стиралка

Сначала ты думаешь, что с этим человеком вы точно не сможете ужиться, — но, ведомые чувствами, или еще чем, съезжаетесь. Потом ты думаешь, что бытовуха разрушит ваши отношения, — без мелких перепалок не проходит ни один день, — но все равно продолжаете жить вместе. — Хуа Чен, ну еб твою мать! — орет Фэн Синь прямо в барабан стиральной машинки. Понимает, что это было ошибкой, уже тогда, когда собственный голос неприятно долбит по барабанным перепонкам, и злится сильнее. — Сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты понял, дебил малолетний?! Фэн Синь пыхтит, сортируя черную и белую одежду, кроет своего благоверного трехэтажным матом и в очередной раз обещает себе начистить его рожу и свалить в закат со всеми пожитками. Хуа Чен лениво зевает, все еще не отошедший ото сна, и перекатывается на другой бок с телефоном в руках. Пусть ворчит сколько угодно, думает, все равно ведь все сделает сам, и бесцельно листает тикток. Вообще-то уже обед и вообще-то они уже позавтракали, но Хуа Чен до сих пор чувствует цепкие лапы сна на своих плечах. Поэтому, как любой раб системы работы 5\2, он откладывает телефон и закрывает глаза, кутаясь в одеяло. — Куда! — сие действо застает до неприличного злой Фэн Синь, победив-таки гору грязной одежды, в два широких шага оказывается возле постели, хватается за край одеяла. — Вставай, надо белье поменять! Хуа Чен закатывает глаза и молча тянет одеяло на себя. Фэн Синь закипает от молчаливого игнорирования своей персоны, безуспешно дергает одеяло в попытках растормошить любовника и вздыхает. — Ты меня достал, — лениво тянет Хуа Чен, решая сдаться, пока Фэн Синь не решил выплеснуть свое негодование прямо ему по лицу. — Выходной, блин. Дай поспать. — Ты и так долго спал, — не так громко, но все еще недовольно ворчит Фэн Синь, на всякий откидывая одеяло подальше. — Иди умойся, проснешься немного. Разумно, очень. Хуа Чен нехотя поднимается с кровати, за которую тут же принимается Фэн Синь, и плетется в ванную. Он долго рассматривает свое отекшее лицо в зеркале, пару раз брызгает на лицо ледяной водой, для пущей убедительности сует голову под кран. — Заболеешь, — мимоходом замечает Фэн Синь, уже расправившись с постельным бельем, кидает его в кучу другой одежды. Хуа Чен тем временем думает: а чего это его мужик такой злой? Вроде, выспался, вроде сытый, вроде по работе никто не беспокоит. Он молча выключает воду и вытирает голову полотенцем, оборачивается. В голове ясно как никогда раньше. “Это ты зря так встал, конечно,” — со смешком заключает Хуа Чен и хватается за бедра Фэн Синя, стоящего перед ним раком. — Ай, блять! — Фэн Синь от неожиданности улетает щекой в машинку, еле успев подставить руку. — Ты че удумал, малой? — Я подумал, — Хуа Чен крепко прижимается к заднице Фэн Синя пахом, удерживая за талию, — что ты так раздражен… — Фэн Синь охает от ощутимого толчка, за секунду вспыхивает, словно спичка, — …потому что у тебя недотрах. — Ха, — Фэн Синь выпрямляется, разворачиваясь в чужих руках, едко улыбается Хуа Чену, — благодаря кому? Один — один. Хуа Чен зеркалит ухмылку Фэн Синя, прижимает его к себе и целует. На поцелуй это, конечно, слабо смахивает: будто два пубертатных подростка лижутся в попытках перехватить первенство. Хуа Чен мычит, когда Фэн Синь дергает его за волосы на затылке, в отместку кусает его за губу и до боли сжимает чужую задницу. Фэн Синь низко стонет, прижимаясь к Хуа Чену, стекает к шее. Хуа Чен гладит Фэн Синя, плавясь от поцелуев, и как никогда хочет поменять положение на горизонтальное. На полу трахаться не очень хочется, а до комнаты идти откровенно лень, — возбужденное сознание опознает появившуюся в поле зрения стиральную машинку как идеальную альтернативу и Хуа Чен, недолго думая, водружает Фэн Синя прямо на неё. Будь Фэн Синь немного умнее, или менее заведенным, подумал бы, что трахаться на стиральной машине — плохая идея, но когда Хуа Чен припадает к его шее и настойчиво гладит его член сквозь ткань домашних штанов, думать уже как-то не хочется. Он поддается поцелуям, забираясь под майку ладонями, гладит спину Хуа Чена, щипается и царапается. Такое