Нешаблонные

      Обычная общеобразовательная школа, абсолютно привычный десятый, практически выпускной класс. Перемена. Тридцать подростков уже привычно делятся на небольшие группки. Из одного угла доносились звуки мобильных игр, в другом девочки обсуждали прошлую вечеринку шёпотом, ехидно смеясь, сплетничали про так званых «нешаблонных».       «Нешаблонными» в их классе называли пятерых подростков: Альберта, Мию, Диму, Валентина та Янину. Каждый из них имел определенный недостаток, над которым насмехались «идеальные» одноклассники. «Нешаблонные» пережили годы буллинга и, наверное, именно это поспособствовало рождению их небольшой компании: за «родственников по несчастью» они хватались, как утопающий за соломину. Учителя годами закрывали глаза на проделки большей части класса. Ничего не говорили даже тогда, когда пятёрку вместо имён начали называть обидными прозвищами.       Диму прозвали Гермафродитом. Вообще, сначала его дразнили Прыщавым из-за акне, а Гермафродитом он стал, когда парни поймали его на том, как в туалете он замазывал покраснения на лице консиллером. У оставшихся с прозвищами всё было намного банальнее. Валентина нарекли Четырёхглазым за то, что с четвёртого класса он начал носить очки. Валик вообще был довольно симпатичним мальчишкой: голубоглазым, с модно подстриженными тёмно-каштановыми волосами, но впечатление откровенно портили очки в самой дешёвой проволочной оправе. В них парень был похож на черепаху из сказки про Буратино, однако ни на оправу покрасивее, ни тем более на контактные линзы денег у его семьи не было. Жестоко обошлись и с девочками: Янину за смуглую кожу назвали Пережареной, а полуазиатку Мию — Узкоглазой. К Альберту же прицепилась неприятная кличка Ржавый. Так его прозвали за тёмно-рыжие волосы и веснушки, рассыпанные по лицу, шее и плечам. «Нешаблонных» нельзя было назвать конфликтными или агрессивными, скорее даже наоборот. Подростки, самооценку которых растоптали, и убедили, что они не заслуживают уважения и поддержки просто так, пытались разными способами «купить» хорошее отношение к себе: давали списывать, делились обедами, иногда даже брали на себя чужую вину. Однако все попытки с треском провалились, унижения не прекратились. Изменилось лишь то, что ними стали больше пользоваться. До десятого классу «Нешаблонные» дожили, не сойдя с ума, только благодаря тому, что научились игнорировать насмешки. Так стало значительно легче, однако проблемы внутри компании никто не отменял. Как, например, ситуация несколько месяцев назад.       «Нешаблонные» возвращались с очередного еженедельного пикника. За два года тесной дружбы это стало своеобразной традицией. Мия допила маленькую бутылку «Спрайта» и бросила её в мусорный пакет, который несли Валик и Дима. Мальчишки громко спорили, выясняя, чья сегодня очередь выбрасывать мусор.       — Пусть Берт выкидывает! — сказал Валик, поправляя большие круглые очки.       — А почему я? Я в прошлый раз выбрасывал, вообще-то! — рассердился Альберт. — Я что, самый…       — Самый рыжий, ага.– пошутил Дима. Вот что-что, а шутки про цвет волос Альберт воспринимал через чур остро. С первого класса его дразнили «рыжим-рыжим-конопатым» и за десять лет парень успел возненавидеть и себя за то, что родился таким, и родительские гены, и самих родителей, потому что те не разрешали ему перекраситься.       — Да знаете что? — Ржавый сердито сжал кулаки. Костяшки вмиг побелели. — Да катитесь вы оба к чёрту! Развернулся и ушёл домой, оставив друзей, озадаченно смотрящих ему в спину.       Дома, чуть побив подушку и успокоившись, решил перекраситься втайне от родителей, а их потом поставить перед фактом. Кажется, где-то в ванной лежала мамина краска для волос… В шкафчике под раковиной вместе с ярко-голубой коробкой краски Альберт обнаружил ещё какой-то крем в перламутровом розовом тюбике, который, если верить маркетологам, должен был очистить лицо и выровнять тон кожи. Удача явно ему улыбалась. Интересно, почему мама прячет такие полезные штуки? Распаковал краску, вытряхнул из коробки кучу пакетиков то ли с гелями, то ли с кремами (в этих женских штучках парень, откровенно говоря, не разбирался) и один с непонятным порошком. Быстро поводил по коробке пальцем, невнимательно читая инструкцию. Сбегал на кухню за миской и вытащил из того же шкафчика мамину щётку для окрашивания. Щетина у неё была длинная, чуть короче его пальца, и, как показалось Альберту, очень жёсткая. Рукояткой щётки смешал в миске порошок з окислителем, уже хотел начать краситься, но передумал. Берт решил сначала намазать лицо кремом из перламутрового тюбика. Крем пах не очень приятно и немного щипал, однако парень терпел. «Красота требует жертв» — именно так говорит мама, выщипывая брови.       Крем нужно было держать где-то полчаса, а значит, у него было время. Он немного потренировался водить сухой щёткой по волосам и понял, что это для него слишком сложно. Представив себя профессиональным парикмахером, Альберт зачерпнул разведённый порошок руками, чуть растёр его по ладоням и тут же, зашипев от боли, сунул руки под холодну воду. Кожа на них понемногу краснела, мелкие ранки на пальцах жутко пекли. Альберт растерялся. Вот же голова и два уха! Вот зачем он прогуливал основы здоровья?! И что теперь ему делать?! Так, нужно успокоиться; до прихода мамы осталось всего ничего, минут сорок максимум. Ждать придётся совсем недолго.

