новогодние купидоны

      — Прости, что ты сделала?       Вероника удивлённо свела брови на переносице, перехватывая телефон поудобней. Сказанное сестрой никак не хотелось укладываться в темноволосой голове, поскольку ну это ведь… полный бред.       — Я сказала, чтобы катился к своей Ире, которая куда уж точно лучше меня во всём, — голос сестры дрожал, прерывался на рыдания, но в тоже время полнился злостью и яростью, которую невозможно было не заметить. — А ещё я изрезала его любимую футболку, также когда-то подаренную Ирой.       — Алин, ты серьёзно? — устало с неким упрёком спросила девушка. — Это его любимая футболка из-за того, что там шарж на Волю, а не из-за того, что подаренная Ирой, и твоя ревность к его бывшей — максимально не оправдана! Они с Кузнецовой остались хорошими друзьями, что адекватно в их возрасте… И вообще, завтра Новый Год, нельзя ссориться из-за таких пустяков, — девушка аккуратно подкинула двухлетнего сынишку, которого держала в правой руке, когда тот начал сползать, параллельно пытаясь достучаться до младшей, которая в последнее время металась в своём настроении и не могла усидеть на одном месте.       — Пустяков? Он меня назвал «Ирой», Ник! А ещё, — на заднем фоне послышался очередной треск ткани, и Вероника искренне попыталась проигнорировать мысли о том, что это могла быть за вещь и сколько она могла стоить, — последний месяц он слишком нервный, постоянно витает в облаках, а стоит мне зайти внезапно в комнату, как его словно кипятком обливают — подпрыгивает на месте и начинает нести какой-то блядский нервный трёп!       Во-первых, Ника поняла, что дело дрянь, когда услышала из уст её правильной, слишком воспитанной сестры жёсткое ругательство, которые она пыталась не использовать в своём лексиконе. А во-вторых, у неё не было и малейшего понимания, что можно было сказать в защиту Антона и его поступков. Быть честным, девушка и сама стала замечать то, как странно себя вёл Шастун в последнее время.       Она тяжело и громко вздохнула, переводя взгляд на сына, который заинтересованно дёргал её за самодельные бусы из бисера.       — Так, Алина, — строго начала старшая, понимая, что ситуацию нужно брать в свои руки, иначе будет худо, а всё Новогоднее настроение пойдёт коту под хвост со скоростью света, — ты не горячишься и стараешься больше не ругаться с Антоном, когда тот, остыв, вернётся домой…       — Но…       — Я сказала: «Молчишь и игнорируешь, Алин», — твёрже перебила Вероника, когда услышала несогласие на том конце провода. Девушка встряхнула своими волосами и прошла в соседнюю комнату, пытаясь в голове найти тот идеальный вариант, который помог бы в этой ситуации.       — И не подумаю. Меня это искренне достало. Я сегодня же собираю вещи и уезжаю к маме на Новый Год.       — Алин, это детский поступок, учитывая, что у вас третья годовщина…       — Плевать я на это, как и он, хотела! Если хочешь — приезжай и ты с мелким. До встречи.       Гудки прозвучали в трубке быстрее, нежели Вероника хоть что-то успела ответить на такое глупое поведение младшей, которая в последнее время была сама не своя. Она искренне не понимала, что происходило и почему у сестры с парнем участились ссоры, недопонимания и такие странные неловкие ситуации, но это уже начинало подбешивать.       Вообще Алина никогда не отличалась таким поведением, из женской половины семьи она была самая уравновешенная, спокойная и рассудительная. Конечно, бывали и бывают моменты, когда её начинало «крыть», и она могла спокойно пойти покраситься в белый, нацепить белую толстовку Антона и бегать по квартире с криками: «Я привидение», обижаться на маленького племянника, что тому дали конфету, а ей нет, ведь она привыкла быть самой младшей и самой любимой, но всё равно Алина могла в любой момент взять себя в руки и спасти, казалось бы, безвыходную ситуацию.       А сейчас её словно подменили: дёрганая, нервная, крайне подозрительная и расклеенная. Увидев её, хотелось накапать валерьяночки и укутать в тёплый плед, а ещё включить сборник успокаивающей музыки, лишь бы бледность лица сошла на нет. Конечно, Нике не хотелось верить в то, что до такого состояния довёл её сестру Шастун, но доказательства, как говорится, налицо.       — Мама! — весёлый детский голосок прозвучал слишком внезапно у уха, отчего девушка испуганно дёрнулась, тут же приходя в себя. Она всё ещё стояла посреди гостиной, держала на руках сына, машинально покачивая, а перед ней на диванчике лежали различные вещи, которые ещё стоило обернуть в подарочную бумагу и подписать.       — Что, Слав? — улыбнулась она, усаживая сына в кресло. — Продолжаем упаковывать подарки? На ком мы там остановились?       — Дядя Тоша, — улыбнулся мальчик и ткнул пальцем в футбольную форму Баварии со всеми подписями, которую достать Веронике стоило большого труда, подключив все свои связи.       — Точно… Дядя Тоша, — тяжело вздохнула девушка, присаживаясь в позу лотоса прямо на пол, укрытый тёплым и пушистым ковром. — С такими успехами и психами твоей любимой тети Алины этот подарок совсем не понадобится, — спокойно, но с некой гранью задумчивости произнесла она, взлохмачивая тёмные волосы сынишки, который от этого смешливо сморщил носик.       Голова была забита чертовски большим количеством мыслей и поиском решения многих проблем, которые неплохо так достали Веронику за тридцать один год. Аккуратно она перевела взгляд в окно, где в меланхоличном танце вниз опускались снежинки, укрывая Москву холодным, но уютным пледом. Это было завораживающе и позволяло забыться, очистить голову от мыслей, которые душили.       Нет, конечно, таких больших проблем не было, всё было относительно спокойно: и на любимой работе, где она успешно закрыла этот квартал, сдав все эскизы зданий, и в личной жизни, где её наконец-то «отпустило», и в душе, где было одно спокойствие и умиротворение, но в семье… Точнее, у младшей сестры — Нике искренне хотелось, чтобы у неё всё нормализовалось, ибо видеть сестру такой взвинченной не только непривычно, но и волнительно.       — Я хочу до тёти Лини, — громко воскликнул сынишка, ударив ладошками по сидениям дивана. Ника устало улыбнулась и протянула ладони к маленькому, но самому главному человечку в своей жизни, беря того под мышки и притягивая к себе.       — Боюсь, что тётя Лини, — с улыбкой начала она, повторив смешливое прозвище, прозвучавшее из детских уст, — сейчас не в состоянии нянчиться и…       Внезапно влетевшая мысль в светловолосую макушку оказалась гениальной. Вероника, медленно расплываясь в лукавой улыбке, смотрела поверх головы сына, куда-то в район подарка для сестры — старинного издания «Гордости и предубеждения», от которого Алина была без ума с двенадцати лет.       — Мама? — нахмурив бровки домиком, вопросительно позвал мальчик, попытавшись ткнуть пальчиком в щёчку девушки, но это было трудно, ведь он сидел спиной в большом кольце ног мамы.       — А знаешь что, — широко усмехнулась Ника, — ты всё-таки увидишь свою любимую тётю.       Мальчик, который не очень понимал происходящего, лишь хлопнул в ладоши, когда услышал желанное «да» — и больше его ничего не интересовало. Юрко встав на ноги, он поспешил к любимым игрушкам, в то время как Ника наклонилась к креслу и, взяв свой телефон, набрала номер того, кто точно мог помочь. Услышав хриплое и слегка удивлённое «да?», она с широкой улыбкой выпалила:       — Привет, дорогой, идём на свидание?

