•Да что ты знаешь о боли и смерти?!•

— Пойду на крышу. — сказала Алекс, отсмеявшись. — Надеюсь, прыгать с неё не будешь? — отшутился белый волк. — Нет конечно! — внешне возмутилась волчица. «Будет сложнее помереть. С крыши как-то не в кайф, а вот пистолет...» — подумала Алекс.

***

— Курнуть что-ль напоследок? — спросила сама себя Алекс, как пацан садясь на бетонный блок, за котором был кондиционер. Ответ пришёл сам собой. — Ну конечно, курнём! Уже привычными движениями она достала длинную тонкую чёрную палочку, которая была доверху набита мятой, и зажигалку. «Умерать как-то не хочется... Да хотя... Я ж теперь одна осталась... Кому я тут такая пацанка нужна? Ну эту жизнь к чёрту!» — подумала Алекс. ~ Пойдёшь и застрелишься? ~ риторически спросила Энни. — Да ради дьявола! — фыркнула Алекс. Она бросила уже докуренную мяту на бетон и наступила на неё сапогом. Затушив мяту, Алекс достала пистолет и новый магазин с патронами. Ловко, как иногда не могут даже военные, девушка зарядила пистолет. Алекс встала на край крыши, и, уже поднесла пистолет к виску, как донёсся крик: — Не надо! Волчица резко обернулась. Киба стоял сзади, в метрах двух. — Прошу, одумайся! — взмолился он. Алекс тихо засмеялась. — Ты уверен, что мне есть ради кого жить? Я как-то нет! Цумэ погиб, я никому ненужная волчица. Смысл жить? — риторически спросил она. — Но как же стая... — тихо спросил Киба. — Стая?.. Дорогой мой, я одиночка, и понятия стаи мне чуждо! Я родилась и прожила 16 лет своей жизни не в стае, а в сборище тупоголовых трусов! Моя мать бродяжка и воровка, а я лишь продолжатель рода. — Но подумай, разве Цумэ бы хотел, чтобы ты самоубилась? — Милый мой товарищ, у него это никто не спросит! Мёртвые не разговаривают! — Для тебя что, совсем ничего не важно?! Почему ты своей смертью делаешь нам больно?! — Да что ты знаешь о боли и смерти?! Что ты можешь знать?! Вся моя родня умерала на моих глазах, а ты... Ты жил среди индейцев всю жизнь! Что ты можешь знать об этом?! Что?! У Кибы резко открылись глаза. Та волчица, которую он считал гордой, неуязвимой, сильной и храброй была ранимой, нежной и вечно грустной. Алекс сняла пистолет с предохранителя. — Прости за всё... — сказала она. — Нет! — крикнул Киба, но опоздал. Прогремел выстрел. Алекс, не отпуская из рук злосчастный пистолет, упала с крыши. Киба словно оцепенел. — Что случилось? — раздался голос со спины. Холодный, серьёзный и задумчивый голос. — Цумэ?! Ты жив?! — резко обернулся Киба. — Скорее воскрес. Ты не ответил на мой вопрос. Что произошло? — холодно ответил серый волк. — Алекс... Застрелилась... Мне очень жаль, Цумэ... — опустил глаза белый волк. Цумэ растерялся. Киба краем глаза заметил, как в глазах серого волка появилась слеза. — К-как застрел-лилась?.. — Ты погиб, а ей без тебя жизнь не была нужна. Взяла и всё... — ответил ему белый волк. Цумэ сел на тот бетонный блок, где сидела Алекс. Он закрыл лицо руками и глубоко вздохнул. — Мне правда, очень жаль Цумэ... — Киба сёл в метре от него. — Я знаю... Спасибо тебе... — тихо ответил серый волк. Он убрал от лица руки. Из серо-жёлтых глаз текли слёзы. Даже такой холодный и независимый волк мог скорбеть. Цумэ смотрел на небо. — Теперь я один остался... — тихо прошептал он и закрыл глаза.