За дверью

      День выдался как всегда продуктивным и ярким. Тренировки, конечно, могли за всё это время дать ощущение рутины, ибо всякий раз, встаёшь с утра на строй, завтракаешь, тренируешься, когда-то убираешься, когда на твою долю это выпадает. Эрен уже привык. Ему нравилось нахождение в Разведлегионе. Ко всему прочему, он сам стремился сюда, и не жалел. И вот, сегодня, он, убираясь, не мог не столкнуться пару раз с Леви, который ему в очередной раз настучал по шапке за то, что он опять летал в облаках, пусть Йегер и посмотрел в окно на какую-то ма-аленькую секундочку. Он также не мог не столкнуться с придурком Жаном, который, едва ли находясь здесь с ним и ребятами долго, уже успел выбесить до последней косточки. Ну и совершенно случайно увидел командира и отца всея разведкорпуса — Эрвина Смита. Тот уже успевал говорить с вездесущим (именно, что вездесущим, потому что его голос Йегер услышит в любой момент, как только задумается и перестанет вытирать пыль!) Леви, и так те двое и разошлись, видимо, разъяснив свои вопросы. Но его внимание снова переключил на себя Жан. Каким магнетизмом владел Кирштайн, что притягивал к тому, чтобы поддаться на провокацию? Бросив пару едких фраз на Жана, он возвращался к своим обязанностям. Собственно, день таким образом и кончился, овеянный новыми пусть и не столь значимыми, но событиями, шишками на затылке (Эрен обязательно вырастет, и Леви не достанет до него!), и приятной усталостью, которая была обязана преследовать каждого находившегося здесь. Бездельники тут не нужны. Однако, Эрена опасались, и по-прежнему не держали со всеми вместе, поэтому, он направился в свою темницу, к которой, наверное, привык. Ну ничего, и другие привыкнут к нему, и он выйдет в свет, обязательно! Расстегнув ремни, он стянул их с себя, оставаясь лишь в белых штанах и своей рубахе. Растрёпанные волосы за день он попытался расчесать пальцами, однако, вышло ещё хуже, чем было, и парень, загнанный, просто рухнул поперёк кровати. Казалось бы, всего лишь пришлось тренироваться усиленнее, чтобы утереть нос Жану (то, что он упал два раза, не в счёт!), всё равно его титаническая способность к регенерации спасла его позор, который чудом не увидел лошадиный Кирштайн. Он кое-как дополз в нормальное положение на кровати, залезая под одеяло, и мгновенно уснул, почти не думая о том, что сегодня было.       Перед глазами расстелилась пелена. И вдруг, темнота, и загоревшаяся свеча. И другая. Освещённый коридор. Кажется, это казарма. Офицерский этаж! — Ты что здесь забыл, Эрен? — этот голос… А ОН что тут делает?! — Точно не на твоё лицо любоваться, — хорошо, Эрен, молодец, ты даже во сне не изменяешь себе. — Подожди… Нам здесь совершенно нельзя находиться, особенно ночью, особенно после объявления отбоя! — Тогда что ты тут сам забыл?.. — разговор даже не казался бредовым под стать снам. А может немножечко казался. Как и ситуация. Почему именно офицерский этаж?.. — Идём… — Куда ты меня тащишь? — Вниз, куда же ещё! — Стой, — Эрен остановился. — Кажется, там тени и шаги… — Ой… Валим! — Жан во сне схватил Эрена за руку, и, очевидно, тот уже не смог ему сопротивляться. Не то сил не хватило, не то ещё какой бред ему выдал мозг. Но они бежали и бежали, и вдруг Жан затаскивает его в дальнюю комнату, аккуратно прикрывая дверь за ними. — Тут мы хотя бы сможем спрятаться, — голос сквозил самодовольством, что он такой молодец, нашёл решение. Тьфу. — Давай осмотримся, — вдруг предлагает Йегер. Зачем? Однако, это предложение вдруг не кажется бредовым, потому что… — Чёрт, это же командорский кабинет! — схватился за голову Жан. — Он же запирает свой кабинет, когда выходит… — А значит, он скоро придёт сюда… — упавшим голосом выдал Эрен. За дверью послышались шаги. Жан схватил Йегера за руку и толкает в сторону шкафа. Не так часто бывая в кабинете Эрвина, а вернее почти не бывая, Эрен даже не задумывается, а был ли тут шкаф? Но они поместились там здорово вдвоем. Почти пустой. Здорово. И вовремя они это сделали, дверь вдруг отворилась, впуская высокого блондина… в компании с их капитаном! В такой-то час! Разумеется, всё во сне воспринимается наяву, и Эрен округляет и без того большие глаза. Он не слышит разговора их офицеров, как и сегодня днём, пока видел их вдвоём в коридоре, но вдруг глаза его становятся ещё шире, грозясь выпасть из глазниц, когда в щель шкафа он замечает, как их командор вдруг обнимает Леви. Несмотря на неразборчивость слов, он отлично слышал их дыхание, шорох одежды, когда они касались друг друга. Внезапно Эрвин поднял под бёдра, Леви, врезая его в стену, и Эрен уже не способен ничего сказать даже во сне. Он испытывал как наяву смущение и неловкость, однако, отлепиться от щели не мог. Краем глаза медленно опустился к Жану, что, видимо, находясь сейчас ниже, чем Йегер, из-за положения их тел в тесном шкафу, реагирует точно так же, как и его товарищ. Кто он ему вообще? Эрен поднял глаза, замечая, как Эрвин скидывает с себя форменную куртку, а его поясницу крепко стискивают ноги в высоких