***

      — Алён, она и моя дочь тоже, так что не переживай, пожалуйста, — Арсений взглянул на девочку, сидящую за барной стойкой и усердно что-то рисующую на большом листе А4, который минут десять назад был его сценарием нового проекта. — К сожалению, в Омск мы уже не попадём из-за непогоды, но как только всё нормализуется — поедем, а потом седьмого ты уже её заберёшь. Отдохни с Веталем и ни о чем не переживай, — мягко улыбнувшись своим мыслям о родителях и семейном празднике, который его ждёт, мужчина перевёл взгляд на чайник, который только что закипел.       — Ладно, просто надеюсь, что в этот раз она не подхватит что-то наподобие ветрянки после проведённого времени с тобой, — в голосе слышались нотки иронии и откровенного подъёба, который Арс решил проигнорировать, чтобы не разругаться с матерью своего ребёнка к чертям перед самым светлым праздником в году.       — Ты же знаешь, что ветрянка — это нормально для ребёнка, — поучительно начал он, — тем более, ты должна радоваться, что с ней в бой вступил я, ибо ты ею никогда не болела.       — Ой, всё, — цокнула языком женщина на том конце провода и залилась хохотом. Послышалось шуршание и мужской голос на заднем фоне. — Ладно, Арсений, с наступающим тебя. Поцелуй от меня Кьяру.       — И тебя, Алён, а ещё от меня поцелуй Веталя, — искренне захохотал мужчина и сбросил вызов, как только услышал благодарственные выкрики нового мужа своей бывшей жены на заднем фоне.       Сказал бы кто Арсу лет восемь назад, что он разведётся, да и ещё у него будут хорошие отношения с нынешним мужем его горячо любимой и дорогой бывшей жены, то он бы покрутил пальцем у виска, а после для профилактики прописал пару хуков, лишь бы такую пургу не несли.       — Пап, а мы правда никак к бабушке и дедушке не попадём на Новый Год? — девочка устало вздохнула, отложив в сторону кисточку, смоченную в акварели.       — К сожалению, мышонок, — виновато улыбнулся мужчина, разливая кипяток по кружкам. — Но нам и двоим неплохо, так ведь?       — Это да, — более оптимистично улыбнулась Кьяра и пододвинулась ближе, решая рассмотреть какао Несквик, от которого всё ещё исходил пар.       Арсений тяжко вздохнул, осматривая совсем не новогоднюю обстановку съёмной квартиры. Он не планировал задерживаться здесь после двадцать шестого числа, но непогода и непредвиденное интервью испортили все планы. Серёжа укатил в Питер ещё в начале двадцатых чисел из-за проблем со здоровьем, а Позу повезло и он успел с семьёй укатить в Воронеж утром, а в обед уже объявили штормовое предупреждение. Антон же планировал отмечать с Алиной, ведь у них не только Новый Год, но и третья годовщина отношений.       Мужчина с улыбкой вспомнил тот декабрь, который Антон никак не решался подойти к новому пиар-менеджеру, целый месяц насиловал их с парнями мозги. И лишь на корпоративе он соизволил подойти и, мнясь, как девятиклассница, пригласил на свидание тридцать первого, совсем не заботясь о том, что у неё могут быть планы с семьёй. Но Алина, на удивление, посмеялась и согласилась, лишь спустя время признавшись, что сестра тогда рвала и метала, ведь хотела семейный ужин, а получила волнение и токсикоз из-за беременности и нестабильного гормонального фона.       — Надо бы хотя бы ёлку нарядить, — разочарованно вздохнула девочка, подперев ладошкой голову.       — Надо бы, — утверждающе улыбнулся Арсений, прекрасно понимая, что вряд ли сейчас со всеми пробками и суетой им удастся исполнить этот план. Мужчине не хотелось расстраивать дочь и лишать атмосферы такого светлого праздника, но не мог найти в голове ни единого решения проблемы.       Неожиданно раздался звонок, и Поповы, переглянувшись, покосились в сторону поворота квартиры. Арс, указав дочери либо убрать, либо дорисовать и убрать краски, поспешил в прихожую. На маленьком экранчике у трубки домофона виднелся силуэт высокого друга, поведение которого казалось крайне агрессивным. На пару секунд мужчина опешил, но всё же впустил.       — Кто там? — прозвучал вопрос Кьяры с кухни.       — Антон, — как-то сконфуженно ответил мужчина, делая пару круговых движений ключом.       Через пару минут раздался звонок в дверь, и Арсений едва ли успел её открыть, как прозвучало громкое:       — Давай нахуяримся?       Антон выглядел… агрессивно. Красные то ли от мороза, то ли от злости щёки, раздражённо сведённые брови на переносице, сжатые в кулаки руки и распахнутая куртка, словно он собирался впопыхах, ведь толстовка была неуклюже заправлена в джинсы. В руке была литровая бутылка чёрного Бакарди, отчего, заметив это, Попов поражённо вздохнул, делая шаг назад, а после рассмеялся.       — Во-первых, и тебе привет, — понемногу успокаиваясь под злым и не предвещающим ничего хорошего взглядом друга, начал Арс, — а во-вторых, какой повод?       — Я ебанат.       — Ну, этим умозаключением ты меня не удивил, Шаст, — на устах мужчины играла лёгкая усмешка, глаза наблюдали за тем, как Антон снимал верхнюю одежду. — Что случилось?       — Все разъехались по городам к семьям, остались ты да я, поэтому я здесь, и мы, хочешь ты этого или нет, с тобой будем бухать, — размеренно, словно разжевывая слова, проговорил неожиданный гость.       — Ага, и Кьяра с нами, — усмехнулся Арс, отталкиваясь плечом от стены и направляясь на кухню. За ним послушно семенил уже более-менее остывший из-за этой информации Шастун.       Мужчина спиной чувствовал, каким угрюмым был взгляд друга, насколько был тяжёлым его шаг. Он слышал, как тяжело дышал Антон, словно перед этим он пробежал кросс в ускоренном режиме. Но не понимал и не предполагал, что могло случиться, ведь чтобы вывести высокого весельчака и оптимиста из себя — нужно постараться. Впрочем, на уровне подсознания Арс знал — это было связано с Алиной.       — Дядя Антон! — как только долговязый силуэт показался из-за поворота квартиры, радостно воскликнула Кьяра и, ловко спрыгнув с барного деревянного стула, на всех парах полетела в объятия парня. Тот рефлекторно поймал её и подбросил над своей головой под её веселый хохот. На его лице появилась пускай и маленькая, но улыбка.       — Привет, малая. Как дела? — зелёные глаза парня сощурились и дотошно прошлись по дочке друга, которая всё ещё крепко обнимала его за шею левой рукой.       — Хорошо, — гордо вскинула таким же кнопочным носиком, как у Арса, Кьяра, — я рисую то, что хочу на Новый Год, для Деда Мороза, и решаем с папой, как украсить квартиру.       Антон по инерции осмотрелся, понимая, что новогодним настроением в этом помещении и не пахло. Одна серость и тоска. Впрочем, оно и понятно — съёмная и вечно пустая квартира.       — Кстати, а где Алина?       Эти слова были словно красной тряпочкой для быка. Шастун, который успел заметно расслабиться и даже начал забывать весь свой негативный настрой, глубоко вздохнул, крепко сцепив зубы, и метнул взгляд на Арсения, который стоял у плиты, прижавшись бёдрами к столешнице, при этом слегка склонив голову на бок. Взгляд у него был непроницаемый, но понимающий.       — Дома, — пытаясь звучать менее раздражительно, кратко ответил Антон и поставил девочку на пол. Желание напиться вновь накатило новой волной.       — Но почему? С ней ведь…       У Арсения, который уже хотел вмешаться в неприятный для друга разговор и отправить свою дочь в другую комнату, чтобы всё же расспросить, что случилось, внезапно зазвонил телефон. Поймав требовательный, едва ли не умоляющий взгляд Антона, он лишь махнул рукой на свой айфон и, едва ли мазнув взглядом по имени звонившего, принял вызов, не прерывая наблюдений.       — Привет, дорогой, идём на свидание?       Арс недоумённо нахмурился и быстро отодвинул от уха смартфон, чтобы убедиться в том, правильно ли он прочёл имя. «Вероника Виноградова» — чётко и точно. Что происходит?       — Эм… Ник, ты точно туда позвонила? Если что, я…       Внезапно голос Антона стал на октаву выше, когда тот что-то рьяно доказывал девчонке. Было видно, что он не был в состоянии слушать телефонный разговор.       — Так, Антон уже у тебя, я так понимаю, — ничего не понимающий Попов вновь поймал вопросительный взгляд друга и уже хотел что-то сказать, как вновь заговорила Ника: — Во-первых, не подавай виду, что это звоню я, во-вторых, натяни на лицо флиртующую улыбку, ведь ты сейчас говоришь со своей спутницей завтрашнего вечера, — если бы мужчина сейчас пил, то он бы точно подавился, — а, в-третьих, мне нужна твоя помощь.       — Честно говоря, я нихрена не…       — Флиртующее, блядь, — возмущённо прервала его девушка, шурудя чем-то на заднем фоне. — Короче, если ты не знаешь, Антон и Алина рассорились к чертям, я хочу их помирить, а ты мне в этом поможешь, — уверенно, не давая даже выбора, заявила Вероника, непроизвольно вызывая недоуменную улыбку у Арса этим.       — Милая, но почему я? — видя подозрительный взгляд Шаста, который всё-таки избавился от девочки, отправив её смотреть мультфильмы в спальню, всё же решил подыграть Арсений. Он метнул взгляд на то, как друг по-хозяйски достал два бокала для Бакарди.       — Потому что ты единственный из друзей Антона, оставшихся на Новый Год в Москве. Также у тебя есть ребёнок, что очень подходит для моего плана, — елейным голосом объясняла девушка на том конце провода. — Ну и последнее: ты с ним сопьёшься за эти праздники, ведь Тошу нужно поддержать. А ты его друг.       Виноградова звучала крайне убедительно и уверенно, что не удивляло Арсения. Эта девушка всегда была продумана до мелочей и знала, что, где и когда — не зря же занимала должность главного архитектора новомодной ведущей компании в Москва-Сити.       — Ты меня уговорила, дорогая, но что же мне делать с Кьярой?       Попов пытался звучать как можно естественней, что у него прекрасно выходило. Впрочем, «играть» у него получалось лучше всего, особенно когда ситуация переставала раздражать непониманием и начинала забавлять своей непредсказуемостью. Он поймал недовольно-подозрительный взгляд Антона, разлившего понемногу рома в бокалы, и едва ли сдержался от смеха, услышав по ту сторону трубки изумлённый вздох.       — Я вижу, ты вжился в роль, дорогой мой, — тон был весёлый, но с нотками добродушного яда. — Кьяру ты должен оставить на попечение Антону, а я, чтобы мелкая не уехала, оставлю Славу ей. И пока голубки будут уживаться с детьми в своей квартире, мы сходим на свидание, — более спокойно протараторила Ника, к сожалению, не видя, в какой ехидной улыбке изогнулись уголки губ Арсения. Он перехватил другой рукой телефон, отмахиваясь от Шаста, чтобы тот подождал ещё немного. — Сразу уточню: липовое. Просто выпьем, поедим и отдохнём от детей…       — То есть обычное свидание, но без секса? — на этих словах, произнесённых сквозь лукавую, самодовольную улыбку, Антон невольно напрягся, понимая, что его планы могут пойти по женскому органу, учитывая внезапно формирующиеся планы друга.       — Ёб твою мать, Попов, — добродушно и как-то устало изрекла Виноградова, — если ты хочешь быть оттраханным — не переживай, я это устрою на раз-два. Готовь свои мозги… Так, всё. До завтра. Сообщением скину время и место встречи, Ромео недоделанный.       — И я тебя целую, моя дорогая Джульетта.       Прежде чем Ника окончательно выключила звонок, Арс услышал тихое «идиот» и негромко рассмеялся, потирая двумя пальцами переносицу. Он не до конца осознавал, в чём согласился участвовать, но перспектива отдохнуть в компании умной и красивой девушки без дочери, с вином да ещё в новогодний вечер — по-странному радовала.       — Очередная актрисулька? — намекая на символические обращения в конце телефонного разговора, словно между делом поинтересовался Антон, рассматривая янтарную жидкость на дне бокала.       — Что?.. А, нет… Но всё равно часть культуры, — припоминая профессию Виноградовой — архитектор — с улыбкой ответил Арсений, подходя к барной стойке. Шастун уверенно отодвинул Кьярины рисунки, поставив там алкоголь и закуску, найденную в холодильнике друга. — Она невероятная, — он не понимал, почему эта фраза невольно вырвалась из его рта, но поспешил списать это на то, что слишком вжился в роль.       — Круто, — проговорил в бокал Шаст и выпил до дна содержимое. — Совет вам да любовь.       Арсений с неким недовольством глядел на то, как друг уничтожал алкоголь. Ему не было жалко, особенно учитывая, что принёс эту бутылку не он, — ему было жаль Антона.       — Кстати, об этом… — вкрадчиво начал он, растягивая слова как можно больше. — Ты мог бы завтра посидеть с Кьярой? Свидание, любовь, сам понимаешь…       Шаст икнул, резко устремляя недоумённый взгляд на друга. Было понятно, что всем своим видом Антон хотел сказать твёрдое «нет»: его губы дёрнулись в попытке, но в воздух ничего не сорвалось. Он так и залип в странной позе. Попов выглядел невинно, спокойно, с привычной лукавостью в голубых глазах, которая всегда подкупала.       — В Новый Год? — медленно уточнил Шастун. Он глядел внимательно, практически не моргая, чтобы не упустить хоть малейшую лживую усмешку или шутку. Арсений с лёгкой улыбкой кивнул, опираясь плечом о небольшой выступ. — Ты ебанутый?       — Тох… — сдерживая смех, начал было мужчина.       — Нет, серьёзно, какой идиот зовёт на свиданку тридцать первого? — Шастун был слишком возмущён тем, что его планы уйти в запой сначала нарушило присутствие Кьяры, а теперь ещё и свидание друга, который буквально недавно зарекался о том, что никаких одиночных рандеву, ведь они его искренне достали из-за слишком глупых, липнущих как пиявок женщин без хоть какой-то изюминки.       — Ты, — всё так же легко издал Арсений, тем самым невольно напоминая другу о том, что он сам, нервничая, позвал Алину на первое свидание в новогодний вечер. Антон недовольно сцепил челюсти и отвёл взгляд в окно, видимо, вновь отдаваясь моменту ссоры и неприятным воспоминаниям. Попов видел, как ходили его желваки, а рука, держащая стакан, крепче сжалась до побеления костяшек. Ему казалось, что вот-вот и стакан треснет, и вся барная стойка зальётся кровью вперемешку с осколками.       Арсу хотелось спросить, что же случилось у молодой и счастливой пары, у которой всё шло к свадьбе. Быть честным, он искренне был уверен, что Антон над этим задумывался и планировал в скором времени сделать предложение Виноградовой-младшей, а тут вот что. Но он понимал, что не нужно ковыряться в том, в чём не просят. Хотел бы — сам рассказал.       Кьяра выглянула из-за угла, проверяя обстановку, но отец едва заметно отрицательно качнул головой, давая понять, что ей лучше направиться к себе в комнату. Улыбнувшись воздушному поцелую дочки, Попов вновь обратил внимание на друга, всё ещё пребывающего в своих отнюдь не радостных мыслях.       — Так что? — тихий голосок вернул Шастуна в реальность. — Выручишь друга? — Когда Арс глядел так чисто и невинно, отказать было невозможно, даже если состояние было крайне дерьмовое.       — Куда я, блядь, денусь, — сквозь зубы смиренно выдохнул Антон, глядя на несколько капель янтарной жидкости на дне стакана. Этот ответ порадовал мужчину и тот уже хотел аккуратно подвести к теме ссоры и почему друг вновь взялся за стакан, как Шаст раздражённо цокнул, резко ставя бокал на столешницу, звук которой дал понять, что ещё немного и были бы осколки. — Господи, как же она меня достала!       «И подводить не пришлось…» — мысленно улыбнулся Арсений, понимая, что ничего нахрен вообще не смешно. Он присел на барный стул и склонил голову набок, всем своим видом показывая, что готов слушать.       — Что бы я ни делал, Алина везде видит то, что я пытаюсь скрыть измену и свою связь с Ирой! — парень рассказывал быстро, время от времени заплетаясь, и куда-то в сторону, словно объяснял всё это стенке. — Она стала какой-то нервной, подозрительной, вечно меня пасёт и… Я, блядь, даже сам в комнате не могу побыть, ибо резко врывается она с таким взглядом, словно «ку-ку, блядь, и где эта швабра?»… Сука, Арс, я не понимаю, что с ней, и это меня не только бесит, но…       Антон едва не задохнулся. Из-за такой эмоциональной проповеди воздух в лёгких иссякал. Тяжело дыша, он пытался восстановить баланс кислорода в своём организме. Горящими глазами он пожирал темень за окном и светящуюся Москву, совсем не ощущая понимающего взгляда Арсения, который не знал, что говорить. Он не умел успокаивать людей, а мирить и подавно, но Ника звучала так уверенно несколько ранее в трубке, что хотелось верить в свои силы. В их силы.       — Но? — тихонько подсказал мужчина, решая подтолкнуть друга продолжать.       — Но меня это и волнует, Арс, — эта фраза прозвучала на выдохе негромко и уставше. Он последовал примеру хозяина квартиры и сам плюхнулся на стул. Взгляд упал на руки, и он невольно закусил нижнюю губу, раздумывая. — Она сказала, чтобы я катился к Ире. Представляешь?..       В зелёных глазах, которые Антон медленно возвёл на друга, была грусть, некое разочарование и грань боли, которую он пытался блокировать и залить очередным стаканом рома.       — Может, ты дал ей повод?.. — аккуратно предположил Попов, невольно отодвигая бутылку немножечко дальше от друга. От греха подальше, как говорится, но вряд ли это остановит Тоху.       — Нет, я всегда любые знаки внимания со стороны девушек обрубаю на корню…       Антон отвечал на автомате, не раздумывая, а значит честно. Арсу искренне стало жаль друга, который вообще ничего не понимал и был потерян, и каждая его частичка незнания отражалась на лице.       — Я уверен, что всё образуется. Может, у неё что-то происходит, а она не хочет делиться… Или, быть может…       Арсений замолчал, прикусив язык от последующих своих мыслей, которые точно были крайней гранью.       — Что? — требовательно уставился на него парень, сощуривая глаза. Он знал старшего друга, как облупленного, и зачастую такие мысли, которые он не хотел озвучивать, и были самые правдивые. И горькие.       — Это лишь мои…       — Арс…       — Ну знаешь, эти все перепады настроения и раздражение наталкивают на некоторые мысли…       — Не тяни кота за яйца, блядь.       — Быть может, она беременна.       Попов и сам не понимал, как дошёл до этого умозаключения, но попытка успокоить друга, казалось, стала ещё хуже, потому что он не понимал, что из этих двух вариантов пугали Шастуна больше: беременность или беспочвенная ревность. Парень на пару секунд завис, пытаясь осознать сказанное, а после рьяно отрицательно замахал головой.       — Нет, — уверенно произнес он, фокусируя свой взгляд на настенных часах. — Точно нет, у неё, ну… недавно были. — Арсений молчаливо кивнул, понимая, что ошибся. — Блядь, Арс, я запутался.       — Самый главный вопрос: ты её любишь?       «Да, ибо если «нет» или «сомневаюсь», то и смысла завтрашнее представление разыгрывать нет…» — закончил в голове мужчина, пронзительно глядя в глаза другу, где невозможно было прочитать ничего. Ровным счётом ни-че-го.       — Очень, — практически не раздумывая, тихо издал Антон.       — Тогда и не парься, Шаст, — широко улыбнулся он, хлопнув ладонью по плечу, отчего тот от неожиданности вздрогнул. — За эту ночь приведёшь мысли в порядок, и завтра с ней всё обсудите…       — Нет, — уверенно обрубил Антон, устремляя взгляд на друга, что так и говорил: «ты с ума сошёл?». — Я с ней не буду пересекаться и видеться ближайшие дня…       — А где ты будешь сидеть с Кьярой? — внезапно спросил Арсений, наклоняясь немного вперёд. Пришло время приводить план сводничества в действие.       — У тебя, — словно это было само собой разумеющееся, ответил парень, разводя руки в стороны. На его лице появилась недоумённая усмешка, брови свелись к переносице.       — Нет, Тох, ты не будешь здесь сидеть с Кьярой, — с лёгкой улыбкой отрицательно мотнул подбородком Попов. Его расслабленная поза выражала уверенность в каждом слове и действии, что немного выбивало из колеи и без того взбудораженного Шастуна.       — А почему я не могу в твоей квартире посмотреть за Кьярой? Тебе же проще будет.       «Да, кстати, Арс, а почему, собственно? Тебе ведь и правда легче будет…» — внутренний голос ехидно усмехнулся, давая понять, что отмазку на этот пункт он не продумал наперёд и нужно было срочно импровизировать. Ирония, блядь.       — Тох, ну а вдруг страсть резко накроет? — не придумав лучшей отмазки, спросил он. Впрочем, это было лучше, нежели просто молчать.       — Ты сам только что говорил, что секса не будет. Она тебя обломала, — припоминая последние слова друга, сказанные таинственной Джульеттой, проговорил Антон.       — Тебе тридцатник, а до сих пор не понимаешь, как устроена жизнь, — лукаво усмехнулся Арсений, понимая, что это было проще простого. — Секс — это страсть, а страсть возникает по щелчку пальцев.       — Ой всё. Хватит с меня этих лекций. Давай лучше выпьем…       Мужчина криво усмехнулся, когда Шастун уверенно поднёс бокал вверх, ударившись о его, и залпом опустошил, совсем не заботясь о том, что сам Арс лишь пригубил.       Ему, видимо, очень хотелось нахуяриться. Впрочем, завтра сам будет себя проклинать, хотя у Алины появится лишний повод с ним помириться, проявив заботу. Ну или наоборот.       В любом случае — пусть всё выгорит.