заводит их обоих, ласки становятся все откровеннее, желание все сильнее, и вот Хуа Чен ныряет за резинку штанов и сжимает член Фэн Синя, выбивая из него тихий стон. Никто из них не чувствует подвоха, пока машинка мирно занимается стиркой шмоток. Что будет, когда она перейдет в режим отжима и сушки, никто не думает. Фэн Синь обхватывает бедра Хуа Чена ногами, вжимает его в себя, случайно специально ставит засос там, где его нельзя будет скрыть, почти рычит ему в ухо: — Долго ещё онанизмом заниматься будешь? — и прикусывает язык, когда Хуа Чен накрывает головку кулаком. — Не делай вид, что тебе не нравится, — Хуа Чен криво улыбается, когда Фэн Синь роняет голову ему на плечо и больно царапает шею. Он оглядывается: как хорошо, что недотепа Фэн Синь оставил смазку в ванной, когда вставлял в себя пробку в прошлый раз. Он оставляет Фэн Синя в растрепанных чувствах, потянувшись за тюбиком, и сам не может удержаться от стона, когда Фэн Синь рывком притягивает его обратно, немного грубо сжимая уже его член. — Нравится, но я хочу тебя в себе, — он сползает чуть ниже, позволяя стянуть с себя штаны, и затылком упирается в стену. — Не тормози, христа ради. — Ну, ну, — Хуа Чен посмеивается, согревая смазку в ладони, — не думаю, что ему понравится, что ты упоминаешь его в такой ситуации. — Заткнись и трахни меня уже, — Фэн Синь закатывает глаза и втягивает воздух сквозь зубы: в нем оказывается сразу два пальца. — Полегче, жеребец. — Не ты ли умолял не тормозить? — Хуа Чен откровенно веселится, растягивая Фэн Синя, и справедливо получает за это: Фэн Синь тянет его за волосы на затылке, тихо стонет. Спустя пять минут и три пальца Фэн Синь откровенно плывет. Да что уж там, Хуа Чен и сам уже на грани. — Думаю, уже достаточно, — совсем не злобно отзывается Фэн Синь, ладонью скользя по груди Хуа Чена к животу и ниже. — Давай, — он обхватывает его член и приставляет ко входу, смотрит Хуа Чену в глаза. Хуа Чену два раза повторять не нужно: Фэн Синь обнимает его за шею и кусает плечо, когда он входит в него одним слитным движением и почти сразу же начинает движение. Кстати, о движениях. Фэн Синь давно просек фишку быстрой стирки, — не нужно ждать по полтора часа, чтобы освежить вещи, которые ты надевал буквально вчера, нужно всего лишь закинуть их в стиралку, поставить нужный получасовой режим и… Машинка переходит в фазу отжима. Член внутри Фэн Синя задевает простату и вся ванная тонет в его протяжном стоне, спустя секунду переходящим в частое “а-а-а”. Фэн Синь захлопывает рот, краснея от смущающего звука, Хуа Чен пытается сосредоточиться и не заржать, — интимная атмосфера в секунду становится ебаным цирком. Темпа Хуа Чен, к слову, не сбавляет, и продолжает вколачиваться в трясущегося Фэн Синя, что пытается уцепиться за Хуа Чена и касаться машинки как можно меньше. Член задевает простату еще раз и Фэн Синь мычит, уронив голову Хуа Чену на плечо. Нужно ли говорить, на что становится похож этот стон. Фэн Синь чувствует, как горят его уши и шея, и как Хуа Чен замирает в нем, носом уткнувшись в макушку. Он думает: “вроде, кончить еще не должен”. Так в чем же дело? Он мелко трясется из-за треклятой машинки и не сразу понимает, что тоже трясущийся Хуа Чен просто-напросто ржет. — Прекрасно поешь, — сдавленно комментирует, уже не сдерживая рвущиеся наружу смешки. — Блять, Хуа Чен! — и смеется сам. Его смех смешит их обоих еще сильнее, они ржут уже в голос, Хуа Чен выскальзывает из Фэн Синя и отходит к стене, сгибаясь пополам. — Ну что ты ржешь, ебанат? — беззлобно поддевает, наконец, слезая с машинки и пытаясь подавить смешинки в голосе. — Всю малину обосрал. — Да я-то тут при чем? — Хуа Чен устремляет на Фэн Синя взгляд, полный смешинок. — Не я ж жопой на неё уселся. — Не я ж решил, что потрахаться в ванной — хорошая идея, — Фэн Синь ловит скептично изогнутую бровь и красноречивый взгляд на своем стояке. — Ладно. Но ты первый начал. — Да какая уже разница, — Хуа Чен улыбается и ловит ладонь Фэн Синя, чувственно сжимая пальцы. — Пошли в комнату. Фэн Синь зарекается оставаться с вечно возбужденным подростком в ванной с работающей стиралкой.