Purple fox

В тишине раздался тихий топот звериных лап. Ваньинь вернулся. Как только начинает появляться солнечный свет на горизонте, он всегда возвращается в их с Сичэнем дом. Хуань отодвинул флейту от губ и посмотрел на животное с темно – фиолетовой шерстью, что приветствовало его на пороге. Оно запыхалось, видимо, в этот раз А-Чэн зашел глубже в лес, и чтобы успеть обратно, бежал со всех ног. - Иди отдыхай, - ласково улыбнулся ему заклинатель. Зверь ответил ему высунутым языком по усам и направился в комнаты. Там он обратится в человека и наденет легкое ханьфу, что Сичэнь оставил для него. А пока заклинатель приготовит ему бочку с водой. У них в доме осталась одна – большая и крепкая, - в которую они умещались вдвоем. Специально для А – Чэна Хуань готовит не просто воду, а добавляет в нее немного масла из лотосов и самих лепестков. Недавно он увлекся разведением этих растений в озерце, которое недалеко от дома. Его мечтой было создать насыщенный фиолетовый лотос, что мог быть под стать красивейшим глазам Цзян Чэна. Сичэнь взял гладкую горсть из деревянной корзины и бросил в воду. Розовые лепестки остались на поверхности воды, слегка взволновав ее. Хуань так же подготовил чистые полотенца, которые расположил на табуретке у стены. На вешалке должно было расположиться ханьфу. В комнату вошел Цзян Чэн. Они посмотрели друг на друга с теплом. Хуань взял руку лиса в свои ладони и поцеловал тыльную сторону, крепко прижимаясь губами к коже. На бледном лице Чэна появилась улыбка. - Ты не помоешься со мной? – спросил он. - Не в этот раз. Я буду ждать тебя там, - Лань кивнул в сторону своего кабинета, где он играл на флейте и медитировал, а затем вышел. Он хотел закрыть двери, но лис не позволил, резко распахнув их настежь. - Хочу услышать, как ты играешь, - пояснил он и улыбнулся глазами. Лань Хуань лишь покачал головой. К подобным выходкам мужа он давно привык, и они вызывали у него только теплоту в душе. Порой Ваньинь напоминал ребенка, которому нужно все твое внимание и забота, который может озорничать, и плачет, стоит его отругать. Ваньинь был крайне хрупким, что обычно не приписывают лисам. Все верят, что эти хищники жестоки и хитры. Но Сичэню не довелось видеть жестокость А – Чэна, хотя молва об этом доходила до его ушей. Сичэнь не ограничивал свободу лиса, прекрасно понимая, что чтобы он не предпринимал, Цзян Чэн сделает по – своему. Зато так между ними возникло крепкое доверие; А – Чэн ничего от него не утаивал и все рассказывал за завтраком. Если он был не в настроении, то не скрывал этого, и тогда итак все становилось ясно. Сегодня Ваньинь был уставшим, но радостным. Сичэнь любил видеть его таким. Заклинатель открыл ноты и начал песню. Ванцзи регулярно присылал ему новые книги, одной из которых была эта. В ней были мелодии для здоровья и успокоения души. Сичэнь уже играл, проверяя ее на себе, прежде чем вернулся Цзян Чэн. Ему было важно понять, что мелодия не разбудит хищнические наклонности в его супруге. Прикрыв глаза он продолжал играть, ощущая, как его собственная душа наполняется счастливыми воспоминаниями. В них был младший брат, который прятал от дяди кроликов и плакал, боясь, что их подадут на ужин. В них были его названные братья, еще живые и радостные. В них была свадьба Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня, первая свадьба, которую застал Сичэнь. Он не так хорошо знал госпожу Цзян, но она была замечательным человеком – добрым и светлым. Она была солнцем для его Ваньиня, а теперь солнцем был Сичэнь. Ваньинь. В воспоминаниях появился он – наивный и улыбчивый заклинатель, который еще не знаком с семейным проклятьем и у которого большие надежды на будущее. Он готовится стать заменой отцу, жениться на Вэнь Цин, отдать своего слугу Усяня в мужья Лань Ванцзы. Он так добр и честен. Он прекрасен. Сичэнь улыбнулся, передавая свои мысли Чэну через песню. Хоть жизнь А – Чэна сильно изменилась и забрала много его надежд, любовь Сичэня все еще была в этой жизни. И она была так же крепка, как и раньше. Появились фантазии. Красивые горные леса, водопады и выступы, на которых можно встречать рассвет. Девственная природа, где не было людей, и которая с радостью приютит парочку влюбленных. Сичэнь не знал этих мест. Так далеко в леса Гусу он еще не заходил. Мелодия закончилась, и леса пропали. Лань опустил флейту. - Сходим туда? – спросил Цзян Чэн, все еще находясь в бочке. Сичэнь видел его крепкие бледные плечи, по которым струились густые волосы. Он провел взглядом по мускулистым рукам, что обнимали бочку с разных сторон. - Проводишь? - Конечно, - А – Чэн повернулся к нему и улыбнулся. Эта улыбка была не такой наивной, скорее заговорческой. Один длинный клык обнажился в последующей усмешке. На один фиолетовый глаз упала челка, и лис убрал ее рукой. Жест был плавным и живым. Сичэнь положил флейту на открытую книгу и встал, подходя к бочке. Стоило ему подойти, как его руку схватили и прижали к груди. А – Чэн стал рассматривать длинные пальцы и касаться их губами в невесомых поцелуях. Сичэнь снова сравнил его с ребенком, которому дали игрушку, и улыбнулся. - Долго будешь нежиться, лисенок? – прошептал он на ухо, наклонившись. Чэн встрепенулся. - Мне не нравится, когда ты так зовешь меня! – возмутился он и повернул личико к заклинателю, надув губы, - Назови меня по – другому. - Ваньинь? - Еще. - А – Чэн? - Нет. Сичэнь наклонился ближе: - Любимый? - Да-а, - протянул довольный лис и прикрыл глаза, ожидая, что его поцелуют. Но поцеловали его в щеку, а не губы. - Я приготовлю нам поесть. А ты не засиживайся долго, ладно? Сичэнь вышел и прикрыл двери.