***

      На следующий день Альберт в школе не появился. Никому з товарищей он не звонил и не писал, поэтому никто из «Нешаблонных» понятия не имел, где он.       — Может, он на Димку обиделся? — предположила Янина.       — Та не, — тотчас отмахнулся Дима. — Берт не из тех, кто будет долго обижаться, тем более на нас, его единственных друзей. Правда, Валюх? — он хлопнул друга по плечу. Тот задумчиво свёл к переносице широкие каштановые брови.       — Некрасиво всё-таки вышло. — наконец произнес Валик. — Надо бы зайти к нему сегодня… Договорить не успел. В класс вошла классная руководительница. Янина напряглась: всегда улыбающаяся Надежда Степановна сейчас выглядела донельзя грустной и разочарованной. Повисла тишина. Учительница молча прошла к своему столу, громко стуча по паркету невысокими каблучками. Села, нервно поправила причёску и тяжело вздохнула. Напряжение росло, но молчали даже смельчаки с задних парт. «Нешаблонные» молча переглядывались.       — У меня к вам серьёзный разговор, десятый-А. — наконец произнесла Надежда Степановна. — Ваш одноклассник сейчас в больнице с химическими ожогами. Класс удивлённо зашептался. Шокированная Мия прикрыла рот рукой.       — А как…? — тихо пропищала Янина.       — Насколько мне известно, хотел перекраситься и неправильно смешал компоненты. Догадываетесь, почему так произошло? — добрые орехово-золотистые глаза рассерженно смотрели в конец класса, где сидели самые отважные любители пошутить над «Нешаблонными».       — Потому что у Ржавого мозг заржавел? — произнесла Барби — местная знаменитость с завышенной самооценкой. Её свита в лице троих более скромных подружек мерзко захохотала. Надежда Степановна холодно кивнула.       — Почти угадала, Марго. — скривившись, сказала руководительница.       — Именно из-за прозвища мальчишка так возненавидел свой природный цвет волос. Затихли все. Замолчали даже задиры с задних парт. Наверное, действительно задумались.       После школы Мии всё-таки удалось уговорить остальных «Нешаблонных» сходить к Берту в больницу. К счастью, лежал он не в реанимации, ожоги были не такие серьёзные. Когда компания зашла в пятнадцатую палату, Берт сидел в ней сам. Лицо у него немного покраснело, но кожа вокруг глаз осталась здорового бежевого оттенка.       — Ты гляди, Валюх, — Дима снова хлопнув Четырёхглазого по спине. Тот вздрогнул. — Берт теперь у нас панда! — и громко рассмеялся. Янина легко толкнула его локтем, чтобы он ненароком ещё раз не обидел Альберта.       — Так… как ты тут вообще оказался? — Янина, как могла, пыталась разрядить обстановку. Тяжело вздохнув, Ржавый всё же решился рассказать. Оказалось, что крем, которым он намазал лицо, был просрочен, а мамин осветитель он смешал в неправильной пропорции.       — А мне нравится. — нервно поправляя темные волосы, Мия подошла к койке Альберта. — Ты так на киношного Разумовского похож. — на миг засомневавшись, девочка чуть взъерошила ему волосы.       — Ага, и умом такой самый. Вроде не дурак, а иногда такое… Та за шо?! — Дима обиженно зашипел, почувствовав, как Валик наступил ему на ногу. В палату заглянула медсестра — высокая полная женщина с осветлёнными желтоватыми кудрями, которые выбивались из-под белого медицинского чепчика. Она смерила «Нешаблонных» строгим взглядом и жестом попросила их выйти из палаты. Закрыв Диме рот ладонью, Валик примирительно кивнул и послушно вышел в коридор, закрыв двери. Из-за дверей до Мии донёсся гневный шёпот Валика и Янины. Наверное, они что-то объясняли другу-шутнику.       — Слушай… — Альберт вдруг вскинул голову к подруге. — А тебе правда нравится, что я такой рыжий?       — Разумеется, дурачок. — заверила Мия и шустро чмокнула его в макушку.