Неожиданный конец

В башне директора школы Чародейства и Волшебства творилось что-то странное: внешне ничто не отличалось от обыкновенного своего состояния, но любой находящийся здесь чувствовал неуловимое, едва заметное послание… «Чужой». И если бы подобное ощутил неведомо как попавший сюда вор, то вопросов не возникло бы. Но загвоздка в том, что это сообщение адресовано хозяину башни — ныне известному как Великий Светлый, Победитель Грин-де-Вальда, Альбус Персиваль Дамблдор. Произошло это не тогда, когда вышеназванный маг вернулся после очередного крайне важного дела, и даже не во время пробуждения ото сна; незаметная волна перемен прошла при выходе из личных покоев в рабочий кабинет, по совместительству выступающий приёмной. Нахмурившись, старый волшебник проверил ближайшее пространство, и, сочтя его достаточно безопасным, снял рефлекторно установленный Протего, после чего осторожно спустился к такому привычному, и вместе с тем неизвестному, месту своей работы. Казалось бы, знакомая обстановка: множество настоящих магических инструментов и безделиц, купленных исключительно для удовлетворения внутреннего ребёнка; книжные шкафы, заполненные книгами по разнообразнейшим магическим дисциплинам (в том числе запрещённым Министерством — увы, но в последнее время оно становится всё более нетерпимым к требующим таланта и труда знаниям). Вот только всё это, все эти отличительные, личные вещи лишь имитируют, кажутся его. Вероятно, никто из ныне живущих не смог бы заметить этого, но уж сам-то Дамблдор прекрасно знает свои привычки, и он мог с уверенностью сказать, что вот этот вредноскоп, находящийся в трёх дюймах от края стола, никогда там не стоял — довольно рассеянный маг, заработавшись, вполне мог сбросить хрупкий прибор неудачным взмахом руки, чего допускать не хотелось бы: подарок от Грозного Глаза дорог волшебнику хотя бы тем, что помог избежать нескольких неприятных ситуаций. Вывод прост: это не его кабинет. Но тогда… Чей же? Продолжить свои размышления Дамблдор не смог: его прервала открывшаяся дверь. Вошедшим же оказался… Дамблдор?! Смотреть на себя со стороны весьма занятно: сразу видны огрехи в одежде, запутавшийся клок волос, царапина на лбу, кажущаяся незаметной, но на деле бросающаяся в глаза. Впрочем, сейчас Альбуса не сильно волновала внешность — возраст, да и пол, не тот; а вот наличие Старшей палочки в руке двойника взволновало мага не на шутку: способов скопировать внешность придумано множество, но легендарный артефакт скопирован быть не может. Ни внешне, ни, тем более, внутренне. Судя по взгляду оппонента, новость о появлении ещё одной Бузинной палочки ошарашила и его. Впрочем, это не помешало обоим использовать Протего и направить палочку чуть левее противника — согласно этикету, подобное означает готовность как к бою, так и к переговорам. Повисла тишина столь хрупкая, что, казалось, моргнешь — и она разрушится, распадётся на осколки. Нарушил молчание вошедший, неизвестный нам, Альбус, тихо проговорив: — Вынужден признать, подобного я не ожидал… — И уже громко, обращаясь к собеседнику: — Можете ли Вы, крайне похожий на меня мистер, объяснить, по какой причине вы оказались здесь? Нападать, насколько я могу судить, Вы не собираетесь, убегать — тоже. Розыгрыш, конечно, возможен, но в некоего шутника, способного раздобыть копию легендарной Старшей палочки мне верится куда меньше, нежели в случайность наподобие не рассчитавшего количество оборотов Маховика меня-из-будущего. При упоминании Маховика сердце старика пропустило удар: это действительно объясняло всё странности, потому и запретно использование этого артефакта — нарушение правил приводит к абсолютно непредсказуемым последствиям, начиная с их отсутствия (бывало и такое), и заканчивая переходом на «резервную» версию мира с попутным отсечением «нарушенной» линии времени (судя по сохранившимся знаниям, именно после очередного эксперимента с Маховиком Магия стала недоступной большей части людей, а иным расам пришлось сокращать свою численность в целях выживания). Пусть Альбус и не использовал Маховик, но его вполне могло задеть при исправлении чужой оплошности… Впрочем, ныне следовало ответить: — Увы, не могу, уважаемый. Как бы ни хотелось мне вернуться, но непреодолима та стена, что отделяет меня от привычного места обитания. И главное препятствие — неведение. Неизвестно мне, как я попал из собственной обители в эту, не больше знаю и про дальность