***

      — И всё же я тебя ненавижу, Ник, — недовольно прошипела в экран ноутбука Алина, держа на руках Славика, играющегося детскими пятнашками, в которых он ничего не понимал, но ему нравился механизм передвижения квадратиков. — Ты практически сняла меня с поезда, и если бы не моя безграничная любовь к Вячеславу Романовичу, я бы ни за что не согласилась, — на мгновение улыбнувшись мальчику, который, услышав своё имя, вопросительно хлопнул ресницами, девушка вновь устремила взгляд на сестру по ту сторону экрана.       — Мелкая, не бубни, — Вероника звучала немного странно, ведь говорила с открытым ртом, ибо сейчас рисовала губы ярко-красной матовой помадой. Виноградова-младшая вновь закатила глаза — любовь сестры к акценту на губах не исправит даже могила, ведь в завещании точно первым пунктом уже написаны требования насчёт помады и макияжа. — Я что, виновата, что он решился позвать меня на свидание лишь сейчас? Прямо как тебя тогда Антон, лишь под Новый Год. Он такой… — Ника замолчала, понимая, что сравнение совсем случайно пришлось к слову. Быстро она сориентировалась и сделала вид, что зависла из-за представлений о прекрасном спутнике. Впрочем, играть ей и не пришлось, ведь стоило подумать про Арсения, как улыбка сама по себе появилась на её лице, а желание закусить губу не было исполнено лишь из-за того, что помада подсыхала.       — Такой?.. — подтолкнула Алина сестру продолжить, с особой теплотой улыбаясь её состоянию. Она давно не видела Веронику именно такой: взбудораженной, искренней и прихорашивающейся не потому что «надо», а потому что «хотела быть красивой для него». Ника дёрнулась и смущённо улыбнулась, глядя на сестру из-под пушистых и без туши ресниц.       — Невероятный и манящий…       — Вероника Александровна, неужто дело уж так запущено? — лукаво усмехаясь, поспешила спросить младшая, замечая, как горели глаза Ники. От её взгляда не скрылось то, как тут же испуганно дёрнулась сестра и резко захлопнула крышечку пудры.       — Не говори чепухи, — буркнула девушка, поправляя свою юбку, словно та и так не сидела на ней идеально. — Просто я рада тому, что наконец-то иду развеяться, — пытаясь выглядеть как можно спокойней (что было тяжело, учитывая странные намеки младшей и свои предчувствия).       Алина взглянула в глаза племянника, которые были точь-в-точь как у его отца, а после перевела взгляд на сестру, которая делала последние штрихи в своём совсем не рядовом макияже. Она и правда светилась, причём невынужденно, как она делала это временами, чтобы не сильно расстраивать её и маленького сынишку, а по-настоящему, словно и вправду дала себе свободу от внутренних обещаний. Алина была без понятия, кто этот таинственный спутник на сегодняшний вечер для старшей, но была уже ему чрезвычайно благодарна за давно забытый блеск зелёных глаз.       Как бы не открещивалась Вероника, но сегодняшний ухажёр ей не просто симпатизировал, а прямо нравился, впервые после ухода Романа вызывая схожую бурю эмоций.       — А я рада тому, что ты решила его отпустить… — внезапно негромко проронила Алина, заставляя сестру замереть на месте. Она видела, как медленно исчезла её широкая улыбка, как задрожала рука, отчаянно пытающаяся закрыть крышечку от туши, и как она тут же попыталась принять непринуждённый вид.       — Ты же знаешь, — голос дрожал, и Вероника даже не пыталась это скрыть, позволяя себе проживать эту боль вновь и вновь, — я никогда его не отпущу…       — Но ты не должна ставить на себе крест и он бы этого не хотел…       — А давай я сама разберусь, что я должна и что не должна, — несколько агрессивно прикрикнула старшая. От внезапности и злости в тоне Славик испуганно дёрнулся, а после всхлипнул, начиная прятаться в плече тёти. Алина машинально тут же поспешила обнять ребёнка и начать укачивать. Ника себя одёрнула, заметив, к чему привела её вспышка необоснованной злости и раздражительности. — Бл… Мне пора. Прости… Сынок, мама тебя любит…       — Ник, погод…       Но договорить Алине не удалось — старшая быстро отключилась, вновь испугавшись разговора, который уже откладывала почти три года. Девушка устало вздохнула, глядя на свой рабочий стол ноутбука, а после взглянула в глаза маленькому плачущему чуду, которое нуждалось не только в маминой ласке, но и в отцовской.       Наверное, одной из самых больших и желанных мечт Виноградовой-младшей была счастливая сестра и полноценная семья для Славика. Но Ника упрямо никого не хотела к себе подпускать, оставаясь верной Роману. Статус «вдовы» она носила не то чтобы с гордостью, скорее с болью и некой установкой — так нужно.       Хлопнула входная дверь, заставляя Алину тут же напрячься сначала в недоумении, а после от невольного страха, что ей придётся столкнуться лицом к лицу с Антоном. Быть честным, она не думала, что он вернётся так быстро — обычно их ссора состояла из трёх этапов: сам момент разногласия — два-три часа, затишье, за которое они успокаивались — от двух до недели (в зависимости от глобальности ссоры), и примирение — во время него они словно вновь оказывались в том периоде, когда были едва знакомы, то есть в цветочно-конфетном.       — Так, Кьяр, сразу иди руки помой, ибо ты всех кошек у подъезда перегладила, — весело проговорил такой родной сердцу Алины голос, и она невольно улыбнулась, не замечая того, что племянник давно успокоился и находился на грани дрёмы от её успокаивающих покачиваний.       — Хорошо, — звонко согласилась девочка. — А где Алина?       Этот вопрос вернул в реальность девушку, которая осознала две вещи: первая — почему-то дочь Попова сейчас была на попечительстве Антона, вторая — сам Антон сейчас сто процентов замолчал, ибо всё ещё злился на неё. Откровенно говоря, Алина, проведя ночь в полном одиночестве, не считая одного бокала красного полусладкого, прекрасно осознала то, что зря надавила и обвинила любимого человека в грешном. Шастун не давал ей повода, точнее отчаянно это старался не делать, взирая на издержки профессии, и она это прекрасно понимала. Просто его поведение в последнее время…       — Алина! — с широкой улыбкой влетела в спальню Кьяра, на ходу раскрывая руки для объятий. Девочка залезла на кровать и бросилась подруге на шею, пытаясь сильно не прижимать сонного Славика.       — Привет, маленькая, — растекаясь в искренней радостной усмешке, проговорила Виноградова, глазами смотря на дверной проём, в котором медленно появилась высокая фигура Антона. Он выглядел хмурым и, подпирая плечом дверной косяк, ясно дал понять, что первым точно не заговорит. — А ты чего тут?       — Папа ушёл на свидание, а дядя Антон, — Арс всегда удивлялся тому, почему дочь, обращаясь к Антону, добавляла «дядя», а к его девушке просто по имени, — согласился за мной присмотреть, но, как сказал папа: «это кто за кем ещё присматривать будет».       В её словах был чёткий намек на то, что присматривать она будет за тем, чтобы Шастун не пил, ведь Алина была уверена, что как раз этим он вчера и занимался. Девушка, пытаясь с натянутой улыбки сделать искреннюю, кивнула, а после взглянула на Славика, которого лишь сейчас заметил Антон. Он тотчас ещё больше нахмурился и прикусил губу, пытаясь понять, что за детский сад у них вырисовывался.       — А почему Слава здесь? — присаживаясь на колени на мягкой постели, с интересом озвучила вопрос Антона Попова-младшая.       — Моя сестра тоже на свидание ушла и попросила со Славиком посидеть. — Алина говорила медленно и размеренно, прекрасно понимая, что скучающий в дверном проёме Шастун очень внимательно слушал, всё ещё не желая говорить и первым нарушать их необъявленную, но саморазумеющуюся молчанку.       — Это круто! А можно я потом тебе помогу приготовить для него ужин? — с горящими словно огоньками глазами восторженно спросила Кьяра, пододвигаясь ближе. Алина шире улыбнулась и важно кивнула, словно это было самой большой глупостью, которую она могла спросить.       — Конечно. Я буду очень рада, если ты мне помо…       — Кьяр, я думал, что мы вечером пойдём и прогуляемся к ближайшему парку, чтобы посмотреть на салюты, — с некой ноткой давления начал парень, наконец-то привлекая к себе внимание. Виноградова с интересом уставилась на него, пытаясь понять, к чему же он вёл и как хотел «расстроить» ребёнка. — Ты, к сожалению, не сможешь помочь.       — А разве Алина и Славик с нами не пойдут? — тут же недоумённо свела брови девочка, устремляя на парня взгляд голубых глазёнок из-под пушистых ресниц. И сейчас Шастун прекрасно увидел Арса, который всегда так делал, когда не желал ссориться, но ясно давал понять, что мнение он не поменяет. Он мысленно выругался, складывая губы в тонкую линию, при этом устремляя многозначный взгляд на Алину, словно говоря: «Скажи ей «нет». Давай же…» — Алин?..       — Я думаю, — с лукавой улыбкой начала девушка, стойко выдерживая недовольный взгляд Антона, — что салюты можно посмотреть и с балкона — лучше видно будет, и ужин мне поможешь приготовить. Сегодня всё же новогодний вечер, и Славе полагаются его вкусности, невзирая на диету и запреты мамочки… Да, маленький?       Антон и сам не заметил, как потеплел его взгляд, а губы изогнулись в мягкой улыбке, выражающей нежность и крайнюю степень любви — Алина сейчас была такая… домашняя и уютная, ласковая и просто невероятная. Идеал, который он искал, как бы преувеличенно не звучало, всю сознательную жизнь.       На мгновение он представил Виноградову так: сидящей в окружении их детей, таких маленьких, улыбчивых и так похожих на неё.       — Дядя Антон! — громкий вскрик вырвал Шастуна с мечтаний и раздумий о его их будущем. Парень встряхнул головой, начиная бегать глазами по окружающему миру в поисках того, на чём бы сконцентрировать свой взгляд. Заметив вопросительные глазки Кьяры, он кивнул. — Так ты не против?.. Ну, что мы салюты с балкона посмотрим.       — Мне всё равно, — угрюмо ответил он, чувствуя, каким острым взглядом в него впилась Алина. Она явно была недовольна его ответом ребёнку. — Делайте что хотите. Я в гостиной, поищу, что можно посмотреть и…       — Тоша! — чётко проговорил Славик, которого немного растормошила щекотка Кьяры. Парень замолчал, невольно приподнимая уголок губ, увидев, как мальчик протянул к нему ручки, весело улыбаясь. — Я с тобой!       Девушка, укачивающая племянника, прекратила это делать, тут же обратив недовольный взгляд на мальчика, который всем своим видом показывал, что пойдёт до конца и подключит даже истерику, если Шастун его не возьмёт. Парень же, заметив это состояние своей девушки, моментально повеселел.       — Конечно, братан, — не давая Алине возразить, хотя он прекрасно понимал, что она первой из принципа молчанку не нарушит, подхватил мелкого на руки и подкинул над собой, вызывая у того слишком большой восторг. — Вперёд к мультикам!       Женская половина лишь как-то устало смотрела вслед мужской: если Кьяра — от возникших внутри неё подозрений (она была слишком смышлёная для своего возраста), то Алина — от невероятно заметного напряжения между ней и Антоном. Трудно держать лицо, когда хочется прикоснуться и поцеловать любимого человека.       — Итак, смотрим Рататуй! — из глубины квартиры прозвучал громкий и восторженный голос Шастуна.       — Рататуй! — внезапно подпрыгнула на кровати Попова, заставляя девушку испуганно дёрнуться. — Это мой любимый мультик!       И Алина осталась одна. Проследив за девочкой до того момента, как та скрылась за дверью, она откинулась на постель спиной и едва ли сдержалась, чтобы разочарованно не взвыть. С Тошей они так напрямую и не поговорили, напряжение витало, а квартира превратилась в детский сад…       Что ж, новогодний вечер обещал быть интересным.

