Пока ты горишь, я грею свои руки

Чон Чонгук живет в Пусане с самого рождения, в последний год все стало хуже чем обычно. Развод родителей, смерть старшего брата — Хосока, через месяц вылет из универа по причине плохой успеваемости. Постоянная тревога и паранойя, весьма сильно влияют на него в последний год его жизни, все становится настолько невыносимым, что он всеми силами пытается покончить с этим, чтобы избавиться от всего, что гложет его бесконечным потоком мыслей с утра до вечера, с вечера до ночи, с ночи до утра. Единственной помехой в его ситуации является - Мин Юнги, его друг детства, временами знающий Чонгука лучше него самого, знающий когда его нужно оставить одного, а когда наоборот быть рядом. Юнги уже видел времена, когда Чонгуку было также плохо как и сейчас, и помнит, что он пытался с собой сделать. он всеми силами пытается достучаться до Гука, для того чтобы показать, что ему нужна помощь настоящего врача, который поможет ему в сто раз лучше, что вытянет его из этой дыры, что все еще не поздно начать лечение и заживление его ран. Все его надежды, что он одумается обрываются в тот момент когда Юнги видит, как Чонгук стоит над таблетками и отсутствующим взглядом смотрит куда-то в сторону, не обращая никакого внимания на непрерываемый поток вопросов от волнующегося за него друга. —Все зашло слишком далеко, — Юнги приобнимает плачущего Чонгука, ведь знает, что это поможет его успокоить и дать знать что он рядом — утром я отвезу тебя в больницу, тебу нужна помощь, Чонгук, пожалуйста, — почти плача проговаривает Юнги — я не хочу потерять тебя. Благодаря связям старшего, его практически в тот же день помещают в диспансер, где за ним наблюдают круглосуточно. Так продолжается два с половиной месяца, 76 дней, 10.9 недель. Чонгук записывает каждый час дабы не сойти с ума. Юнги приходят каждый вторник, четверг и субботу ровно в 16:00, приносит ему его любимые печенья, рассказывает как проходит день, всячески подбадривая младшего, ведь выглядит он намного лучше и идет на поправку. Таблетки которыми его пичкают трижды в день имеют отвратительный привкус металла и какой-то травянистости, которые если не запить водой устраивают во рту атомную войну с желанием вырвать себе язык, чтоб не чувствовать это. Окно, полностью освещающее палату, занимает практически всю стену, прямо как в дорогих квартирах в центре Сеула, только это пригород Пусана и из окон не видно таких же многоэтажек, а всего лишь огороженную 50 метровую площадь с скамейками и маленьким прудиком. В самой палате все настолько скучно и тускло, что Чонгуку порой кажется, что даже его жизнь интереснее в миллионы раз. Маленькая кровать, прозрачные двери и проходящие мимо этой двери надзиратели, каждые несколько минут, чтобы ты ненароком не повесился на простыне пока никто не видит. В свободное от приема таблеток, прогулок и общих сеансов бесед с врачом, чонгук рисует, и пишет мысли, все как попросил его врач. По его словам это должно помочь вымещать эмоции и не держать их в себе. Чонгук все время думает о Юнги, думает как у него с музыкой, стал ли его талант известен на весь мир, признали ли его родители с его увлечением. Именно мысли о своем друге и обещании данное ему не позволяют ему окончательно сойти с ума в этом омерзительном здании. Он хочет вернуться назад, к себе домой, спать на своей кровати, зная, что за ним не наблюдают 24/7 ему хочется тишины. Вечные выкрики душевнобольных из соседних палат сводят его с ума. В два часа дня у него сеанс с врачом, поэтому за 10 минут за ним заходит Ким Су-хён, сотрудник прикрепленный к Чонгуку, который должен сопровождать его. Они вместе доходят до этого несчастного кабинета, где ему приходится снова надевать на себя маску более менее счастливого человека, и делать вид, что он серьезно воспринимает врача и верит каждому его слову. за два с половиной месяца Чонгук так и не смог доверится ему. -Здравствуй, Чонгук! — громко, с натянутой улыбкой произносит Ким Намджун, его лечащий врач — как ты сегодня? Написал что-нибудь? Чонгук протягивает два листка и так же натянуто улыбается, — это Юнги-хен, — с гордостью говорит он — Я нарисовал его и его студию, она неподалеку от моего дома и я там часто бывал — уже по-настоящему улыбаясь говорит Чонгук, — эти самые теплые мои воспоминания. Намджун внимательно смотрит на этот рисунок, задает вопросы об оборудовании. Так, как-будто ему и правда