сего места от родного мне жилища. Впрочем, вынужден Вас огорчить или же, напротив, обрадовать: перемещение во времени если и имело место быть, то не по моей воле. Насколько я вижу, время, привычное мне, не сильно отличается от вашего. Так не соизволите ли указать дату, наступившую сегодня? В зависимости от ответа следует решить, что делать далее. Ответ пришёл, и был он удивителен: — Второе сентября одна тысяча девятьсот девяносто первого года. Что же удивительного? — Ничего. Этим и удивительно: дата совпадала с моментом ухода, а значит, сегодня Дамблдор должен отдыхать: ежегодный выходной, традиция, введённая одним из предыдущих директоров. Более того, он не мог физически войти в кабинет после выхода: если появятся неотложные дела, придётся использовать ближайший класс в качестве временного кабинета. Бред, несомненно, но на подобном бреде построена вся школа — Магия должна быть выделяющейся. Возвращаясь к, было, потерянной мысли… Стоит быть настороже. На лице старика не отразилось ни одной из промелькнувших мыслей: всё то же доброжелательное выражение лица, несколько смущённое ввиду обстоятельств, всё та же полурасслабленная поза, готовая, тем не менее, к бою… Не было ни единой причины для беспокойства — тем не менее, неуловимое чувство того, что что-то идёт не так, насторожило Альбуса-который-подозрителен куда сильнее, чем появление из ниоткуда двойника. Воздух незаметно потяжелел. — Значит, временной поток наших миров, если позволите их так называть за неимением более подходящего наименования, един, отличаясь не более чем на половину суток… Интересно. — Я полагаю, Вы, наконец, объясните происходящее? — Крайне желал бы, но, увы, могу лишь предполагать. Вероятно, по причинам, от нас не зависящим, я переместился в ваш, схожий с моим, но тем не менее имеющий отличия от него, мир. С учётом же обстоятельств и общей опасности подобных путешествий, хотелось бы поинтересоваться: есть ли у Вас способ вернуть меня обратно? Боюсь, каждая секунда промедления может закончиться печально и для меня, и для Вас. Конечно, доверять подозрительному двойнику Дамблдор не стал, но помощь действительно могла пригодиться. А что до подозрений… Хагрида он тоже подозревал, но тот оказался добрейшим существом; Сириус же, бывший вне любых подозрений… эх, Сириус-Сириус; как так произошло? Впрочем, — одернул себя чародей, — предаваться очередным размышлениям не стоит: чревато это, особенно тогда, когда ты не контролируешь в сущности ничего. Лицо не-нашего-Дамблдора выражало работу мысли, и это стало очередной странностью: Альбус, так уж сложилось, не любил выражать свои мысли и эмоции; при необходимости что-то обдумать в присутствии других людей он говорил, заполняя паузу. Да что уж там, к нынешнему времени эта привычка так въелась в старика, что, даже оставаясь наедине, тот звал своего лучшего друга и питомца — Фоукса, дабы поговорить с ним. Это, как ни странно, тоже имело свою пользу: умный дух огня вполне мог указать на упущенную мысль или незамеченную ошибку. Как бы то ни было, а молчание затягивалось. Атмосфера накалилась: оба не доверяли друг другу, оба ожидали нападения, оба считали оппонента странным; не тем, за кого себя выдаёт. И, как это обычно и бывает, развязка стала неожиданной: в облаке алого пламени появился Феникс, севший на плечо Дамблдора-который-странный-странный. Казалось бы, в чем проблема? Но это был не Фоукс. Куда более красное и не такое пышное оперение, немного другая форма клюва… Дух Крови — пронзила мысль разум старика. Страшные твари, питающиеся кровью исключительно умирающих существ — остаться в живых после кормёжки невозможно. Как и любые другие Духи, не имеют постоянной формы, но предпочитают летучих мышей. В этом же случае, видимо, форма Феникса нужна для маскировки… По изменившемуся от такой новости взгляду Альбуса самозванец понял, что пора раскрыть карты. События понеслись вскачь. Оба мага начали сражение с отвлекающего удара и подготовки поля боя: Дамблдор подчинял окружающее пространство, создавая големов, а лже-Дамблдор, разрезав кожу на ладони, создавал из своей крови постоянно меняющие форму шары. Магия крови — логичное умение для хозяина такого духа. Так или иначе, логичность не умаляет ужасности — создавать кровь из ничего не получится, а запасы создаются тем же методом, что и у Духа. И если тому довольно животных или магических существ, то человеку подойдет лишь человек… Первый удар нанёс