***

      — Ты уверена, что это была хорошая идея? — оглядываясь по сторонам, словно их могли заметить, мрачно спросил Арс. — Вдруг ничего не выгорит?       Взгляд устремился на партнершу по маленькому плану-шалости под названием «Воссоединить двух любящих баранов». Вероника выражала не столько уверенность, сколько умиротворенность и спокойствие, которому позавидовали бы величайшие сэнсеи из глубинок Японии. И это подкупало, привлекало внимание, завораживало.       — Если ничего не выгорит, значит так тому и быть, — рассматривая блюда в меню, спокойно отозвалась Ника. Она не слишком хотела есть, но нужно было себя как-то развлекать, учитывая то, что с Поповым девушка никогда толком так тесно и не общалась, отчего и чувствовала себя слегка неуютно, из-за этого она в который раз одёрнула свою кожаную юбку, разрез которой съехал немного вбок, позволяя увидеть тонкую стройную ножку в кожаных высоких сапогах.       — Ты такая спокойная, — невольно подметил он и тут же осёкся, когда эта фраза сорвалась в воздух.       — Я заебалась волноваться, Арсений, — неожиданно искренне произнесла девушка, обратив свой взгляд на сидящего напротив мужчину, который сегодня был её пусть и фальшивым, но спутником. От поразительной грани правды и тоски в зелёных глазах Арс лишь кивнул. — Ты закажи хоть что-то, я плачу.       — С какого это перепугу?       — На правах пригласившего и затеявшего всю эту кашу. Всё по правилам этикета, — спокойно озвучила свой аргумент девушка, бросив взгляд в сторону их официанта, который должен был прийти с минуты на минуту.       — Виноградова, хоть ты с катушек не слетай, — добродушно улыбнулся Попов. — Да, пригласила ты, и у нас пускай и липовое, но свидание, и мне моё мужское эго не позволит не то что есть за чей-то счёт, но и не угостить красивую девушку вкусным ужином, — пытаясь звучать как можно естественнее и спокойнее, поставил точку в неначавшемся споре он. Арсений поправил лацкан чёрного пиджака и махнул официанту, чтобы тот двигался быстрее.       Вероника была и рада что-то возразить, но лишь с усмешкой вскинула плечами, чувствуя, как внутри расцветало давно забытое ощущение, когда за тобой ухаживали (пускай и по-дружески). Давно в её жизни не было оттенка джентельменства и хоть какой-то мужской заботы.       Молодой парнишка с широкой улыбкой быстро принял у них заказ и, пообещав, что всё будет готово в течение двадцати минут, удалился на кухню. В ресторане играл ненавязчивый блюз, который исполняли живые музыканты и невероятно харизматичная девушка с низким тембром голоса, что было раем для ушей Ники.       17:56 [Алина]:       Ник, клянусь богом, я его       придушу на глазах у детей

17:56 [Ника]:

что случилось?

он что-то тебе сказал?

      17:58 [Алина]:       в том то и дело, что нет       молчит, словно в рот воды набрал       17:58 [Алина]:       детям отвечает, а меня игнорит       17:59 [Алина]:       обиделся, блядь

17:59 [Ника]:

ну ты ведь сама его обвинила

в не пойми чем

17:59 [Ника]:

Лин, честно, будь ты незнакомым

мне человеком я бы с тобой не общалась

      18:00 [Алина]:       спасибо за поддержку              18:00 [Алина]:       а если честно, я и сама не понимаю,       что со мной. боюсь, наверное, потерять       18:01 [Алина]:       но я ему об этом не скажу, можешь       даже сообщение не набирать       Ника нервно хохотнула себе под нос, тут же стирая слова, которые должны были указать младшей — просто поговорить с Антоном. Арс, который тоже что-то смотрел в телефоне, вопросительно поднял бровь, взглянув на свою спутницу вечера.       Девушка сидела, откинувшись на спинку стула, при этом уложив локти на колени, и печатала кому-то СМС. Но его взгляд тут же переключился с позы на острые ключицы, которые выглядывали из-под вязаной кофты ванильного цвета с большими янтарными пуговицами, а после на пухлые губы, подчёркнутые красной помадой. Они придавали пикантности в её образ и акцентировали внимание на невероятной улыбке.       18:03 [Алина]:       кстати, хотела спросить,       кто ходит на свидания 31?

18:03 [Ника]:

ты

      18:04 [Алина]:       точно       18:04 [Алина]:       но кто их делает на полшестого и в пабе?       — Не желаешь потанцевать? — внезапно спросил Арсений, когда в зале раздалась очередная блюзовая песня в живом исполнении музыкантов. Для мужчины был странным выбор такого музыкального сопровождения вечера, а вот Веронике, которая души не чаяла в этом жанре музыки и которая, собственно, и выбирала это место, было просто «до мурашек».       Девушка, всё это время успокаивающая сестру сообщениями, от неожиданности подняла голову, тут же встречаясь с озорными огоньками в голубых глазах напротив сидящего, совсем забывая о том, что можно было ответить на вопрос сестры, не вызвав подозрений.       — Раз мы отдыхаем, так почему бы не насладиться сполна всеми плюсами? — видя такой долгий ступор спутницы, поспешил объяснить Арсений, не теряя своей уверенности (или, по крайней мере, пытаясь этого не показывать). — Тем более, пока еду принесут…       — Ты аккуратней, а то ещё немного, и я вправду подумаю, что у нас свидание. Знаешь, девушки такие существа, которым хватает и взгляда, — решая свести эту неловкость и своё торможение к шутке, отмерла наконец-то Ника.       — Пускай будет и так, — обаятельно улыбнулся мужчина, принимая это за «да». Виноградова не была глупой и прекрасно ощутила оттенок флирта в этих словах, но продолжить не решилась. Слишком всё было странно и быстро?       На самом деле она прекрасно понимала, что закрывалась от любого «такого» — любовного — воздействия.       Вероника вновь взглянула на дисплей телефона, где возникла ещё парочка новых сообщений от сестры, которая истерила больше, нежели дело и вправду было запущено. Написав краткое «мне нужно идти», она отложила айфон в сторону и с лёгкой улыбкой вложила свою руку в протянутую ладонь Арса. Тот лишь расплылся в широчайшей улыбке и уверенно повёл в середину зала, где был слишком тусклый и интимный свет.       Лишь оказавшись в объятиях Попова, девушка в момент осознала, насколько миниатюрной и маленькой казалась возле него. Нет, сапоги на шпильке добавляли пару сантиметров к её метру шестидесяти пяти, но всё равно — Арсений был громадный, чего она никогда не замечала, всегда больше удивляясь росту Антона и миниатюрности сестры на его фоне.       Сейчас же, когда она доставала лишь до его плеча и находилась ближе, чем метр, ощущала большую тёплую ладонь на своей пояснице, а во второй тонула её ручонка, Вероника почувствовала себя максимально уязвимой и хрупкой. Впрочем, такой и хотелось быть. Рядом с ним.       Резкий переход в музыке и такой же неожиданный переход в танце вокруг своей оси, выбивший, казалось, не столько землю из-под ног, сколько воздух из лёгких — когда за эти два плавных шага Арс невольно и умело прижал её ближе к себе. Противостоять своему изумлению стало трудно, и смущённая улыбка с едва уловимым флиртом появилась на её лице, словно призыв к действию.       Арсений лучезарно усмехнулся, когда ему всё же удалось смутить спутницу в этот новогодний вечер. За этот час, что они провели в этом пабе-ресторане, это был первый момент, когда на её расслабленном, но в то же время не слишком говорящем выражении лица проявилась тень неловкости и понимания, что она не контролировала ситуацию.       Это забавляло и подогревало его внутренний азарт. Девушка в его руках была слишком сложной загадкой, которую хотелось разгадывать, игнорируя все известные подсказки и факты из её жизни. Аромат её парфюма сводил с ума — терпкий, резковатый, но с ощутимой ноткой лёгкости, которую она пыталась отыскать в реальности.       Вероника была властной, не терпящей возражений, сильной женщиной, которую не хотелось сломать. Её хотелось раскусить, получить доверие и право забраться ей далеко под кожу, в район сердца и души, где хранилось самое потаённое, самое важное.       Хотелось стать одним из этих важных.       Протяжная нота до одурения и бабочек в животе заставила Нику прикрыть глаза и бёдрами сделать круговое движение. Она невероятно любила блюз и была готова слушать его не только до конца жизни, но и на том свете и в последующих жизненных путях тоже. Попов этому улыбнулся: этой расслабленности и умиротворённости на смуглом лице, этой доверительности в её действиях.       Медленно его ладонь поползла вниз по пояснице, глаза внимательно изучали эмоции и то, как отзывалось её тело на его прикосновения — не слишком хотелось схлопотать пощёчину в новогодний вечер. Виноградова практически никак не отреагировала, лишь едва заметно приподняла уголки губ, словно позволяя ему эту небрежность и явный флирт. На самом же деле внутри просто-таки кричало и пищало от прикосновений и повышенной интимности ситуации, которую ей не хотелось обрубать на корню.       Началась партия электрогитары. Вероника хмыкнула, а после неожиданно прижалась ближе, и, беря инициативу в свои руки, сделала круг по залу. Краем глаза она заметила наблюдающие взгляды посетителей, но не придала этому особого значения, ведь забавлялась расстерянностью Арса, который, к сожалению, быстро взял себя в руки, не позволяя спутнице сделать из себя олуха. Он вновь начал вести их пару, ненавязчиво, но так элегантно показывая свою доминантность.       — Я могу считать это за призыв к действию?..       Его шёпот опалил крохотное ушко, не полностью прикрытое короткими тёмными волосами, и оголённую кожу шеи, отчего невольные мурашки тут же показали себя. Ника скосила взгляд на плечо, покрытое рябью, и тут же подняла глаза на Арса, сталкиваясь с его северно-ледовитыми льдами в голубых глазах.       — К каким действиям?       На лице была едва заметная флиртующая улыбка, голос до одурения томный с едва заметной хрипотцой, а глаза блестели от приятного напряжения и неозвученной схватки двух одиночек. Всё же идея с липовым свиданием была неплохая, и отдых происходил полным набором: даже от мыслей о том, что на её пальце было кольцо.       Арсений не сдержался — широко улыбнулся, замечая эту лукавость в глазах цвета летнего поля. Услышав кульминацию и приближающийся конец, он резко дёрнул её на себя, вжимая максимально, отчего носом упёрся в копну густых волос, а после сделал резкий выпад вправо, заставляя девушку прокрутиться на месте и упасть прямо на его вытянутую руку.       Вероника не успела ничего осознать, как оказалась в согнутом положении снизу, с рваным дыханием и испуганным взглядом, дающим понять, что ему удалось выбить её из колеи. Но, поняв расстановку происходящего, девушка медленно растеклась в соблазнительной улыбке, позволяя Арсу залипнуть на то, как идеально помада сочеталась с её лучезарной улыбкой.       Музыка закончилась ровно в тот момент, что и их танец, но они продолжали стоять в таком интимном положении, не в силах оторвать взгляды друг от друга, словно пребывая в особой степени гипноза. Странно было наслаждаться присутствием человека, которого и другом трудно назвать, но сейчас каждый из них ощущал именно это.       И это было… правильно.       — Что же, предлагаю вернуться к столу — нам как раз принесли блюда, — с придыханием негромко проговорила Вероника, скользя рукой вверх по вытянутой шее, невольно зарываясь в тёмные мягкие волосы, заставляя его едва ли не замурчать от блаженства. Арсений не знал, догадывалась ли она о том, что это его слабое место, но она явно была чертовкой ещё той.       — Да, — шумно выдохнул сквозь зубы от того сексуального напряжения, которое медленно, но уверенно окутывало, он был уверен, не только его.       Вероника немного подалась вверх, аккуратно выпрямляясь, но из-за заторможенной реакции Арса практически вжалась в него, и пути назад не стало ровно в тот момент, когда его тёплые ладони опустились на поясницу, словно фиксируя их в таком положении. Зрительный контакт не прерывался, точно так же как и не пропадало размеренное дыхание. Ника всегда думала, что глупое понимание того, что мир помимо глаз напротив плывёт, а после и вовсе перестаёт существовать — это бред, но сейчас она не видела ничего кроме глаз цвета морской глади, глядевших, казалось, практически в душу.       Аромат поистине мужских духов ударял по рецепторам и кружил голову, заставляя даже самых пассивных бабочек внизу её живота плясать от одного понимания: она в надёжных руках, в надёжной компании. Это радовало, но в то же время даровало странное чувство, неприятно тянувшее в районе груди.       — Ужин, — напомнила с улыбкой Вероника, когда заметила, как его взгляд метнулся к её пухлым губам, что не на шутку её испугало.       — А, да… точно, — выпуская из объятий, согласился Попов, растерянно кивая и пряча руки в карманах тёмных брюк.       Девушка сдержанно улыбнулась и первой направилась к их столику, где дымились только что приготовленные блюда. Пусть она пыталась вести себя непринуждённо, но внутренний голос едко давал понять, что этот её быстрый шаг был «мнимым побегом» избежать неловкости и того в душе, что вызывало присутствие Арсения.       Только она схватилась за спинку стула, как её нагнал мужчина и уверенно, пускай и ненамеренно накрыл своей ладонью её же, создавая очередной неловкий момент, которого можно было избежать, если бы не забывчивость Ники насчёт джентльменства мужчины и определённого этикета.       — Спасибо, — благодарно вздёрнутые вверх уголки губ теплом отозвались в груди Арса, который лишь кивнул, присаживаясь напротив и беря уже налитое вино в бокале. — За вечер?       — За вечер, — с улыбкой подтвердила девушка, аккуратно ударившись бокалом о его бокал. Казалось, что этот звук растворился в едва ощутимом напряжении между ними.       — Можно личный вопрос? — взял слово он, когда Ника лишь успела поставить бокал вина и потянуться руками к приборам. Арсений излучал уверенность, но без лишнего давления, что давало понять — ответ «нет» он спокойно примет без всяких неловких пауз и улыбок.       — Попробуй, — острые уголки губ вновь взлетели вверх в подобии улыбки, а зелёные глаза блеснули огоньком вызова, который мужчина прекрасно уловил. Веронике всё ещё было странно находиться подле мужчины, которому впервые за долгое время удалось растормошить те придушенные чувства внутри, которые она тихо и упрямо зарекалась не чувствовать в тот день на кладбище.       — Ты… — его голос захрипел, и Ника догадывалась, что скорее от нервов, нежели от других факторов. Арсений на неё не смотрел, глядел на свою правую руку, крутившую нож для мяса. — Ты до сих пор не отпустила Романа? — вопрос был словно гром среди ясного неба, точнее среди прекрасного новогоднего вечера. Впрочем, этого стоило ожидать.       Девушка мягко улыбнулась, пытаясь скрыть нервозность, а после тяжело вздохнула, отводя взгляд куда-то в окно. Там снег кружился в едва заметном танце зимы, радуя прохожих своим присутствием в этот большой праздник. Неловкость и напряжение между ними исчезли по щелчку, а вот страх и внутренняя тоска окутали не только Нику, но и ауру вокруг неё.       — Он мой муж, Арс, и моя первая серьёзная любовь — такое не забывается и не отпускается.       Мягкость улыбки изменилась печалью. Медленно она возвела на него взгляд, скрывая всю боль, что таила в себе.       Мужа не было уже три года, он не застал даже рождение Славика, сына, о котором очень сильно мечтал. Он был спасателем, и во время одного из вызовов, где горел жилой дом, он, как всегда, был на передовой, выводил людей. И в последний момент, когда он вернулся проверить, нет ли больше людей, его привалило горящими балками. Спасти не удалось, несмотря на то, что врачи три дня боролись за его жизнь в реанимации — ожоги покрыли больше восьмидесяти процентов тела, а полученные переломы повредили внутренние органы.       Вероника тогда была на пятом месяце беременности, и чтобы избежать выкидыша, начальник подразделения сначала оповестил Алину о случившемся, попросил её приехать и быть поддержкой сестре в трудную минуту. Но это не помогло и не уберегло от истерики и трясущихся рук. Виноградова-старшая всегда ненавидела работу мужа, поэтому, когда принимала за мужа медаль «За спасение погибавших» посмертно и слушала искренние соболезнования генерала-полковника МЧС России, ей хотелось истерически рассмеяться и бросить эту вещицу прямо в лицо мужчине, яростно проговаривая, что это не вернет её Рому.       Но в тоже время она прекрасно понимала, что Роман сам выбрал этот путь спасения людей, всегда туда рвался и желал приносить пользу государству, и она знала, на что шла, соглашаясь стать его женой. Вероника сама выбрала этот крест, и до конца своих дней будет его нести.       — Он уже три года как умер, Ник, — слова прозвучали негромко, без упрека, просто словно попытка напомнить и воззвать к здравому смыслу. Девушка дёрнулась, возвращаясь в реальность, а после приподняла уголок губ.       Но и самого смысла было достаточно, чтобы девушка напряглась и поджала пухлые губы в тонкую линию.       — И ты не должна до конца жизни носить обет безбрачия, — Арсений не понимал, что им руководило в этот момент, но ему было трудно промолчать. — Не спеши на меня злиться… Я не говорю, чтобы ты прямо сейчас встала и бросилась первому встречному на шею, но и крест на себе ставить не нужно, — его голос завораживал, и Виноградова, хотевшая грубо отрезать продолжение этой темы, продолжила молчать, внимательно смотря в глаза напротив. — Ты чертовски красивая, Ник… — лёгкая улыбка тронула его уста, огоньки восхищения загорелись в глубине непроглядных зрачков. — Невероятно умная и просто прекрасная девушка… — Арс говорил тихо и размеренно, позволяя ей осознать, впитать, как губка, и главное — поверить, принять сказанное. — Одна из самых необычайных в хорошем понимании женщин, которых я знаю и знал в своей жизни…       От этого становилось тепло в груди. Вероника давно не слышала таких слов и такой искренности от мужчины, с тех пор, как крышку гроба начали засыпать землей. Она не позволяя себе слышать и прирубала на корню любые попытки, ведь… Ведь это было правильно. Так ей казалось, по крайней мере. Ведь сейчас, глядя в чистосердечные глаза Арсения, слушая его бархатный голос, Ника понимала, как ей этого не хватало и как на самом деле в этом нуждалась.       — И, быть честным, я прекрасно понимаю, почему Роман тебя полюбил, — медленно его ладонь накрыла её, согревая теплом. От неожиданности она вздрогнула, но не позволила себе оторвать взгляд от напротив сидящего. — Но я больше чем уверен, что он бы не хотел, чтобы ты больше не почувствовала любви… Не хотел, чтобы ты осталась одна, а Славик рос без отца…       Он поймал её глаза и увидел проступающую слезливую пелену, которой совсем не хотел добиться своими словами.       Временами, когда они собирались где-то большой компанией в Подмосковье, он с некой грустью подмечал отчуждённость Ники от мужского внимания, которое желали проявить многие, ведь она поражала не только своей красотой, но и эрудированностью и остроумием. Девушка всегда убегала, стоило начаться глупой игре в бутылочку на желания или блоку танцев, словно убегала от того, что сидело внутри неё.       Впрочем, никто, кроме грустно глядевшей на пустующее место сестры Алины и Арсения, не замечал ухода Вероники. Частенько её в это время можно было найти на заснеженной веранде с ненавистной ей сигаретой, которые она воровала у Антона из кармана. Почему-то Попов считал своим долгом составить ей компанию. Тогда они подолгу стояли вместе, глядели на зимний лес, виднеющийся по другую сторону озера, время от времени затягивались дымом и молчаливо делили свои не слишком радостные, порой болезненные мысли на двоих.       Слишком интимные моменты, к которым они, не сговариваясь, никогда не возвращались в Москве.       — Приятно аппетита, Арс, — сквозь сдержанную улыбку наконец-то кивнула Ника, тут же утыкаясь взглядом в свою пасту. Сердце слишком громко стучало, едва ли не выпрыгивая из груди, на глазах были едва заметные слёзы, а руки подрагивали.       Арсений был прав, и искать его словам опровержение становилось всё тяжелее и тяжелее.       Да и вечер теперь казался не таким лёгким, как планировалось раньше.

