Аврора

Маленькое круглое окошко, с толстой, витиеватой решеткой. Оно находится под самым потолком, покрытое плотным слоем пыли. Сквозь него почти не проходит свет. Лишь слабоватые рыжеватые лучи пробиваются в тёмное помещение, не давая разглядеть большего непривыкшему глазу. Однако личность, живущая здесь, к оным не относится. Он сидит в углу, любуясь маленьким паучком, что растерянно ползает в середине комнаты, останавливается, кружит, циркулирует, то и дело почти заваливаясь на бок, почти понимая, где в этом шестигранном квадрате стены, где та щель, откуда он вылез. Старичка же это не волнует. Он смотрит за страданиями бедного паучка, он сидит тут уже двое суток без единой вылазки. Жажда спирает горло и сушит язык. Руки хватает тремор, пытаясь хоть как-то выжить, мужчина то и дело припадает сухими губами к влажным углам стены, лижет её, чувствуя легкий привкус соли и собственной крови. Неровная краска царапает язык. Прохладная стена морозит спину, заставляет дрожать и поджимать босые ноги. Дряхлое тело подрагивает от холода, кости трясутся и трещат. Старик хватает свой палец губами и нервно посасывает, заодно покусывая. Голод уже сводит его с ума. Для рвотных позывов он даже выделил отдельный угол. Уставшие и диковатые глаза то и дело метают взгляды к огромной железной двери... Слишком тяжёлой. Он не сможет сбежать. Гул еле-еле слышится за стенами, но старик уверен, что если бы он был вне их, то барабанные перепонки бы разорвались от громких возгласов бренчащего металла. В дверь, по ту сторону, постучали. – Александр Перьёв? – послышался грубый глас работника машины. – Иоанн Рыбин! – хрипло отозвался старик, злобно ухмыльнувшись. Дверь отворилась.. – Я рад, что вы еще можете размышлять, сэр. Жаль, разумностью речи эти не отличаются. – Волки вечно в чужой рот заглядывают... – Как компариец глобальту, я бы посоветовал вам быть осторожнее в словах... Розмарин завыл. Заключенные выходят из комнат. – Козлики-козлики!.. Держите в клетках, а потом поите супами и щами, думая, что отношенье к вам изменится.. Не должо'н я вам ничего! Не-.. Прогремел выстрел. ""Волк", как прозвал гвардейца уж ныне мертвый старик, сухо поглядел на обмякшее полумёртвое тело.