Альбус: всевозможные предметы, окружавшие его, заострились и, внешне не изменяя своего положения, каким-то образом оказывались возле противника, пытаясь навредить тому. Тот, в свою очередь, мгновенно покрыл себя защитой из накопленной крови, избегая ран. Сконцентрировав все силы, он перестал поддерживать маскировку — и образ поплыл: ушла часть морщин, заменившись другими; пропала столь любимая многими борода; черты лица изменились: хищные, острые. Это был уже не добрый дедушка Дамблдор, даже в самой гуще битвы не теряющий своего ореола доброты; вместо него появился волевой, жестокий человек, способный как на невесомые потоки слов, сбивающих с пути, так и на яростные порывы бури, неостановимые, неудержимые… Бывший друг, нынешний враг — Грин-де-Вальд, Тёмный Лорд, равные которому были — но забылись за давностью лет. Это стало неожиданностью, это невозможно было предсказать, это ошеломляло — но Альбус знал: на размышления, рефлексию, и прочие важные вещи не было времени — нужно было продолжать действовать. Битва продолжалась: големы, состоящие из разнообразнейших приборов и мебели, пошли в атаку; защитой от них стали другие големы — из крови. Отряды (в таких условиях создать полноценную армию невозможно) столкнулись, и силы их были приблизительно равны. Борьба магов также была равной: Грин-де-Вальд не смог перехватить инициативу, но и в глухой обороне не оставался. И быть сражению на истощение, что кончится лишь по ошибке одного из сражающихся — но Тёмный Лорд был не один. Дух Крови, исчезнувший после первых сорвавшихся заклятий, не сбежал — он ждал момента, и дождался. Очередная атака Альбуса сорвалась, не начавшись: пришлось обороняться от налетевшего фамилиара старого недруга, а после — и от него самого. О нападении пришлось забыть: ослабив защиту на долю секунды, маг рисковал получить травму, а любая слабость в такой ситуации смерти подобна. Не могло это продолжаться долго, увы: война на два фронта никогда хорошо не заканчивалась. Силы иссякали: всё реже предпринимались попытки вынудить врага навредить самому себе, всё чаще видны были огрехи обороны, компенсируемые избыточной накачкой магией. Близилась развязка. Очередная связка из невербальных Обезоруживающего и Парализующего с параллельной атакой кровяными тварями и играми не была отражена полностью: Старшая палочка отправилась в руки Грин-де-Вальда. Быть может, он собирался добить соперника, или же использовать в своих планах — неизвестно. Момент триумфа был близок, несомненно — но трогать палочку, по легендам дарованную самой Смертью, держа в руке её же, ему явно не стоило. Не было криков боли или предсмертных слов — Тёмный Лорд двадцатого столетия просто… исчез. Вместе с палочками, фамилиаром, и знаниями — о Темнейших разделах Магии; о тайнах, сокрытых ото всех; а главное — о том, как Добрый Дедушка Дамблдор оказался подменен Тёмным Лордом Грин-де-Вальдом, и почему никто этого не заметил. Бесславный конец — единственная смерть, которой достоин обрекший на страдания миллионы живых. История Грин-де-Вальда окончилась, он пал от руки не мага, но Магии. Альбусу же повезло — в очередной раз смерть обошла его стороной. Долго ли будет это продолжаться? Сколько ещё отведено жить Великому Светлому? Вопрос, ответ на который известен ему — столько, сколько потребуется. Собравшись с силами, старый маг поднялся на ноги. Нужно было узнать, что творилось в Хогвартсе в правление врага, и как исправить совершенное им. После — найти путь домой: нынешнее положение дел, как ни неприятно это осознавать, по большей части держится на его фигуре — без Дамблдора не только в школе, но и в стране вполне может наступить если не полная анархия, то неразбериха уж точно. Так или иначе, для начала стоит продолжить деятельность директора, не вызывая подозрений: бывший друг вряд ли действовал в одиночку; даже обезглавленный, противник всё ещё опасен. Направившись к выходу, Альбус продолжал размышления. Но его планам вновь не суждено было сбыться. На этот раз его никто не прерывал: с каждым шагом погружённый в свои мысли чародей постепенно исчезал, пока не пропал полностью. Время не терпит искажений, и не повезёт тем, кто нарушает его течение. Некому стало искать ответы на интересующие нас вопросы. Паника воцарилась на следующий день в обоих мирах: пропал Великий Светлый, значимый во многих сферах человек. Впрочем, какое кому дело до каких-то людей, когда на кону стабильность мироздания?