***

      Алина с нескрываемым скептицизмом наблюдала за тем, как Антон задорно рисовал с Кьярой портреты прямо на журнальном столике подле белого мягкого дивана, который она едва ли сумела выкупить первее и с которым она не была готова расставаться из-за акрила, который невозможно отстирать. Челюсти сводило от злости и раздражения, но она молчаливо нарезала овощи для пасты, ведь детей стоило бы покормить, и не тем, что планировал заказать Шастун доставкой. А нормальной едой.       На коврике чуть поодаль игрался Слава, перебирая в руках большие детали конструктора, пытаясь что-то из них сделать.       — Алин, тебе точно не нужна помощь? — в который раз спросила Кьяра, оторвавшись от рисунка. Она всё ещё хотела помочь приготовить ужин, но Виноградова, стараясь звучать как можно спокойнее и не агрессивно, отрезала, сказав, что паста делается очень быстро. Конечно, это был совсем не новогодний ужин, но и праздничной атмосферой в квартире не пахло.       — Я уже почти закончила, маленькая, — уголками губ улыбнулась она, позволяя себе немного расстаять при виде этого маленького ангелочка.       — Ну ладно, — спокойно согласилась она. — Кстати, Алин, похоже на папу? — девочка подняла свой рисунок, где был изображён слишком размытый портрет мужчины, который мог оказаться не только «папой», но и «электриком Петровичем» с третьего подъезда. Улыбнувшись её детскому блеску в голубых глазах, Виноградова кивнула.       — Очень.       — Тогда хорошо, осталось тетю Нику дорисовать, — со вздохом подвела итог Кьяра, принимаясь за работу. Эта фраза заставила застыть что Антона, что Алину, изумлённо переглянувшись.       — В смысле?       — Ну так, они же вместе на свидание пошли, дядя Антон, — словно это было и ослу понятно, вскинула плечами девочка.       — Кто тебе это сказал?       — Ну как же? Нас обоих оставили на вас, а свидание в одно и то же время, — коряво объяснила свою точку зрения Кьяра, и тут же негромкий и уже более расслабленный смех наполнил комнату.       — Мелкая, это так не работает, просто совпало. Поверь, — отмахнулся от неё Антон, даже не особо задумываясь над этим, ведь Арс и Ника — это был бред сумасшедшего. Попова-младшая бросила взгляд на Алину, которая тоже умилялась детской наивности и, вскинув плечами, продолжила рисовать, оставаясь при своём мнении.       — Дядя Антон, а кого ты рисуешь? Это Алина?       Девушка тут же вытянулась, словно по струнке, бросая вопросительный и в неком роде насмешливый взгляд в их сторону. В любой момент было приятно узнать, что ты всё ещё являешься музой любимого человека, даже в моменты ссор и непониманий. Антон, который, видимо, не ожидал такой подставы от девочки, быстро взял себя в руки и, стойко выдержав взгляд Виноградовой, улыбнулся:       — Это Вика, моя старшая сестра. — Обман был так себе, ведь Виктория была брюнеткой, но Алина общалась с ней так редко, что не заметила лукавства. Сейчас в её состоянии подозрения и обиды она была готова верить в любую правду и неправду, накручивая себя как можно больше.       — Понятно, — как-то недовольно протянула Кьяра, вновь возвращаясь к своему рисунку. — Блин, у меня глаза не получаются. Помоги, а?       Антон с улыбкой кивнул, а после, подхватив палитру акрила, переклонился через подлокотник дивана, чтобы исполнить просьбу девочки. Он очень любил играться с детьми, ведь по своей натуре был беззаботным весельчаком, и если бы можно было, то Шастун всю бы жизнь оставался ребёнком, наслаждаясь этим прекрасным временем.       — Аккуратней, Кьяр!       Всё произошло очень быстро, отчего эффект замедления мира пришёлся на следующие минуты осознания. Вскрик Поповой, грохот и маты Антона сменились абсолютной тишиной. Алина изначально непонятливо свела брови, пытаясь понять, что же случилось, а после изумлённо приоткрыла пухлые губы, замечая, как по подлокотнику белоснежного дивана растекалась вся палитра цветов акрила, которые отмыть было нереально. Даже с чёрных вещей, а здесь практически новый белоснежный диван.       Кьяре, которая по-детски приложила ладони к губам в удивлении, показалось, что она увидела, как левый глаз Алины дёрнулся, а рука непроизвольно сжалась в кулак. Медленно она перевела взгляд на Антона, замечая его серую футболку в таких же разводах — этот идиот не удержал краски и всё вывернул на себя и бедный диван, благо не зацепил мелкую. Алина поймала тот момент, как он, осознав, что наделал, испуганно выдохнул и открыл рот, чтобы уже оправдаться, как резко подхватился на ноги, забывая все слова на свете.       Девушка медленно вытерла бумажным полотенцем руки, не отрывая взгляд от дивана, подмигнула испугавшемуся Славику, и вновь вернула внимание на свою внутренюю боль.       — Алин, прости, я…       Девушка уставшим разбитым взглядом смотрела на большое разноцветное пятно, растекающееся на белоснежном диване, и больше ни на что не реагировала, ведь в этот момент она видела, как все её старания купить этот диван исчезали, словно канули в Лету. Да, это была странная глупость, не стоившая и такой большой ссоры, но последние дни и разногласия накатывали снежным комом — просто стечение обстоятельств.       — Алин… — негромко позвал Антон, всё же решившись дотронуться до её плеча. Виноградова молниеносно метнула на него безэмоциональный, разочарованный взгляд, невесело усмехнулась, а после поспешила прочь из гостиной, перед этим выключив конфорку.       Парень с грустью во взгляде проводил её до самого выхода из комнаты, а после не сдержался и шлёпнул себя по лбу от осознания того, каким кретином он был. Хотел сделать назло, а получилось ещё хуже. Лучше бы Алина накричала на него до сорванного голоса, нежели с обманчивым спокойствием и безграничной безэмоциональностью скрылась в спальне.       — Ты еблан, Антон, — негромко поставил себе диагноз Шастун, опуская взгляд на измазанный в акриле когда-то белоснежный подлокотник дивана. — Еблан…