сапогах. Они касались друг друга губами, но не целовали полноценно, лишь игриво касаясь партнёра. Но Эрвин склонил голову, напирая, и они наконец сплелись в жарком поцелуе, однако, Эрвин всё закрыл собой, и Эрен не увидел этого. Жаль или к счастью? Пока неведомо. Им всё ещё двигало смущение, но уже наравне с любопытством. Смит также скинул с Леви куртку, расстегивая ремни снаряжения, и буквально извлекая из штанов белоснежную рубашку, касаясь его крепкого торса широкой ладонью. Они по-прежнему были близки друг к другу лицами и периодически ловили губы напротив. Эрену вдруг стало жарко. От крайней степени смущения, ибо он подсознательно уже понимал, что будет дальше. Он забыл о существовании Жана, который, судя по всему, тоже застыл, а может пропал (и слава Богу), ибо как там по сюжетам сна вдруг исчезающие персонажи… А их командор и капитан даже не подозревали, что у них есть наблюдатели. Они по-прежнему остервенело раздевали другу друга, пока Леви не остался в одних штанах, а Эрвин без рубашки. Внезапно блондин, ухватившись сильнее за поясницу капитана, перенес позицию на стол, накрывая своим большим телом миниатюрного Леви, и уже губами исследовал его шею, ключицы, плечи, грудь, все-все-все. Во сне даже щель в шкафу, почти не выдающая половину его головы, не палила его нахождение, и он мог наблюдать за офицерами сполна. А, Жан, вроде, ещё тут. Не исчез, гад. Но он явно в подсознании уже не думал о нём, потому что перед глазами у него страсть двух мужчин. Эрвин оглаживал внутреннюю часть бедер Леви, целуя его в живот, и опускаясь ниже, но вдруг стянул с него штаны вместе с бельём, и капитан предстал перед Эрвином в полной обнажённой грациозной красе. Ясные голубые глаза (даже во сне слепят…) бегали голодно по распластанному Леви, что зазывал его всем видом. Достав откуда-то из-за стола баночку, он, макнув в неё пальцы, коснулся кольца мышц Леви, проникая в него, отчего тот прогнулся в пояснице, издав шумный вздох. Брюнет выглядел не менее взбудораженным, и всегда идеально уложенные волосы раскидались по всему столу. Губы его горели, и лицо тоже, и сам он горел. Пальцы в нём двигались, он, приподняв ногу, уложил её пяткой на стол, вскидываясь навстречу чувственным движениям. Блондин оглаживал его острое колено второй рукой, опускаясь ниже, коснулся его губами, вынимая пальцы из Леви и, приспустив штаны, погрузил внутрь капитана головку, судя по всему, не прекращая считывать с любимого лица эмоции и реакции. Постепенно он погружал член глубже, пока не вошёл полностью, и затем опустился ниже, успокаивающе вновь целуя Леви, у которого явно был дискомфорт из-за того, что он явно был слишком узок для таких габаритов. Сцеловав стон Леви, Эрвин наконец-то двинулся, придерживая его за поясницу. Громко дышат. Очень громко… Шлепки тел. И хлюпанье. Хлюпанье того масла, что использовал Эрвин для растяжки, и влаги. Леви стонал, порой зажимая дыхание от остатков дискомфорта, но ему не давали совсем перестать наслаждаться, перенимая внимание на себя поцелуями и прикосновениями. Чёлка Эрвина растрепалась частично по высокому лбу, создавая образ обычного человека (которого, как бы иронично ни звучало, только во снах и увидишь…). Между мужчинами настолько сквозило огнём, что стол и бумага на нём чудом ещё не воспламенились. Эрвин ускорял движения, касаясь и члена Леви, смазывая большим пальцем предсемя по всей длине, и начал надрачивать ему, пока сам приближался к оргазму. Леви уже откровенно стонал в голос и громко, жмурясь и надламывая тонкие брови. Они близко… Леви от воздействия и на член, и на простату, кончил первый, содрогаясь всем миниатюрным телом, пока Эрвин добивал последние толчки, но не стал кончать внутрь, выходя из него и смешивая своё семя с чужим. Все тело было покрыто испариной. Они восстанавливали дыхание. Эрен в шкафу всё сидел. И вдруг, Леви поворачивается к предмету интерьера, отчего у Йегера холодеет в груди. — Эрен. Выходи. Не послышалось?! — Эрен, — голос стал слышаться отчетливее, и вдруг стал реальным, а не как из толщи воды. — Я долго тебя буду ждать? Парнишка резко поднял торс на кровати. За решёткой стоял крайне недовольный капитан. Йегер густо покраснел, и, едва собрался встать с кровати, обнаружил холодок юношеского конфуза. И кровь достигла ещё и его ушей. — Ты проспал построение, — видимо, замечая смущение своего подопечного, который совершенно не подозрительно заглянул под одеяло, — Разберешься, поднимешься наверх, — он развернулся на каблуках, собираясь уйти, но, вдруг остановился. — И ещё, с Жаном подойдёте ко мне. Эрен опять почувствовал, что его словно облили ушатом с ледяной водой. Как так??? А это точно не было реальностью? И почему тогда он это помнит, как сон? и откуда он знает, как проводят интимную близость мужчины? Куча вопросов роилась в его чрезмерно лохматой голове один за другим, сменяясь буквально за секунды, пока капитан вновь не прервал тишину: — Херово убрались. Будете перемывать, — и ушёл. И ведь Эрена совсем ни капельки не удивила его чуть хромая походка.