостей. Его губы изгибались в кривой ухмылке, весьма мало похожей на дружелюбную улыбку. Но что поделать, если не умел он по-другому улыбаться? Просто не мог — и всё тут…       — Добро пожаловать на мою вечеринку! — говорил хозяин заведения голосом, лишённым даже капли любезности и радушия. Скорее, его тон больше подошёл бы не для приветствий, а для того, чтобы разогнать всю собравшуюся в зале многочисленную публику или же напустить на всех страху. — Можете веселиться, пить и есть до отвала совершенно бесплатно, за счёт моего заведения.       — Какая чудесная вечеринка! — восторженно глядя на него, проговорила одна из посетительниц — молодая женщина в роскошном и изысканном по меркам Убежища открытом платье из добротной хлопковой ткани. — Готова поспорить, сэр Заксен, что вы купили это кафе из-за его удобного местоположения, по причине того, что оно находится в самом центре города.       Командир Гончих смерил её своим обычным хмурым взглядом из-под нахмуренных бровей. Ясно было, что он вовсе не разделяет восторгов своей гостьи, да и не считает принадлежащее ему кафе таким уж удачным приобретением.       — Нет, не по этой причине, — криво усмехнувшись, произнёс он. — Я купил это заведение потому, что мне было скучно и захотелось внести в свою жизнь хоть что-то новое. Убийства и пытки не доставляют прежней радости, а других развлечений у меня тут никогда не было. Вот я и подумал, что если куплю кафе, то смогу хоть немного повеселиться. Но, должно быть, так я только нажил себе лишних проблем. Теперь, вот, приходится разрываться между основной работой и управлением забегаловкой… Впрочем, если мне это наскучит, я просто продам кафе. Так что можно считать моё приобретение чем-то вроде инвестиции. Я просто вложил деньги в недвижимость, цена на которую постоянно растёт, вот и всё.       — М-м, тогда понятно, откуда у вас берутся свободные деньги, — кивнула женщина. — При такой деловой хватке, как ваша, в этом нет ничего удивительного. Наверное, если бы вы, сэр Заксен этого пожелали, то могли бы купить всё Убежище вместе со всеми жителями?       — Тц. Мне это не нужно, — хмыкнул командир. — Может, и мог бы, учитывая, насколько низко местный сброд себя ценит. Но… Позволь тебе напомнить дорогуша, что всё в районе Убежища и так принадлежит мне. Так для чего бы я стал тратить деньги на вещи, которые и так считаются моими?       — Какое у вас великолепное кольцо! — вмешалась в разговор ещё одна женщина — помоложе и пококетливей. — Камень который в нём вставлен, напоминает своим оттенком цвет неба Верхнего мира… Наверное, вы носите его потому, что желаете сохранить память о прежней жизни? О времени, когда вы жили там, наверху?       — Тц. — снова хмыкнул Бранденбург. — На самом деле, плевать я хотел на этот перстень. Я купил это старьё в Нижнем мире у одного торговца по случаю, сам не знаю для чего. Если так подумать, то мне оно совершенно не нужно… Хочешь, отдам его тебе?       — Ох, даже не знаю… — засмущалась женщина, решив, что он собирается сделать ей предложение руки и сердца, к которому она явно была не готова. — Может быть. Мне нужно как следует подумать прежде, чем ответить на ваш вопрос, сэр Заксен.       — Хм. Если ты согласишься быть этой ночью рядом со мной, то я с радостью отдам тебе этот перстень. И вообще, ты получишь всё, что только пожелаешь, — задумчиво глядя в пространство перед собой, протянул командир Гончих. — Только вот… Ты же понимаешь, что это означает, верно? Я предлагаю тебе не шахматную партию, а… кое-что другое.       — Ох, ну, конечно! — расплылась в глуповатой улыбке гостья. — Хи-хи. Я уже вся горю от нетерпения. Жду не дождусь нашей встречи!       