***

      — Ты веришь в то, что с кем Новый Год встретишь — с тем его и проведёшь? — сквозь небольшую улыбку тихо спросил Арсений, идя в ногу с рядом шагающей девушкой. Вероника втянула носом как можно больше морозного воздуха, который тут же колючками начал впиваться в гортань и лёгкие, а после улыбнулась, рассматривая ярмарочные декорации. Они переливались всеми цветами радуги, согревая маленького ребёнка внутри неё, который всегда был в восторге от Нового Года и всей этой атмосферы семьи и счастья.       Вообще идея прогуляться рождественской улицей, пестрящей различными огоньками, салютами и хлопушками изначально показалась Арсу глупой, но сейчас, видя, как светились темно-зелёные глаза спутницы, он понимал, что ошибся. Прогулка — это хорошо, когда есть на что поглядеть, а глядеть было на что. Вероника была чертовски прекрасной среди этой атмосферы русской зимы с расписным платком на голове и в сером пальто, которое напоминало моду восьмидесятых в СССР. Розовые от мороза щёчки, обветренные пухлые губы и густые ресницы, на которых время от времени находили своё окончательное пристанище снежинки. Словно Настенька из «Морозко».       — Не знаю, — беззаботно вскинув плечами, начала Ника. — Быть честным, последние три года я встречаю его со Славой, бутылкой шампанского и нашим президентом, который беззвучно что-то вещает с телевизора, ведь слушать ту муть — невозможно, — мужчина лишь нахмурился, порываясь уточнить, почему такой расклад, но не успел, ведь она тут же продолжила: — Но весь год меня окружают и семья, и друзья, и партнёры по работе, и безнадёжные ухажеры, и…       — И много? — всё же вырвался из его груди колкий вопрос с неопределённой интонацией, отчего Попов тут же поджал обветренные губы, запоздало себя одёрнув. Но Арсений не был бы Арсением, если бы не решил идти до конца. Да, неуверенность била верхом, но это было внутри, главное — переубедить внешне. Приняв как можно более спокойную улыбку, он словил её недоумённый взгляд, ведь Веронику сбили с мысли, и ей немного трудно было понять, что к чему. — Ну… ухажеров?       Девушка, удивлённая вопросом, остановилась буквально через пару шагов прямо под фонарём между двух ярмарочных домиков, украшенных новогодними огоньками и целой тучей дождика. Медленно обернулась и устремила вопросительный взгляд из-под пушистых ресниц на мужчину. Арс был готов поклясться, что увидел, как в её изумрудах разгорелись, помимо изумления, огоньки интереса и лукавства.       Вероника подолгу глядела в его голубые глаза, пытаясь увидеть там не только ясность летнего неба, но и ясность его поступков и вопросов. Она не была глупой и понимала, что весь вечер Арс делал неоднозначные вопросы, флиртовал и был очень обходителен, но это ведь ничего не значит? Он сам по себе очень галантен и просто такой… просто такой.       Но то ли выпитое вино, то ли магия Нового Года, которая прямо сейчас снежинками опускалась вниз в прекрасном танце, то ли просто его слова, которые подействовали на неё, словно катализатор, но Вероника не сумела сдержаться, чтобы не спросить:       — Если скажу, что много — будешь ревновать?       Но, казалось, что даже такое не могло выбить из колеи Арсения. Тот медленно растёкся в искренней, уютной улыбке, отчего подле глаз появилась россыпь морщин. Всем своим видом он показывал уверенность в своих действиях, но это было ничто по сравнению с тем, как тряслись струны его души внутри, а также руки в кожаных перчатках, спрятанные в карманах пальто.       Напряжение между ними после того вопроса, который ему стоило всё же сдержать и не задавать прямо в лоб, всё ещё ощущалось, но не так остро, как ранее. За два часа, которые пролетели, словно любимая песня на повторе, они не заметили, как сблизились и перешли со стадии «знакомые-друзья» в стадию «друзья-невинный-флирт».       — Виноградова, я тебя всегда ревную, разве это не видно? — шёпот негромкий, вкрадчивый, с нотками вызова и мнимого флирта, который теперь он старался не проявлять слишком явно. Было ли это правдой? Арс и сам не понимал, но всегда лучше себя в этом убедить и не искать проблем на пятую точку. Так ведь? Хотя, как говорят: «В каждой шутке есть доля шутки».       — Не особо, — и вот тут уже чётко звучал вызов, который было трудно не уловить. Вероника за него себя не корила, до конца не осознавала, лишь ощущала адреналин, бегущий по крови. Странное чувство, зарождающееся внизу живота, прочной стеной оттеняло здравый смысл и вечный испуг куда-то далеко, уступая место потаённым желаниям.       Попов медленно расплылся в невесомой, в некой степени даже смущённой улыбке, а после искренне рассмеялся, слегка склоняя голову набок, при этом не переставая рассматривать сощурившуюся спутницу, которая сейчас выглядела чертовски прекрасной и боевой. На тёмных волосах, выглядывающих из-под повязанного на голове платка, была россыпь снежинок и, если приглядеться, можно было бы заметить созвездие Амура.       Трудно было не флиртовать, игнорировать симпатию, которая проявлялась по отношению к сестре девушки друга (сложная схема, можно просто — к подруге), но Арс пытался не переходить (игнорировать) особо границы, не давить, ведь видел сквозь блики радости ту тоску по мужу, слышал между слов боль.       В его понимании Вероника была очень сильной. Роман не увидел даже их сына, и она все эти три года сама, одна поднимала Славу на ноги, никогда не жаловалась и пыталась всегда быть лучше всех окружающих её мамаш и отцов. Арс понимал, что вряд ли бы сумел пережить смерть Алёны, при этом оставшись с её маленькой копией на руках. Спился бы — однозначно.       Конечно, он прекрасно понимал её отчуждённость в любовных делах. Боялась вновь обжечься, да и раны по мужу не до конца затянулись. Просто Попову было жаль: Нике было всего тридцать один, она была красива, умна, добра — ей бы не ставить на себе крест и искать того, кто вновь подарит ей чувство тепла от любовного очага, но она как раз занималась тем, что закрывалась от внешнего мира.       — Почему последние три года ты сама встречала Новый Год? — неожиданно спросил Арсений, когда смех и веселье сошло на нет.       — Алина с Антоном — у них ведь годовщина, а уехать к родителям было трудно из-за погодных условий. Друзья со своими семьями, и так получалось, что оставалась я и Славик одни, — голос Ники был полон спокойствия, и казалось, что это её совсем никак не волновало, но мужчина видел тоску в неимоверных изумрудах, которые затягивали с собой в умиротворённость хвойного леса.       — И ты никогда не пыталась ни с кем…       — Нет, — прерывая щекотливый вопрос на корню, более нервно улыбнулась Виноградова. В один момент она развернулась на одних пятках и направилась в сторону главной площади с ёлкой, словно пытаясь избежать не только Арса, но и неприятных раздумий.       Мужчина не успел ничего и сказать, лишь схватить аккуратно за локоть, заглянув в самую глубину зрачков. Ника была словно напугана этим вопросом, точнее самим пониманием, что может произойти в её маленьком мирке после осознаний некоторых вещей. Ей не хотелось принимать то, что после смерти мужа жизнь должна продолжаться. Только не после Ромы.       Попов сдавленно сглотнул, понимая, что не этого хотел добиться своим вопросом. Приоткрыв бледно-розовые губы, он уже хотел что-то сказать, но не успел.       — Эй, молодые люди! — внезапно их окликнул приятный голосок женщины. Арс с Никой дёрнулись, недоумённо переглянулись, а после обернулись к женщине лет пятидесяти за прилавком ярмарочного домика.       — Молодые? — усмехнулся Попов себе под нос, тут же словив насмешливый взгляд сегодняшней спутницы. — Да, что Вы хотели? — пытаясь звучать как можно спокойнее и дружелюбнее, спросил он. Лишь сейчас, оглядевшись, он заметил, что некоторые уже начинали шептаться, видимо, узнав в нём медийную личность. Это было не к лучшему, ведь сердце адски билось, словно на американских горках, а недосказанность между ним и Никой — не пугала, но заставляла насторожиться.       — А негоже традиции нарушать, — с широкой улыбкой ответила женщина, подперев рукой подбородок.       — Какие тради… — договорить свой вопрос Веронике не удалось, ведь, заметив, как продавщица кивнула головой вверх, тут же проследила взглядом. На фонаре, под которым они с Арсом спокойно беседовали (флиртовали), висела притрушенная снегом омела, украшенная бантиками и колокольчиками, словно в старых голливудских фильмах 90-х. — Блядь, — не сдержалась девушка, как-то неверяще улыбнулась и столкнулась глазами с не менее изумлённым спутником.       — Вот так вот, молодежь, — в тоне женщины был лишь один позитив и словно те нотки магии из русских новогодних сказок.       — Бабуль, мы не пара, — уверенно изрекла Ника, заметив всю озабоченность на лице Арсения, а также, собственно, причину такого поведения — узнавшие его люди понемногу начинали притормаживать свой шаг, останавливаясь за пару метров. — Я замужем, вот, — она показала правую руку, где до сих пор красовалось обручальное кольцо, напоминающее о трёхлетней боли и неприятном титуле «вдова», — у моего друга дочь. Да и западная это традиция, бабусь, у нас никогда такого не было.       Пожилая женщина лишь лукаво усмехнулась, сощурившись так, что едва было видно глаза. Должно быть, она хотела что-то сказать в защиту этой традиции или попытаться уличить пару во лжи.       — Эх, ладно, — вздохнула наигранно тяжело она, а после махнула рукой, подзывая. — Поди сюда, милая. Иди, не бойся. Хочу чаем угостить за то, что в неловкое положение поставила…       Вероника на пару секунд зависла, раздумывая над тем, что ей делать, а после взглянула на Попова, который всё ещё выглядел немного потерянным, озабоченным. Легонько кивнув, она ступила шаг, но лишь почувствовала, как большая рука в кожаных перчатках сжала её локоть, останавливая.       — Всё хорошо, — улыбнулась Ника, заметив обеспокоенность в голубых глазах, глядевших в упор. — Иди лучше сфоткайся с фанатками, — мотнула подбородком в сторону двух девушек, неловко переминающихся с ноги на ногу у соседнего ярмарочного домика и не решающихся подойти.       Мужчина ещё раз провёл по ней взглядом, а после всё же отпустил руку, уходя к фанаткам, которые моментально стушевались. В один момент Нике стало неимоверно холодно, и не из-за того, что её насквозь продул очередной порыв ветра. Она пыталась не думать о том, что это из-за самого Арсения, его прикосновений и присутствия, но подсознание упрямо об этом напоминало.       Опомнившись и перестав смотреть в спину спутника на вечер, Вероника натянула милую улыбку, направляясь к продавщице. Поправив зимнее пальто, она остановилась перед небольшим окошком, рассматривая различные вкусности наподобие имбирных пряников и карамельных конфет, а после окинула взглядом и саму владелицу этих лакомств.       Это была невысокая добродушная женщина лет пятидесяти с ласковым, казалось, понимающим взглядом тёмных глаз и лукавой усмешкой. На ней был свитер и тёплая вязаная в три толстых кроя жилетка, забавные перчатки без пальцев с зайчиками и набор из серой шапки и шарфа, которые — Вероника была уверена — необычайно согревали. От неё веяло странным теплом, словно в ней таилась толика мудрости вселенной. Некая магия.       — Ты уж прости меня за мою некую наглость, хотела как лучше, дочка, — сухие губы изогнулись в спокойной улыбке, которая по-странному успокаивала и вызывала чувство спокойствия. — Вот, с чабрецом и мятой, сама сушила с лета, — женщина протянула два больших стаканчика приятно пахнущего чая, который уже хотелось испробовать.       — Ничего, всё нормально. Вы ведь не знали…       — Но вот что я тебе скажу, — придержав второй стакан, тем самым заставив Нику встрепенуться, поднять взгляд и встретиться с глазами продавщицы. — Чтобы увидеть красоту Нового Года, нужно провести его с любимым человеком, а чтобы увидеть любимого человека — стоит забыть о прошлом, — невольно тёмные глаза женщины устремились на обручальное кольцо, словно она знала, что второй обладатель такого же давно под землей, а от него осталась лишь тоска в сердце и маленькая копия с большими голубыми глазами. От внезапности Вероника застыла, немного приоткрыв обветренные губы. — С Наступающим, милая.       Девушка глупо кивнула, скорее на автомате, нежели от понимания всей ситуации. Она глядела в тёмные глаза продавщицы и видела там свет, которого порой не хватало во тьме своих мыслей, что любили накрывать посреди глубокой ночи. Не было понятно, откуда эта женщина знала о смерти её мужа, но было видно, что в её фразе был главный упор на это. Так же и то, что стоило принять это понимание и оглядеться вокруг в поисках того, кто вновь поможет стать ей «любимой».       Женщина ничего не говорила, лишь мягко улыбалась, словно по-матерински, и пыталась своим взглядом вселить ей как можно больше уверенности в том, что отпусти она прошлое — всё встанет на свои места. Вероника не верила в колдунов, знахарок и ведьм, но сейчас в её голове крутилось чертовски много вопросов, которые она не решалась озвучить. Что-то не давало ей этого сделать.       — Ник, нам пора идти, — неожиданно ворвался в её раздумья голос Арсения, и она дёрнулась, в неком дурмане повернув голову налево. Девушка постепенно вернулась в реальность, замечая, что рядом стоящий мужчина своей неловкой усмешкой на губах спрашивал: «Всё ли нормально?»       — А? Да… Да-да, — спохватилась Ника, отметая все свои мысли и раздумия в сторону. — Это тебе, кстати.       — О! Спасибо, — на пару секунд он мазнул улыбкой по странной женщине, которая от этого лишь лукаво усмехалась, натирая большой самовар. — Хорошего вечера и с Наступающим, — махнул на прощание Арс, протягивая второй локоть Виноградовой, чтобы она за него схватилась. Она сделала это всё ещё на автомате, ведь до сих пор не могла отойди от сказанных этой бабулькой слов.       Они не отпускали, нагнетая внутри большим снежным комом, который словно давно ждал малейшей капли катализатора, которым послужил странный совет ярмарочной продавщицы. Ника не понимала почему, но только сейчас она заметила, как тепло было подле Попова и как исчезали мысли о Романе. Она вспомнила о нём лишь раз за этот вечер, когда Арс сам о нём спросил, и всё. А это было… странно.       Продавщица запоздало положительно кивнула подбородком вдогонку, прикрывая глаза на пару мгновений. Она с неким счастьем глядела на тех, кому лишь предстояло узнать настоящих себя.