интересно все это слушать, а не потому что ему платят за выслушивание нытья очередного покалеченного. Два часа тупой болтовни по мнению Чонгука проходят целую вечность, ему хочется уйти из кабинета и больше никогда не возвращаться сюда, но он знает, что завтра ему снова нужно будет сидеть здесь и рассказывать что-то из детства, про Хосока, про родителей, про однообразную жизнь. Весь оставшийся день он размышляет над тем, чтобы сбежать отсюда куда-нибудь где ему будет комфортно. правда он не учитывает, тот факт, что ему везде будет некомфортно и он будет бегать от себя пока не иссякнут силы. Он помнит, что на первом этаже окно открывается и, о чудо, без решеток как на остальных этажах. Помнит он это потому что в самый первый день пока его не поместили в палату, он попросился туда. Он знает, что недалеко от окна есть парковка соседнего здания и план вырисовывается сам по себе, — надо же быть настолько тупыми, чтобы не поставить защитные решетки. — шепчет про себя Чонгук, складывая все свои рисунки в одну стопку. Он не знает как и что он будет делать после побега, поэтому решает не рисковать и не брать вещи. Утром он ломает унитаз на 3 этаже и просит Су-хёна отвести его на первый, он добрый парень, поэтому соглашается. пока они идут, он интересуется все ли в порядке, ибо Чонгук сегодня тише, чем обычно, что и насторожило Су-хёна. — Все хорошо, хён, я наверное просто не выспался, тот пациент из 37 палаты кричал всю ночь, я долго не мог уснуть. — честно говорит Гук — Ты и правда не выспался, — по-доброму усмехается хён — его же месяц назад выписали, забыл что ли? — Серьезно? видимо действительно забыл — он усомнился в правдивости слов хёна, но все равно поверил, тот никогда не врал ему, и говорил все напрямую. Он уверен в нем и доверяет больше, чем врачу. Как только дверь закрывается, Чонгук подпирает ее небольшой тумбочкой, чтобы у него было чуть больше времени. Оценивает ситуацию на парковке и замечает сидящего на мотоцикле молодого парня, на вид чуть младше его, тот ест какой-то бургер, поэтому в ближайшие 5 минут точно не поедет. Трясущимися руками открывает окно, залезает и бежит через него, выходит скверно, громко и неловко. Пока он перелезал, то уронил этот несчастный цветок, стоящий на подоконнике, тем самым привлек внимание сотрудников больницы. к моменту когда они врываются в туалет ожидая увидеть, что он что-то сделал с собой, они видят открытое окно и бегущего Чонгука Чонгук несется со всех ног к ближайшему мотоциклу, сталкивает сидящего на нем парня и выезжает на проезжую часть. Он едет около 7 часов без остановки, не зная дороги, топливо почти закончилось, а перед ним глухая местность, где маленькие магазинчик и раз в 10 километров большое счастье. Он заходит в него не зная что ему делать, в Пусан он не может вернутся, ибо благородный Юнги снова поместит его в больницу и все станет ещё хуже и невыносимее заправиться и поехать дальше он тоже не может, нет денег. Да и вообще Чонгук не учёл того, что на улице конец октября, а он в простой тёмной пижаме, как зэк какой-то, ей богу. Он садится за один из столиков и начинает думать как ему поступить, рано или поздно, полиция нагрянет к нему. Рано или поздно Юнги со своими вонючими связями со всеми крысами и голубями Кореи тоже вычислит где он находится, вопрос когда именно, возможно он сейчас где-то на хвосте, и осталось меньше минуты как его найдут. Чонгук максимально отчаянно игнорирует эти мысли, они его изрядно достали за последние 7 часов пути. В это время главный врач и Намджун перерыли всю палату Чонгука в попытках найти хоть какие-то зацепки, чтобы понять куда Чонгук мог поехать. К сожалению или к счастью, найти ничего кроме рисунков они не находят. — Ким Намджун, вы же его лечащий врач? — Ким Сокджин, главный врач больнице со всей строгостью смотрит на Намджуна и на рисунки — Как вы пропустили мимо глаз, что его рисунки, совершенно не отличаются друг от друга, как вы не обратили внимания, что они настолько абстрактно выглядят, что даже самый арт-хаусный художник не сможет разобрать это, — повышая голос произносит Сокджин — вы и правда думаете, что это можно оставлять без внимания? — Практически кричит главврач. На рисунках Чонгука нет ни единого намека на что-то знакомое, это больше похоже на то, что видят люди перед инсультом. Ничего не разобрать, ничего не понятно. Кроме Чонгука, одному ему кристально ясно, что там изображено.