Радостно улыбаясь, она отошла от Заксена и потому не видела того, как по его губам скользнула тень издевательской ухмылки. Впрочем, другие гости тоже не успели этого заметить.       — Благодарю за приглашение, командир, — проговорил один из посетителей — мужчина средних лет с уставшим лицом и натруженными руками. — Я так счастлив, что вы дали мне возможность познакомиться сегодня вечером с новыми людьми и насладиться вкусной едой и выпивкой.       — Да пожалуйста! — криво усмехнувшись, ответил ему Бранденбург. — Всегда приятно иметь дело с людьми, которые не рассчитывают на то, что им всё принесут на блюдечке, а сами, не полагаясь на пайки от Гончих, зарабатывают на жизнь.       — Да, кстати, насчёт этого, — произнёс его собеседник, почему-то понизив голос почти до шёпота. — Сэр Заксен, вы уже рассмотрели моё прошение? Я бы хотел открыть на территории Убежища лавку, торгующую игрушками.       — Конечно! — с уверенностью в голосе ответствовал ему командир. — Я не только позволю тебе открыть такую лавку, но ещё и дам денег на развитие бизнеса. Сколько потребуется, столько и получишь, ты только скажи.       — О-о! О-огромное в-вам спасибо! — даже начав заикаться от радости и волнения, проговорил мужчина. — Сэр Заксен, вы просто святой! Даже Юне Секией, и тот кажется не столь уж добрым и благодетельным по сравнению с вами!       Он кланялся так низко и раболепно, что не заметил того, насколько гнусно ухмылялся сейчас командир Гончих и с каким высокомерием в голосе и во взгляде ему отвечал. «Святой» Заксен Бранденбург явно издевался над этим человеком, да и над другими своими гостями тоже. Только вот… Что именно он задумал и какую роль отвёл всем этим людям в своей игре? Увы, никто из жителей Убежища не смог бы ответить на этот вопрос.       Возможно, даже сам Золушка был не в курсе того, для чего это ему понадобилось. Все эти вечеринки, на которых столы ломятся от яств, а вино, доставленное из Верхнего мира, течёт рекой. Многочисленные гости с их неизменным подхалимством и стремлением угождать. Словом, всё то, чего Заксен так старательно избегал в своей прошлой жизни, предпочитая тратить время на работу, а не на развлечения.       Неужели это осознание собственной почти неограниченной власти так на него подействовало? Или же для этого имелась какая-то другая причина?..       *****       — Тц. Эй! Шапка, Гретель… То есть, тьфу ты, я хотел сказать, Инес, Эвклаз! — орал Бранденбург, стоя на площадке второго этажа. — Вы там что, поиздыхали оба, что ли? Какого чёрта молчите, не отзываетесь?       — Ну, и чего это ты так раскричался, Закс? — подходя к нему проговорил светловолосый мужчина в кроваво-алой форме Гончей и с красным бархатным капюшоном на голове, надвинутом так низко, что даже цвет его глаз невозможно было рассмотреть. — Решил всех своих гостей дикими воплями распугать? Они и так чуть ли не трясутся от ужаса, стоит тебе глянуть в их сторону… Не боишься, что всех преступников в Убежище до инфаркта доведёшь? Кем тогда править будешь? Призраками?       — Тц. У тебя просто ужасная манера шутить, Инес! — фыркнул командир. — Твои нелепые шуточки кого угодно в гроб вгонят. И при этом ты ещё смеешь обвинять меня в том, что я повысил голос в присутствии этого быдла, сбежавшегося сюда подобно тараканам на дармовую выпивку и угощение?       — Зачем, вообще, приглашать в гости людей, которых тебе не хочется видеть? — пожал плечами его собеседник. — Закс, ты что, мазохист, что ли, если так поступаешь?       — Нет, не мазохист, — покачал головой Заксен. — Просто… Я тут умираю от скуки, а убийства и пытки мне надоели… Да, и между прочим, что касается тебя, — добавил он. — Может быть, перестанешь уже отлынивать от работы и спустишься вниз? Ты же всё-таки мой заместитель, чёрт побери! И, значит, должен обслуживать посетителей кафе, а не шататься тут без дела!       — Закс, но я вовсе не шатаюсь без дела, — резонно заметил Инес. — Я честно отработал ещё с утра свою смену. Да и рабочий день давно окончен. В соответствии с расписанием, твоё кафе должно было закрыться ещё три часа назад.       — Да у тебя рабочий день всегда бывает окончен! — фыркнул командир. — Когда бы я ни попросил тебя помочь, ты вечно твердишь одно и то же: «Рабочий день давно закончился, а я не подписывался на то, чтобы работать сверхурочно»… Тоже мне заместитель, называется! Никакой пользы от тебя нет, как ни погляди!.. Впрочем, ладно, — добавил он, после непродолжительного молчания. — Лучше скажи мне где сейчас Эвклаз и чем, чёрт бы его побрал, он сейчас занят? Наверное, снова шатается по улицам и впустую тратит время на поиски той бесполезной девчонки, которую он вроде бы когда-то знал, но потом забыл, кто она такая и даже не помнит, зачем она вообще ему нужна?       — Вот уж понятия не имею о том, где бы он мог сейчас быть, — пожал плечами его заместитель. — Скорее всего, снова решил заняться готовкой, а значит, пропадает на кухне.       — Тц. Что, снова учится готовить выпечку? — хмыкнул Бранденбург. — Вот, если бы его старания и страсть да направить бы в нужное русло! Не на приготовление десертов, а на работу. Я Эвклаза не для того здесь держу, чтобы он мне кексики да булочки выпекал. А чтобы занимался патрулированием улиц и хоть немного помогал управляться с кафе. Может быть, тогда от его усилий был бы хоть какой-нибудь прок.       — Тогда почему бы тебе, Закс, не взять да не высказать это всё ему в лицо вместо того, чтобы грузить меня лишними и совершенно не нужными проблемами? — проговорил Инес. — Или, может быть, ты думаешь, что у меня и вправду других дел больше нет, кроме как выслушивать все эти рассуждения на твою излюбленную тему «вот, если бы…»       — Похоже, ты просто решил, что слишком хорош для моей вечеринки! — фыркнул командир. — В противном случае не бросил бы меня там, внизу, на растерзание жалкой своре дворняг, которые бывают храбрыми только здесь. А на улице при виде любой Гончей тут же поджимают свои облезлые хвосты и разбегаются по углам и щелям подобно тараканам.       — Ох, кто бы говорил! — усмехнулся его заместитель. — Ты-то и сам хорош, Закс. Называешь себя хозяином, а сам торопишься сбежать от своих гостей при первой же возможности. И при этом ты ещё считаешь себя властелином и повелителем всея Убежища? Просто смешно.       — А что тебя так удивило или показалось неправильным? — ехидно прищурившись, проговорил Заксен. — Тот прав, у кого больше прав, ясно? К тому же, я могу делать здесь всё, что вздумается. Кто оплатил всё веселье? Я! Кому принадлежит это заведение? Мне! Только тот, у кого имеются деньги и власть, может устанавливать свои правила. А все прочие, у кого ничего не было и не будет, должны беспрекословно ему подчиняться… Да, и между прочим, вас с Эвклазом это тоже касается!       — Да, я в курсе того, что ты считаешь всех Гончих кем-то вроде своих личных холопов, — сдержанно кивнул Инес. — Но всё-таки… Закс, может быть, ты уже скажешь, для чего всё это тебе нужно? Что тут интересного или весёлого? Управление кафе, все эти вечеринки… Неужели тебе основной работы мало, если ты решил ещё и дополнительные обязанности на себя взвалить?       — Тц. Ничего ты не понимаешь. Это так весело — смотреть, как они начинают беспокоиться после того, как я внезапно исчезаю. Они же только притворяются, что по-настоящему меня любят и уважают. А на самом деле, я уверен, каждый второй, если только не каждый первый из них, мило мне улыбаясь, мысленно рисует в своём воображении упоительную картину: как он наматывает мои кишки на люстру. Вот о чём они мечтают на самом деле и вот чего мне желают: чтобы я сдох где-нибудь под забором страшной и мучительной смертью! Впрочем, нет… Пока ещё я им нужен. Они приходят сюда не просто так, Инес. И даже не для того, чтобы пожрать и напиться бесплатно, за мой счёт. Им всем от меня нужно кое-что большее. «Дай мне это кольцо!», «Позволь открыть торговую лавку!» Вот же идиоты! Они и вправду верят в то, что я это для них сделаю! Ну да, сначала я всё это им обещаю, а потом оставляю их ни с чем! Выражение их лиц, когда они это осознают — бесценно. Вот ради того-то, чтобы посмотреть на их обиженные и недоумевающие морды, я и устраиваю всё это веселье, ясно?       — И что же здесь весёлого? — в недоумении глядя на него, пожал плечами вице-командир. — Как по мне — так скука смертная. К тому же… Пообещать, а потом отказаться от своих слов - это не слишком красиво. Хорошие люди так не поступают, Закс.       — А кто тебе, вообще, сказал, что я — хороший человек? — расхохотался Бранденбург. — Слышал, как этот сброд меня называет? «Демон». «Монстр». «Чудовище». «Исчадие ада». И это — ещё самые безобидные из тех эпитетов, которыми они меня награждают, когда думают, что я этого не слышу. Наивные! Они забыли, что в Убежище даже у стен есть уши, если и вправду позволяют себе болтать всякий вздор… И вообще, — добавил он, перестав смеяться и немного успокоившись. — Это я-то тут плохой? Инес, да ты хотя бы представляешь, сколько стоит это кольцо? Это — наша семейная реликвия, передающаяся из поколения в поколение на протяжении сотен лет. Думаешь, я отдам этот перстень какой-то профурсетке, которая как была ещё там, наверху, шалавой, раздвигающей ноги перед первым встречным, так после изгнания в Нижний мир ею и осталась? Да ни за что в жизни! А ещё я ни за что не позволю этому идиоту открыть на территории Убежища лавку, торгующую игрушками. Ещё чего не хватало! Кому эта рухлядь вообще тут нужна? Какой дурак стал бы покупать игрушки, от которых никакого проку в Убежище нет? Их же нельзя есть, правильно? И уж конечно, я не дам ему даже ломаного медяка, как бы он ни просил меня об этом! В конце концов, это не моя обязанность — вытаскивать его задницу из грязи, в которую он угодил. Совершил преступление, сослали вниз — вот сиди в куче дерьма и не высовывайся. Так нет же! Они, подобно угодившей в кувшин лягушке, пытаются барахтаться, всё надеются сбить из молока масло и выбраться на свободу. Но этот сброд забыл о том, что сколько ни барахтайся в грязном болоте, то лишь ещё больше в трясине увязнешь... Идиоты! Кучка слабоумных глупцов, вообразивших, что они собой что-то, да представляют!.. Мой долг как командира Гончих — объяснить им, насколько сильно они заблуждаются. Для этого-то я и спускаю их с небес на грешную землю, а вовсе не потому, что мне стало скучно и я решил таким образом развлечься… Впрочем, хватит об этом! Я хочу выпить. Сбегай-ка куда-нибудь и принеси мне вина или чего-то наподобие. И побыстрей, ясно?       — Даже если ты и вообразил, что я стану выполнять работу мальчика на побегушках, — проговорил Инес. — То, боюсь, здесь, на втором этаже, тебе ничего не светит. В этих комнатах никто не держит алкоголя. Возвращайся лучше вниз, к своим гостям. Там выпивки столько, что хоть залейся.       — Ага, сейчас! Уже бегу и спотыкаюсь! — фыркнул Заксен. — Если я туда спущусь, вся эта сволочь опять набросится на меня подобно оголодавшим тараканам!       — Ну, тогда выйди на улицу и сходи за вином к конкурентам в таверну, — хмыкнул его заместитель.       — Нет, что-то не хочется, — брезгливо морщась, покачал головой командир Гончих. — В прошлый раз мне там подавали настолько отвратное вино, что я, вернувшись в штаб, всю ночь и пол-дня блевал чуть не до крови.       — Ну что же, в таком случае я могу только пожелать тебе приятно провести время в компании тараканов, — пожав плечами, с улыбкой проговорил Инес. — Впрочем… Разве это не ты, Закс, их всех сюда позвал? Назвался хозяином вечеринки — так изволь теперь сам развлекать своих гостей, пусть даже ты от них и не в восторге. Иди, они тебя там уже давно ждут.       — Это верно, — вмешался в из разговор ещё один парень в красном плаще Гончей, наброшенном прямо поверх рубашки, в то время как его мундир был небрежно повязан на поясе. — Командир, гости и в самом деле уже давно спрашивали о вас.       — А, Эвклаз? На этот раз ты как нельзя вовремя! — оборачиваясь в сторону своего второго подчинённого, воскликнул Заксен. — Быстро спустился вниз и принёс мне чего-нибудь выпить! Это — приказ, понял?       — Ну уж нет! — покачал головой Финн. — Хватит с меня того, что и так пришлось отбиваться от ваших так называемых гостей. Они меня как мухи облепили, и каждому… буквально каждому из них что-то было от меня нужно… Второй раз я не это ни за что не соглашусь, так что придётся вам, командир, самому туда идти… Да, и между прочим! — добавил он, показывая тарелку с лежавшей на ней выпечкой. — Это — сдобное печенье по моему новому рецепту. Я испёк его так много потому, что надеялся её сегодня встретить, но… Она опять не пришла. Я уже наелся и раз уж не могу угостить этим печеньем важного для меня человека, решил отдать его вам, командир. Можете съесть его сами, ну или раздать своим гостям. Одним словом, мне совершенно безразлично, что вы с ним сделаете.       — Тц. Если это твоё печенье, то какого чёрта ты сам не раздал его, пока был там, внизу? — фыркнул командир Гончих. — Снова взваливаешь на меня свою работу, да, Эвклаз?       — Ничуть не бывало! — усмехнулся его подчинённый. — Если бы я испёк это печенье во время работы, то именно так и поступил. Но я приготовил его для одного человека, которого безуспешно ищу вот уже который месяц и всё никак не могу его найти. Я сделал это по зову своего сердца, в свободное от работы время и вовсе не предполагал, что это печенье будет предназначено для твоей вечеринки… Ладно, буду говорить честно и откровенно, — добавил он с усмешкой. — Это — всего лишь остатки. Тут то, что я не смог съесть. Ну и, поскольку важный для меня человек снова не пришёл, я подумал, что лучше отдам это печенье кому-нибудь, чем выкину. В конце концов, вы же сами, командир, говорили о том, что в Убежище не так много еды и что мы должны быть экономными и не выкидывать впустую продукты, если их ещё можно съесть.       — Очень мило! — криво ухмыльнулся Заксен. — Получается, что ты мне сейчас какие-то объедки суёшь?! Ты хоть в курсе того, что я терпеть не могу сладкую выпечку? К тому же, у меня и без твоих пищевых отходов всё в горле пересохло. А этот, — добавил он, бросив неодобрительный взгляд в сторону своего заместителя. — Этот высокомерный сноб даже не соизволил спуститься вниз и принести мне бутылку вина. Тоже мне, помощник, называется!       — Высокомерный сноб? — переспросил Инес. — Закс, а ты-то сам давно в зеркало смотрел? Уж если кто из нас двоих и высокомерный сноб, так это явно не я!       — А, вообще, какие могут быть проблемы? — пожал плечами Финн. — Если можно просто спуститься к гостям и пить с ними сколько вздумается?       — Тц. Легко тебе говорить! — фыркнул командир. — Это же не к тебе они снова пристанут с идиотскими просьбами, стоит тебе там только появиться!       — Ну, в любом случае, никто из нас двоих не собирается работать сверхурочно, — проговорил Инес. — Закс, ты, вообще, в курсе того, что если так будешь делать, мы вправе будем на тебя пожаловаться? Напишем письмо в Храм о том, что ты превышаешь свои полномочия, заставляя нас после патрулирования работать сверхурочно.       — Причём, ещё где именно работать? — поддержал его Финн. — В кафе, которое вы, командир, купили лично для себя! Другие Гончие не имеют к этому заведению никакого отношения. И то, что мы здесь делаем, вовсе не входит в круг наших служебных обязанностей.       — Неблагодарные мерзавцы! Вы, оба! — с явным неодобрением поглядев на своих подчинённых, покачал головой Заксен. — Это так вы обращаетесь со своим командиром?! Так благодарите его за то, что он даёт вам возможность немного расслабиться в кафе и отдохнуть после основной работы?.. Тц. Вот же, сборище зловредных типов!.. Ладно, будь по-вашему. Я спущусь туда, к ним. Но не думайте, что это сойдёт вам с рук. Я вам это ещё когда-нибудь припомню! Никто из тех, кто осмелится со мной спорить, не остаётся безнаказанным, ясно?       Сказав так, он развернулся и поспешил вниз, на первый этаж.       — Вот всегда он говорит, как какой-то третьесортный злодей из бульварного романа! — глядя вослед командиру, усмехнулся Финн.       — Это верно, — кивнул Инес. — Хотел бы я, чтобы он Закс вёл себя более сдержанно и доброжелательно с другими людьми. Но, наверное, я прошу у Судьбы слишком многое. Вряд ли наш командир когда-нибудь изменится, скорее небо упадёт на землю, чем это произойдёт… Да, и между прочим! — добавил он. — Эвклаз, ты, как я погляжу, так и остался со своим печеньем, верно?       — Да ерунда, — махнул рукой Финн. — Вряд ли, конечно, это возможно, только… Я всё ещё надеюсь, что уж сегодня-то она обязательно появится. Не может быть такого, чтобы та девушка вдруг взяла и забыла меня точно так же, как я сам забыл о ней.       — Кстати, — вдруг вспомнил кое о чём вице-командир. — Ты так упорно её ищешь, но даже не знаешь, что вас с ней связывало в прошлом? Как это могло получиться?       — Сам не знаю, — покачал головой Финн. — Мне известно лишь то, что когда-то у меня был кто-то очень важный и что это была девушка. Знаю, что она младше меня — не намного, на три или на четыре года. Но кто она такая? Моя возлюбленная? Подруга? Хорошая приятельница? Бывшая соседка? Дальняя родственница? Или просто случайная знакомая? Этого я не знаю или, вернее, не могу вспомнить как ни стараюсь.       — Хм… Кажется, я тебя понимаю, — кивнул Инес. — У меня тоже наверху остался человек, который был мне бесконечно дорог. Это моя младшая сестра. Мы с ней росли вместе и в детстве почти никогда не расставались… Может быть, — добавил он, немного помолчав. — Та девушка, которую ты ищешь, приходится тебе сестрой? Не думаю, чтобы можно было так уж сильно привязаться к соседке, подруге или к случайной знакомой. Та девушка, которую ты ищешь — почти наверняка твоя близкая родственница, вероятнее всего, родная или сводная сестра.       — Как вы сказали, вице-командир? — обернувшись в его сторону, воскликнул Финн. — Сестра? Ну, конечно же! Теперь всё встало на свои места. Я долго думал, кем могла быть девушка, которую я так долго и так безуспешно ищу. Но теперь, после ваших слов, кажется, начинаю что-то вспоминать. Да, всё верно. Она и вправду приходится мне сестрой. Теперь понятно, почему та девушка мне так дорога: нас с ней кроме общих воспоминаний, связывают ещё и узы крови. Она — моя дорогая, потерянная много лет назад сестрёнка. И когда-нибудь… Когда-нибудь я обязательно её отыщу и верну в семью. Пусть ради этого мне и придётся обойти пешком оба мира… Да-да, именно так всё и будет!..