***

      — Блядский нахуй!       Громкий голос Антона и последующий за ним грохот не на шутку заставили Алину, которая продолжала играть в обиженку, напрячься. Она моментально нахмурилась, и бросив взгляд на недоумённо сведённые бровки домиком Кьяры, играющей со Славиком, выпрямилась, направляясь в сторону ванной. За этот час, который она нарочно его игнорировала и вообще пряталась в спальне, Виноградова обдумала происходящее и всё равно ни к чему не пришла.       Она любила. Очень сильно. Но как только Алина была готова помириться, он делал какую-то вещь, отбивающую любое желание. Например, как с диваном.       Устало вздохнув, она завернула за поворот квартиры.       — Антон, какого ху… — девушка запнулась, останавливаясь в дверях ванны.       Парень завис, аккуратно повернул голову и смущённо улыбнулся, позволяя Алине увидеть весь объём проблем, который принесла его очередная попытка исправить ситуацию. Шастун сидел на бортике большой ванны, в которой лежал снятый грязный подлокотник дивана, рядом стояли все химические средства, которые, видимо, вообще были дома, и половина которых вообще была запрещена к тому, чтобы попадать на голую кожу без защитных перчаток. В руке была жесткая мочалка. Но это было полбеды, учитывая то, что сам Антон был практически весь мокрый и в пене, явно не пойдущей на пользу его организму, который был склонен к аллергиям.       Виноградова поймала его нелепую улыбку в виде приподнятого уголка губ, заметила искреннее сожаление в зелёных глазах и вину, которую он хотел искупить, искреннее желание всё исправить. После её взгляд наконец-то метнулся к тому, что вызвало такую бурную реакцию — руки под локоть, а также лицо были усыпаны красными пятнами, которые ясно давали понять то, что пошла аллергическая реакция.        — Что ты делаешь? — пытаясь звучать равнодушно, спросила она, облокачиваясь плечом о дверной косяк и при этом складывая руки на груди. Сердце всё также стучало, выражая взволнованность и страх за любимого человка. — Акрил не отмывается, тем более спустя час после высыхания, — даже в этом твёрдом голосе прекрасно слышались нотки волнения за Антона, которого хотелось отругать за пренебрежение правилами использования домашней химии. Пятна продолжали появляться и на шее, а на руках некоторые начинали кровоточить.       — Я просто подумал, что ты… Что ты расстроишься, если…       — Я расстроилась в тот момент, когда согласилась пойти с тобой на свидание три года назад, — тяжело вздохнула она, всё же подходя ближе. Аккуратно отложила химию в сторону, указала взглядом откинуть мочалку, а после медленно, чтобы сильно не задеть раны, потянула футболку вверх, помогая парню избавиться от мокрой вещи. — Пошли за мной.       Бросив уставший взгляд на попытки Антона сделать благое дело и поняв, что ей придётся потом ещё это убирать, Виноградова поспешила на кухню, чтобы вытянуть аптечку и все противоаллергические средства. Сзади хлюпал мокрыми ногами парень, и она прекрасно чувствовала, как её спину пронзает его внимательный взгляд.       Алина в пару движений достала большую коробку, в которой держала лекарства, вытянула лоратадин, спасатель, перекись и цитрамон. Кивнув головой на барный стул, чтобы он присел для её удобства, она мазнула сожалеющим, обеспокоенным взглядом по его покрасневшим конечностям. Выдавив по одной таблетке лоратадина, как противоаллергического средства, и цитрамона, как обезболивающего, она положила их на протянутую ладонь Шастуна, наливая в стакан воды.       — На кой ёбаный хрен ты начал делать то, что тебя не просили? — тихонько возмутилась она и оторвала немного ваты, чтобы стереть кровь. Стараясь на него не смотреть, Виноградова открыла крышечку перекиси.       — Я тебя расстроил и хотел исправить… ай, блядь… ситуацию… Но всё равно оказался ебланом… — он болезненно зашипел, когда дезинфицирующее средство попало на открытые раны. Девушка поджала губы в тонкую линию, аккуратно обрабатывая кровоподтёки, а после, поймав его сожалеющий перекособоченный взгляд, недовольно цокнула и начала бережно дуть на ранку.       Шастун улыбнулся. Глядя на её бережность, ласку и нежность, на то, как она аккуратно это делала, он понял одно — Алина была идеальной. Даже в момент ссоры, где он несколько раз подряд налажал — она была рядом и, засунув обиду глубоко внутрь, помогала ему.       Она ничего не ответила на его оправдание, а он, хоть и желал услышать её голос, решил наблюдать за ней и её плавными движениями, наслаждаться заботой и в который раз понимать, что ему невероятно повезло.       Антон всё ещё не понимал, что с ней происходило, что так пошатнуло её душевный покой последние дни, но ему чертовски хотелось узнать и убрать этот фактор, ибо потерять её — значило потерять себя. А он к этому не был готов. И никогда не будет.       — Алин… — голос звучал слишком тихо, но и этой тональности хватило, чтобы она на мгновение застыла, подняв на него безразличный взгляд. Но это было обманом, и он это видел в глубине зрачков, пылающих волнением. — Прости меня за всё…       «Пиздец, приехали…» — с грустью и набирающим обороты раздражением подумала про себя Виноградова, прекратив обрабатывать раны.       — За что именно? — пытаясь до конца отогнать от себя мысли не самых радужных цветов, спросила она. Схватившись за тюбик со спасателем, Алина выдавила немного мази. — Есть то, чего я не знаю? — было странно, как парень не заметил взволнованную дрожь в тонком голосе любимой девушки.       — Есть, но ты всё равно узнаешь скоро, поверь. Просто прости, если я тебя обидел… — он аккуратно поймал её ладонь, глазами скользя по нежной светлой коже, заставляя Виноградову застыть. — Прости… — Он искренне не понимал, что мог сделать и чем разгневал девушку, но хотел как можно быстрее наладить отношения между ними.       Вот тебе и новогоднее желание…       «Вот и в измене признается. Отличный Новый Год… Прекрасный!» — Алина как-то непробиваемо глядела на него и едва ли сдерживалась, чтобы не фыркнуть в голос от его тона и своих неприятных мыслей. Были ещё мысли просто залепить пощечину, даже не пытаясь разобраться до конца в содеянном и в том, что он имел в виду.       — И всё же я не понимаю…       — Славик, отдай, это нельзя брать!       Громкий и возмущённый крик Кьяры прервал смех мальчика, который, словно пуля, влетел на кухню, огибая барный стул, и под испуганный взгляд пары шлёпнулся лицом на пол, поскользнувшись на мокром пятне от ноги Антона. Из его крохотной ручки вылетела небольшая чёрная коробочка квадратной формы, которая, проскользив метр, остановилась у ног изумлённой Алины. Спустя секунду вбежала Попова, застывая практически в дверном проёме и растерянным взглядом оценивая критичность ситуации.       Молчание изумлённой пары прервал плач мальчика, которого Алина рефлекторно, нежели осознанно, тут же подхватила на руки, успокаивающе поглаживая по спине.       — Дядя Антон, я говорила ему не лазить в твоих вещах, но он не послушал, — скорбно, виновато и едва ли не плача протараторила девочка, поднимая коробочку, о которой говорила всё время. — Прости, пожалуйста…        Шастун, только заметив эту вещицу в руках Славы, уже мысленно ударил трижды себя ладонью по лбу, а всё последующее время лишь изумлённо таращился, не в силах хоть что-то сделать. Виноградова словно в замедленной съемке наблюдала, как Кьяра отдавала парню приоткрывшуюся коробочку, в которой поблескивал небольшой бриллиант.       — Антон, что это? — не позволяя допустить себе мысль, что всё это могло значить, тем самым обнадёжив, негромко спросила Алина, боясь самого страшного.       — Пиздец, — только и изрёк парень, зашипев, когда зацепил самым раскрасневшимся участком шершавую сторону барной стойки.       — Антон! — требовательно шикнула в его сторону Виноградова, толкнув в плечо, стараясь причинить как можно меньше дискомфорта. Он вынырнул из своих раздумий и быстро заморгал, фокусируя свой взгляд на девушке, вид которой вовсю кричал о двух вещах: объясниться и заткнуться, ибо с ними в комнате были дети. Антон обессиленно закатил глаза. — Что всё это значит?       Миндалевидные глаза Алины с угрозой в них устремились на парня, который всё также сидел на барном стуле и не знал, куда себя деть. Конечно, он уже был не такой красный и опухший, как десять минут назад, но его всё ещё хотелось обнять и спрятать от всего мира. Славик на руках давно уже успокоился, лишь время от времени причмокивая губками, а Попова-младшая всё также расстерянно переводила взгляд с одного взрослого на другого и обратно.       Антон устало выдохнул, на пару мгновений под внимательный взгляд девушки опуская голову вниз, а после растянул губы в лёгкой улыбке, глядя на неё. Поняв, что без объяснений ему не уйти, он негромко начал:       — Это то, что ты должна была скоро узнать, — разбивая в пух и прах все ужасные догадки Виноградовой, парень вскинул плечами, стараясь выглядеть как можно легче и небрежнее. — Я хотел сделать это под бой курантов, чтобы всё было красиво, но мы с тобой рассорились, потом эти дети…       — Эй! — возмущённо нахмурила брови Кьяра, тут же с упрёком устремив взгляд на Антона.       — Без обид, но с вами романтика не та, — развёл он руками, на пару мгновений скосив взгляд на девочку. Попова едва заметно качнула головой, нехотя соглашаясь с этим, а после кивнула на всё ещё напряжённую Алину, которую бы стоило успокоить. — Так вот… — опомнился он, открывая крышечку до конца и позволяя всем узреть аккуратное тоненькое обручальное колечко с небольшим алмазом. — Ты станешь моей до конца жизни, Алин?       Виноградова изумлённо приоткрыла пухлые губы, пытаясь понять, в какой момент выпрыгнет Пельш с криком: «Это был розыгрыш!», и она проснётся. Когда состояние шока прошло, нервно хохотнула, опуская ладонь на лоб, и глупо улыбнулась.       — Так ты себя странно вёл из-за этого? — кивнув подбородком на украшение, поспешила уточнить Алина.       — Видимо, — небрежно вскинул плечами Антон. — Так что? — несмотря на всю комичность и расслабленность ситуации, он внутри сгорал от неуверенности и того, что может прозвучать твёрдое «нет». Парень часто раздумывал над тем, что будь он девушкой и ему бы предложили встречаться с ним же, то он даже под дулом пистолета не согласился бы терпеть все загоны, детские идеи и характер. А Алина это делала, и даже любила, показывая это своими действиями.       Её нельзя было терять. Никогда и ни за что.       — Какой же ты кретин, Шастун, — понемногу расплылась в усталой, но насквозь пропитанной искренностью улыбке. — Да… Конечно, да.       Этих слов уже было достаточно для того, чтобы зажечь внутренний фитиль парня. Его глаза мгновенно потеплели и подле них появилась россыпь морщин, которые давали понять — Антон счастлив. Аккуратно он надел на безымянный палец кольцо, а после там же оставил нежный поцелуй, заставляя тело покрыться блаженными мурашками.       — Пизец, — неожиданно издал Славик, привлекая внимание отдающейся такому трепетному моменту паре. Глаза Алины изумлённо расширились, позволяя Антону заметить в них лёгкий испуг и растерянность.       — Что ты сказал, солнышко?       — Пизец! — весело повторил мальчик, хлопнув крохотными ладошками по её плечу. Виноградова издала звук, похожий на бульканье, а после перевела взгляд на не менее шокированного Антона, прекрасно понимающего, что с ним и его языком сделает Вероника. Хотя, наверное, сначала сама Алина, как тетя мальчика и та, на которую Ника оставила своего сына.       — Нам от твоей мамы так точно, Слав… — обречённо выдохнула Алина, но, заметив огоньки озорства в зелёных глазах напротив, искренне рассмеялась, понемногу осознавая абсурдность ситуации.       Всё же вечер был не так уж и плох.

