А так ли он сладок?

После сильной ссоры с Олегом я направился в дом, где меня всегда ждут. Ключи были при мне, стучать или звонить было не нужно. Каким-то магическим образом Кирилл всегда был готов к моему приходу — еда, винцо и сериалы. Гречкин мужественно выслушивал мои рыдания, подавал носовые платки, смешил и обнимал при необходимости. Вел себя, как истинный друг и верный товарищ. Как и сегодня. На столе была пицца, в стаканах пиво. Хозяин дома выбирал фильм для просмотра, изредка странно поглядывая в мою сторону. Я, все еще периодически всхлипывая, приговаривал очередной кусочек итальянского лакомства. — Сереж… Почему именно он? — неожиданно спросил Кирилл во время просмотра очередного ужастика. Я улыбнулся, пожал плечами. Гнев успел утихнуть, мы с Олегом даже созвонились и поговорили. Он дал добро на то, чтобы я остался у Гречкина с ночевкой, хоть и были слышны нотки разочарования в голосе. Причина конфликта выветрилась из головы вместе с бурей эмоций, сейчас телом руководило приятное опьянение. — Он просто прекрасен. Вот и все. Почему ты спросил? — повернул голову к Кириллу. Тот нахмурился и резко придвинулся ко мне. Никаких действий больше — его взгляд гулял по телу, руки оставались на месте. Повисло молчание, даже еле слышные диалоги из фильма не нарушали его. Странное чувство: друг задает нетипичный для себя вопрос, затем… просто начинает разглядывать меня, словно видя впервые. — Ты говоришь, что вы ссоритесь — и все же ты терпишь. Вроде даже любишь. Не думал как-то разнообразить свою жизнь? Сменить приоритеты или даже… партнера? — Гречкин положил голову мне на плечо, уткнувшись носом в шею. По телу пробежала дрожь. Дыхание Кирилла жгло нежную кожу. Что-то явно шло не так. Видимо он успел выпить и до моего прихода, раз в голову дало настолько сильно. — Ох, да кто-то перепил. Давай ложиться спать, а? Гречкин не ответил, вместо этого начал неспешно кусать меня в шею. Его рука медленно поползла к ширинке моих штанов, интенсивность укусов увеличивалась. Я почувствовал прилив тепла, резкий и неожиданный. Сказать что-либо не мог, от шока умение говорить улетучилось, как и опьянение. — Неужели он слаще чем я? Неужели я совсем не привлекаю ни в каком плане, Сереженька? — с придыханием спросил Кирилл. — Я буду нежнее, буду лучше. Не сделаю плохо, ты же веришь мне? Он отвлекся от моей шеи, рука переместилась на затылок. Аккуратно придвинул мое лицо к своему, сократив расстояние до нескольких миллиметров. В слабом освещении было видно, что его взгляд — на моих губах. Гречкин ждал ответа. — М-мне кажется, что тебе стоит остановиться. Мы друзья, разве нет? Я очень благодарен тебе за поддержку, но это уже слегка перебор, понимаешь? — я улыбнулся, стараясь сделать обстановку максимально нейтральной. — Сексом дружбу не испортишь, так? — после этого вопроса он резко и настойчиво поцеловал меня. А дальше все происходило словно в густом тумане. Помню как впивался пальцами в его спину. Как стонал прямо в ухо, умоляя ускориться. Как он с нежностью гладил меня по волосам, чтобы возбуждение немного отступило. Наши поцелуи тоже остались в памяти. И как мы уснули в обнимку ближе к утру. Однако же — никакой конкретики. Никаких точных поз, мест — абсолютно ничего. Проснулся я после обеда. Голова болела, Кирилла рядом не было. Оглядевшись в поисках телефона, я обнаружил его на столике. Рядом с ним лежала записка. «Котенок, я надеюсь ты не будешь против того, что я расскажу обо всем этом Олегу? Точнее, наверное, на момент прочтения тобой я уже это рассказал, почти уверен в этом. Секреты ни к чему, я не хочу недопониманий и скандалов. Все произошло довольно стремительно, соглашусь, но готов дать голову на отсечение — с ним ты так не стонал и не кончал, уж поверь мне. До вечера дом в твоем распоряжении. Люблю» В голове пронеслось несколько тысяч мыслей за секунду. Дрожащие руки взяли телефон в надежде увидеть хоть какое-нибудь сообщение от Олега — безрезультатно. Мертвая тишина в диалоге с ним. Профили в соцсетях были удалены, при попытке позвонить — голосовая почта. Смски не доходили. Ни одна из бесконечного множества набранных мной за несколько минут так и не были доставлены. Глаза застилали слезы. Я не помнил практически ничего из того, что было ночью — и даже в имеющихся воспоминаниях не был до конца уверен. Шея слегка болела, укусы имели место быть. Но их я помнил! И то, что был изначально против — тоже. Так в какой же момент все свернуло не туда?