Тыквенный латте

Андреа сидит в кафе и механически помешивает кофе в чашке. Он насыщенного тёмно-коричневого, почти чёрного цвета — эспрессо, как-никак. На вкус, наверное, такой же горький, как и её жизнь за последнее время. Сколько его прошло? Две недели? Три? Где-то так. А по ощущениям как минимум несколько месяцев. Андреа знает, что время очень обманчивое — и живое. Оно бежит, торопится и торопит тех, кто за ним следует. Сейчас его у Андреа много, наверное, даже слишком. Полно. А не так давно его не было даже, чтобы перевести дыхание, она могла только сжать зубы, набрать полные лёгкие воздуха и помчаться спасать всех, весь мир, в частности себя и друзей — от проклятия, Олимп — от влияния новых богов. Только вот кое-что не изменилось: Андреа не стала Артемидой. Да, она влезла в её шкуру — надела броню, взяла лук, при помощи которого уничтожила Минотавра, разрушила цепи Зевса… и всё. Она осталась той же Андреа — готовой отдать жизнь за тех, кто ей дорог, способной защитить их. Но не готовой проявлять жестокость, когда не требуется, как это делала Артемида. «Может быть, это к лучшему?.. Эдриан ведь хотел, чтобы я пожила как обычный человек». При воспоминании о бывшем парне внутри тут же всё отзывается теплом. Андреа прикрывает глаза, улыбаясь мыслям, и открывает, заметив, как чей-то силуэт на миг перекрыл свет лампы. И этот кто-то садится напротив неё. — Эдриан, — снова улыбнувшись, вместо приветствия произносит Андреа. Она натыкается на внимательный взгляд серых глаз, осматривающих её с интересом и какой-то жадностью. Эдриан как будто впитывает в себя каждую деталь её образа, боясь что-то не уловить, не поймать, упустить. Как будто она может вот-вот рассыпаться в прах и он пытается отсрочить этот момент. Под этим взглядом невольно чувствуешь себя голой, беззащитной и безоружной, напрочь позабыв, что вокруг есть люди. Для неё существуют только они вдвоём. Девушка неловко кашляет, и Эдриан тут же с виноватой улыбкой отводит взгляд. — Рад видеть тебя. Андреа кивает, так же впитывая его мягкий голос, который до сих пор будоражит сознание, пробуждает все покрывшиеся пылью воспоминания. Голос, который как будто обволакивает её со всех сторон. В Эдриана хочется завернуться, как в плед. Смешно, но Андреа только сейчас понимает, как сильно соскучилась по их совместному времяпровождению. В прошлом, во время отношений, они сидели в этом кафе так часто: просто-Эдриан и просто-Андреа. Да, Эдриан уже тогда был кем-то другим, не просто человеком, но Андреа этого не знала и была счастлива. Она не хочет и не может быть Артемидой. Она просто девушка, которая позаботилась обо всех и нуждается в том, чтобы кто-нибудь позаботился о ней. Даже если не подаёт виду. Андреа смотрит в глаза Эдриана и чувствует себя как дома. И его с Аидой апартаменты были её вторым пристанищем. Пристанищем души. Просыпания вместе, ленивые утренние поцелуи с нечищенными зубами — Андреа шутливо ворчит и вместо того, чтобы отвечать на поцелуй, отправляет Эдриана в ванную. Завтрак в постель — тосты и любимый кофе, а Андреа едва не опрокидывает это спросонья. И само собой подразумевается, что поцелуи и прикосновения будят лучше будильника. А со временем это начало исчезать. Андреа знает, что при желании они смогут вернуть всё, что между ними было, заново, кирпичик за кирпичиком выстроить прочный фундамент их отношений, ещё даже не разрушенный, а едва-едва надломанный. Она знает, что время не властно над ними. Их связь — это что-то, выходящее за его рамки, существующее вне времени и пространства. Она не помнит, но чувствует, что не один век назад тонкая красная нить объединила их души, сделала так, чтобы они всегда тянулись друг к другу. Но Артемида была слишком независима и свободолюбива, чтобы позволить себе принадлежать мужчине. Андреа, к счастью, на неё не похожа. Или похожа? — О чём ты задумалась? — Голос Эдриана выдёргивает из размышлений. Он врезается в образы мыслей и раскалывает их, как молнии Зевса. Губы невесомо касаются костяшек пальцев, и Андреа начинает чувствовать себя маленькой девочкой, рядом с которой — настоящий принц, внимательный, чуткий и заботливый. Она делает глоток кофе и морщится. Эспрессо уже остыл и совсем потерял свой вкус, стал какой-то обычной жижей, которую и пить противно. Но их отношения совсем не похожи на кофе. До Андреа вдруг доходит, что они просто были слишком горячими, обжигающими. Она, как Икарус, стремилась приблизиться к солнцу и потеряла бдительность, не заметила, как оно обожгло её крылья. Воск расплавился. Она растворилась в Эдриане, сделав его смыслом своей жизни, центром Вселенной, а в один момент осознала, что его слишком много во всех сферах. Ей было душно. Она задыхалась. И нить, связывающая их, стала для неё ошейником. Возможно, уже тогда в ней взбунтовалась Артемида. Сейчас же всё может быть по-другому. — Давай я закажу тебе новый кофе, — предлагает Эдриан, с осуждением глядя, как она морщится от поглощения остывшего напитка. — И что-нибудь к нему. Андреа неуверенно поднимает на него взгляд. — Но почему… почему ты это делаешь? Мы же расстались, ты больше не обязан за мной ухаживать… — Потому что я хочу этого, Андреа. Мне совсем не важно, расстались мы или нет. Я просто хочу баловать тебя, дарить удовольствие. Ты ведь моё сокровище. — Эдриан с нежностью и тоской гладит большим пальцем по щеке и встаёт. Когда он возвращается с прилавка вместе с чашкой тыквенного латте, который вот-вот выплеснется за края, Андреа удивлённо вскидывает брови и прижимает руку ко рту. — Ты помнишь… — Да, ты всегда просила сделать себе тыквенный латте, когда оставалась у меня. Ты очень любила мою кофемашину. — А ещё ты любил сцеловывать пенку с моих губ, — чуть улыбается девушка. Ей хочется встать и сгрести его в объятия, сесть на коленки и уткнуться в шею, как она делала, когда чувства и эмоции переполняли её. В этот раз она не смеет: они не одни. Допивая латте, Андреа маняще проводит языком по приоткрытым губам, приковывая к ним взгляд Эдриана, и улыбается. Её взор полон хитрости и женского озорства. Она умеет соблазнять не хуже Афродиты. Парень усмехается, тянется через весь стол и прижимается ртом к её губам, забирая из них пенку, гладит руками волосы, шею, слегка запрокидывает голову девушки и проводит языком по шее, там, где пульсирует венка. Андреа широко открывает глаза и шумно выдыхает. — Эдриан, на нас же смотрят! — Тебя это смущает, моя богиня? — Он ухмыляется, похожий на кота-проказника, и гладит большим пальцем тыльную сторону ладони Андреа. — Не хочу людей шокировать, — улыбается та и игриво и плавно хлопает ресницами. Эдриан смеётся, обнажая белые ровные зубы. А Андреа понимает, что теперь совершенно не представляет, как можно хоть день прожить без этой улыбки. Как будто потерянная часть её снова присоединилась к ней, и шестеренки закрутились с удвоенной силой, отматывая время вспять и перенося их в те моменты, когда между ними всё только начиналось. Андреа хотела найти компромисс с Артемидой и позволить Эдриану снова быть в ней. С ней.