***

      Всё же прогулки зимним вечером, когда огни города с некой теплотой освещают всё вокруг, когда снег в лёгком танце сказки опускается вниз, когда уют и счастье дарит каждый прохожий, Вероника любила больше всего.       В такие моменты она забывала о всех своих проблемах и просто отдавалась атмосфере вокруг. Почему-то зима у неё всегда вызывала тёплые эмоции и особую грань счастья, которой хватало, чтобы пережить все невзгоды.       В восемь мама водила их с сестрой на горку, где они радостно бесились, съезжали, лепили снеговика и играли в снежки. В двенадцать она впервые поцеловалась с мальчиком под идущим снегом, а в четырнадцать услышала: «Я люблю тебя». В восемнадцать под главной ёлкой лучший друг сделал предложение своей девушке, вызывая невероятный восторг и счастья внутри Ники. В двадцать четыре она поскользнулась на коньках и упала в заботливые руки тогда ещё незнакомца Романа, тем самым невольно познакомившись. В двадцать шесть он сделал ей предложение на рождественской прогулке, а…       …а в двадцать восемь она впервые встречала Новый Год без него, почувствовав всю горечь зимы.       Грустная улыбка вновь отразилась взлетевшими уголками губ, рука задрожала от нервов и отрицательных чувств, наполнивших её.       — Я боюсь, что, позволив себе отпустить Рому, мне никогда не удастся вновь ощутить спектр всех положительных эмоций.       Арсений вздрогнул от внезапного, но тихого голоса, который прервал умиротворённую тишину поздней прогулки. Он аккуратно повернул голову к девушке, идущей рядом и сжимающей его локоть, в попытке поймать её взгляд, но она смотрела прямо. Вероника понимала, что стоило ей столкнуться взглядами с Поповым, как вся та хлипкая уверенность, с которой она была готова рассказать свои переживания, исчезнет.       — Порой я ловлю себя на мысли, что тот или иной парень, мужчина, нравится, и я бы хотела узнать его поближе, но… — Виноградова закусила нижнюю губу, собираясь с силами, чтобы впервые признаться в первую очередь самой себе, — но я не могу с собой ничего поделать и переступить через себя… Я боюсь полностью остаться одной. Боюсь, что ничего не получится с новым мужчиной и я останусь одна… Даже без тех чувств к Роману, которые подпитывали меня хоть как-то, — грусть, исходящую от девушки, трудно было не ощущать.       В один момент мужчине захотелось крепко прижать девушку к себе и забрать весь её страх. Он не знал как, но ему хотелось помочь Веронике. Очень. Она заслуживала счастья, даже ещё больше, нежели остальные, ведь столько испытаний, что она стойко вынесла, вряд ли бы выдержали остальные. Она была чертовски сильная и это стоило не только восхищения, но и людского тепла. Стоило любви и настоящего счастья.       — Поэтому я и не подпускаю никого, Арс.       Наконец-то она обратила на него свой взгляд: такой чистый, полный грусти и глубокой тоски, которая уже полностью обвила её душу. На устах лёгкая усмешка, но насквозь пропитанная болью и усталостью, — и это было хуже всего.       — Ты настолько не уверена в себе или в тех парнях, которые тебе нравятся? — логичный вопрос вырвался из его груди быстрее, нежели он до конца успел осознать всю резкость и прямоту. Арсений не успел себя одёрнуть и уже хотел замять тему, как вдруг она оценивающим взглядом окинула его, а после едва заметно искренне усмехнулась.       — Откровенно говоря, в некоторых я уверена на все сто процентов…       — Но? — голос Попова едва ли не сорвался на писк. Он закашлялся, ощущая, как напряжение этого момента тугим узлом закручивалось внизу живота. Видимо, он уже слишком близко принимал всю ситуацию к сердцу, отчего странные мысли закрадывались в укромные уголки мозга.       — Но я боюсь первой сделать шаг…       Виноградова сделала два шага вперёд, оборачиваясь перед мужчиной, слегка задирая голову. Его рост, даже учитывая её зимние сапоги на невысокой шпильке, был больше, и это выходило по инерции. Они остановились у подъезда, где находилась квартира ребят, и невольно установили зрительный контакт.       — Таким идеальным девушкам, как ты, Ник, не нужно делать первый шаг, — тон голоса был томным, — тебе нужно просто позволить себе принять его, — аккуратно ладонь Арсения заправила выбившуюся прядь волос за крохотное ушко, невольно дотрагиваясь холодом перчаток к коже, тем самым вызывая мурашки. Вероника не знала, на что хотела это списать: на холод кожи или на трепетность и романтичность момента.       Глубоко в душе она хотела, чтобы второе было правдой.       — Спасибо за… комплимент и… — она нервно сглотнула, искоса следя взглядом за движениями пальцев, скользящих вниз по её щеке к линии подбородка, — и за совет…       Мужчина, который заколдованно глядел на неё, лишь кивнул, расплываясь в лёгкой усмешке, которая приятным теплом тянула в её груди. На её памяти так улыбаться мог лишь Арс: мягко, флиртующе и с особой гранью теплоты и счастья, при этом так ненавязчиво, не давяще и не раздражающе. Просто искренне.       Около него было спокойно. Арсений был человеком-уютом: с ним она не боялась быть собой, самой обнажённой версией своей души, ведь он вызывал доверие. Ника прекрасно понимала, что он не обидит и не позволит это сделать другим.       — Скоро двенадцать, нам пора к мелким, — едва слышно проговорила она, пытаясь воззвать их к здравому смыслу, чтобы это никуда не зашло и не потянуло их в тину чувств, которые бы могли испортить всю ту странную дружбу межу ними. Но он едва ли отреагировал. Слегка склонил голову набок, усмехнулся, взглядом исподлобья изучая поистине прекрасную девушку.       — Ага…       Только «ага» было совсем не согласием и осознанием ситуации, лишь рефлексом на обращение. Мужчина всё также глядел на неё, слегка улыбаясь острыми уголками губ.       Всё же Вероника себя пересилила. Аккуратно отвела взгляд в сторону, замечая, как из подъезда выпорхнула семья для того, чтобы увидеть салюты, которые по плану должны быть через несколько минут. Смущение осталось лёгкой улыбкой и естественным блеском в зелёных глазах. Она сделала шаг, вновь избегая сближения, которое могло бы перевернуть всю её жизнь вверх дном.       — Погоди, — негромко произнёс Арсений, хватая девушку за руку прежде, чем она успела бы скрыться в подъезде. Ника недоумённо улыбнулась, сводя брови домиком к переносице, прекрасно понимая, что ей стоило ожидать. Здравый смысл внутри неё громко кричал прервать всё, но сердце, поверившее в возможность ощущать себя вновь счастливой, пьяно доверяло мужчине. — Мне кажется, рождественские традиции нужно чтить… — на его устах играла маленькая искренняя усмешка, которая не позволяла понять его настоящих мотивов. Но всё же ей хотелось верить в то, что сейчас совет той продавщицы сработает на «ура».       — А как же твой статус «медийной личности»?       — Ну сейчас же тут никого нет… — с каждым словом улыбка становилась всё меньше и меньше, тон серьёзней, а сам он понемногу сокращал между ними расстояние. — Да и плевать в целом на это, Виноградова…       Лёгкая улыбка мелькнула на её устах прежде, чем она ощутила прикосновение холодных губ мужчины. Первая секунда, и никакого последующего салюта внизу живота. Одно правильное умиротворение, которое по-странному успокаивало и возрождало давно забытый трепет. Успокаивало и даровало тепло, которое хотелось ощущать, в котором, как только сейчас оказалось, она нуждалась.       Её рука скользнула за ворот, на его крепкую шею, поднимаясь выше по затылку, пока пальчики не ощутили мягкость волос. Тихий стон вырвался из её груди прямо в его губы, когда мужская ладонь скользнула под пальто и уверенно сжала бок, слегка поглаживая большим пальцем.       Арсений знал, как показать важность человеку без большого напора и пошлых вещей, которые бы давали понять девушкам совсем не то, что нужно. Он аккуратно скользил рукой вдоль позвоночника, согревая теплом ладони, подтягивая её к себе и пытаясь вжать, не прерывая поцелуя: филигранного, нежного, невесомого.       Вероника не могла описать весь спектр чувств, которые сейчас ощущала, и не хотела прекращать этот момент. Не хотела отвергать, обрывать или вновь убегать. Впервые за три года грёбаные передохшие бабочки в животе вновь подносили её вверх, даруя чувство нужности. И это было прекрасно.       Где-то слева над ними раздался звук салюта, радостные крики людей и искренние поздравления.       Начало Нового Года было прекрасным…

***

      Алина стояла у окна, держала в руке бокал с шампанским и глядела куда-то в даль, которую скоро раскрасят яркие цвета салюта. Она не была большим фанатом Нового Года, не таким большим и ярым, как старшая сестра, но всё равно любила этот праздник на одном уровне с днём рождения.       — Я уложил Кьяру спать, — тихий шёпот опалил оголённую кожу у ушка, заставляя тело покрыться рябью. Виноградова улыбнулась тому, как большая ладонь парня по-хозяйски обвила её талию, прижимая спиной к себе. На голову Антон опустил свой подбородок. — И Славика проверил — тоже спит. Мы одни бодрствуем, не считая орущих соседей.       — Самый непредсказуемый Новый Год, — тихо изрекла девушка, продолжая рассматривать, как вдали начали взрываться первые салюты.       — Это плохо или хорошо? — негромко поспешил уточнить Шастун, слегка покачиваясь вместе с любимым человеком в такт новогодней песенке, играющей из телевизора на кухне.       — Это… — Алина опустила взгляд на палец, где красовалось небольшое, по-уютному прекрасное обручальное колечко, — это просто прекрасно, — улыбка сама по себе появилась на лице, а желание нежно поцеловать в попытке показать весь объём своей любви, словно надоедливая заевшая пластинка, начало крутиться в голове.       Антона ответ порадовал. Медленно он потянул девушку на себя, заставляя обернуться вокруг своей оси и наконец-то посмотреть ему в глаза. Алина была невысокого роста, поэтому по привычке задрала голову, растекаясь в скромной ласковой улыбке при виде таких любимых бесенят в зелёных глазах.       — Просто если бы ты не вёл себя так странно из-за этого кольца, заставляя меня думать, что у тебя появилась другая…       — Ира, — с ухмылкой исправил любимую Шастун, тут же натыкаясь на её злой взгляд. — Прости, — хохотнул он, оставляя свой бокал на подоконнике и обхватывая ладонями милые щёчки. — Как ты могла такое подумать? Я без тебя жизни уже не представляю. — Нежный поцелуй в носик заставил её улыбнуться сквозь пелену слёз от счастья.       Алина была слишком эмоциональным человеком, поэтому то, что она поймала себя на мысли, что хочет разреветься, не удивило ни её, ни парня, который добродушно цокнул и прижал её к своей груди, аккуратно раскачиваясь из стороны в сторону под музыку, которая играла лишь в его мыслях.       Этот момент был более интимным, нежели громкие признания и жадные поцелуи. Почувствовать умиротворение с любимым человеком — значит достигнуть главной цели в жизни, понять, каково это — быть счастливым и сохранить, пронести это сквозь весь жизненный путь.       — Тош… — тихо позвала Алина, закусив нижнюю губу, словно от стыда. Антон тихонько промычал, потираясь носиком о копну её русых волос. — Я люблю тебя…       Он улыбнулся. Так искренне, счастливо, невообразимо. Аккуратно отодвинулся и взглянул в два жёлто-зелёных омута, в которых он был готов тонуть всю жизнь.       — И я тебя, будущая Шастун…       От его тона в груди потеплело, улыбка сама растянулась на устах, а глаза заблестели огоньками счастья и нежности. Медленно парень стал наклоняться к любимой, чтобы проводить старый и встретить новый год в самых лучших традициях бытия. Её аромат парфюма сводил с ума весь вечер и он едва ли сдерживался, чтобы не психануть и не прижать Алину к себе, когда она в который раз проходила мимо него.       Девушка невесомо улыбнулась тому, как он прикрыл глаза, практически соприкасаясь губами с ней, и сама была готова отдаться чувствам, как знакомые силуэты за окном заставили её забыть о поцелуе.       — Погоди… — невольно напряглась Алина, вырываясь из объятий. Её голос стал ниже и более вопросительным, а сама она вытянулась, пытаясь больше рассмотреть то, что творилось подле подъезда. — Это что?.. Это Арс и Ника?.. Это Арс целует мою сестру? — изумлённо издала она, не веря своим глазам, которые чётко сфокусировались на руках мужчины, прижимающего Веронику к себе.       — О чём ты… Ахуеть!.. — Антон присвистнул, рефлекторно и нежно обнимая правой рукой свою девушку за живот и вновь прижимая спиной к себе. Он переклонился через её плечо, чтобы получше рассмотреть своего друга, повесившего свою дочь на него ради таинственной незнакомки, которая оказалась не такой уж и незнакомкой. В один момент его пробило на смех. — Ну, по крайней мере он не пожирает её так же, как предыдущих своих пассий.       — Я ему яйца оторву, если он так же бросит Нику и…       — Да успокойся, моя ты Зена, он по ней уже около года сохнет, если так можно охарактеризовать влюблённое поведение Арса, — негромко прошептал Антон на крохотное ушко.       — Правда? А так и не скажешь, — задумчиво произнесла Алина, замечая, как очередной салют взорвался в небе. — Ладно, — неожиданно улыбнулась она, а после обернулась к Антону, обвивая руками его шею. — С Новым годом…       — С Новым…       Лёгкая улыбка тронула его пухлые губы, прежде чем он наклонился и наконец-то поцеловал ту, с которой был готов провести не только этот, но и последующие года, ведь трепет от бабочек в животе вызвал особую грань любви, а понимание присутствия Алины в жизни даровало умиротворение и счастье. Всё наладилось, и это было прекрасно.       Всё-таки новогодний вечер полон чудес…