История Древней Липирии

      

История древней Липири.

      

      

Содержание.

             Липинцы – древний народ. Внешне они похожи на людей, но на их теле, голове и лице отсутствуют волосы. Уши – это просто выпирающие хрящи, протянутые к затылку, где врастают обратно в голову. Значительно меньше едят и имеют точёные тела. Быт состоял из служения богам и следования традиций. Но несмотря на простату бытия, это народ, переживший: Уход богов древне-липинцокого язычества. (До исторический период) Болезнь божьей крови. (463 – 460) Охоту за Лиардинцами. (454 – 321) Первая Липино-Лиардинская война. (730) Новая власть. (320 – 318) Вторая Липино-Лиардинская война. (315 – 314) Голод и новые открытия. (314 – 258) Волна безумия. (258 – 205) Формирование первой Лагримской республики. (204 – 203) Кризис Лагримской республики. (202) Вознесение рун. (146 – 122) Создание Линирской Академии. (121 – 97) Отделение Линирии от Липирской республики. (75 – 71) Великая война. (71 – 68) Единое Липиринское королевство. (68 – 1) Освобождение Лиардии. (1 год новой эры)       

      

      

      

      

      

      

      

      

      

Уход богов старо-липинского язычества

      

      Первые десяток лет, до того, как был отстроен великий город Лагрим, липинцы видели обращение сыновей Липира, бога язычников, в пламенные сгустки, улетающие в даль, мимо планеты Грэм. Считается, что они отправились творить и нести свет дальше, после того как насытили Грэм жизнью и оставили реликвию, в глубине одного из великих растений. Дочери же продолжали ссоры и ругань, от чего одна из дочерей пролила кровь второй, за что была отправлена, в наказание, на Грэм, и проклята вечной жизнью. После чего и сам Липир обратился в пепел.       Некоторые личности считают, что братья не обращались в огненные сгусти, а Липир не обращался в пепел. Они утверждают, что это лишь феномены мира, которые будут случаться из раза в раз. И это происходило, но луберги и убеждённые старо-язычники считают, что это все знаки, которые липинцы должны перевести и понять. А новые язычники, убеждённые в том, что Липира не было, а Алпира есть мать всего живого, и что дети были не Липира, а её. Из-за чего новые язычники считают Лиардию матерью.       На фоне всего этого, после отстройки Лагрима, через несколько дней, среди липинцев, начались споры о верности традиций и священных мест. К счастью, споры остановились, не успев перерасти в конфликты между гражданами. Только луберги и летории провоцировали конфликты и насилие.              

Болезнь божьей крови

             Болезнь божьей крови – это название болезни, данное язычниками, считающие, что вода и почва была отправлена кровью Арпиры. Истинное происхождение болезни неизвестно, но на момент новой эпохи рунологи, под руководством Кипелина, ведут поиски для установления истинной природы болезни. Помимо её неизлечимости, симптомы весьма загадочны. Были те, кто не погибал, а выживал после болезни и наделялся возможностью видеть руны, как Кипелин, однако без пагубных эффектов не обходилось. Сознание больных подавлялось, они более начинали походить на первобытных липинцев или келиниров. От чего представляли опасность, ведь высекая и выводя руны, не зная их природы, они могли навредить остальным. Кипелин выявил, что заражение происходило только при прямом контакте с кожей или попадании внутрь в виде жидкости или во время дыхания.       К несчастью, липинцы времён пришествия Лиардии, не имели знаний и предположений о методах защиты. От чего гибли и были вынуждены покинуть земли.       На удивление, в долгосрочной перспективе, божья кровь изменяла растения и их плоды, что они более походили на нечто живое. Некоторые считали, что влажные, кроваво красные бляшки, которыми покрывались тела и здания, служили для болезни глазами и ушами. По их мнению болезнь имела сознание, а некоторые считали, что так как это кровь Арпиры, то в ней ещё живёт её дух и она на самом деле желает убить всех липинец, а Лиардия само воплощение добродетели. Наравне с этим были те, кто отправлялись в кровавые земли и верили, что кровь – это нечто иное, как дар, который не убивает лишь избранных, а Кипелин первый избранный, который должен спасти их. Таких обезумевших прозвали сектантами крови.       Несмотря на смертельность болезни и её загадочность, известно наверняка лишь её неизлечимость.       Вопреки всем бедам, лишь благодаря ней, липинцы отправились в поиски нового дома.              

Охота за Лиардинцами

             После отстройки Лагрима и заточения Лиардии, в умах липинцев зарождались логические вопросы. Если Лиардию не коснулась смерть, а кровь убитой ею сестры убивает липинцев, то может все совершенно не так, как кажется на первый взгляд? Они подвергли сомнению слова луберегов и традиции предков, выступая за освобождение Лиардии. Если первое время на них смотрели как на умалишённых, то постепенно их слова начинали закладывать в умы других липинцев такие же вопросы.       После этого луберг Лепардий, распорядившийся заковать Лиардию и бросить в глубь лабела, собрал горожан, которые все ещё были верны его учению и старому язычеству, даровал им титул летория и поручил избавиться от лиардинцев любыми методами. Те, кто ссылались на запрет причинения вреда другим, были убеждены в том, что Липир простит им их поступки, ведь они наведут порядок, если не в головах липинцев, то на улицах Лагрима точно.       В первые дни лиардинцев избивали, некоторых убивали, чем вызывали страх среди жителей Лагрима. Многие отказались от мысли того, что Лиардия мученица и богиня, пришедшая к своим детям. А кто-то лишь крепче убеждался в этом, называя себя лиардинцем, отказавшись от веры и поклонения Липиру.       Чем больше времени проходило, тем больше виднелась разница. Лиардинцы были вынуждены скрываться и выживать, ведь они придавались гонению и насилию. Среди них выживали лишь сильные и хитрые. Спустя много лет лиардинцы выделялись более сильным телом. Нападки со стороны леториев стали менее травмоопасны, за счёт чего был разработан новый вид наказания, помимо смерти. На левой стороне лица оставляли глубокий ожог в форме двух ромбов, верхний был меньше нижнего и ожог оставлялся таким образом, что глаз был по центру верхнего ромба. Помимо этого их ссылали в деревню Логем. Раньше это был небольшой лагерь у леса, в котором добывалось дерево. Но с охоты на лиардинцев он начал разрастаться, а после стал основным местом обитания лиардинцев.       Они начали выращивать растения и налаживать свой быт. По их инициативе была отстроена лесопилка и засеяны поля. Они уже могли обеспечить себя всем, чтобы не зависит от липинцев. Спустя время Логем стал центром производства еды и дерева, от чего часть лиардинцев, которые посвящали себя другому ремеслу, освободили дома и отправились на север, основав недалеко деревню Кибил. Логем стал формальной столицей лиардинцев. Луберг и старо – язычники добавили к названию селения слово Ирсум, что значило предатель.       Лиардинцы были оскорблены, от чего прекратили отправлять в Лагрим еду и дерево. Липинцы не желали умирать от голода, посему решали перебираться в Кибил или Логем-Ирсум. Лубергов и леториев такой расклад не устраивал, от чего Лепардий IV назвал всех лиардинцев и тех, кто сбежал в их селения предателями. По его инициативе всех мужчин в Лагриме назначили леториями и отправили разобраться с лиардинцами, что привело к первой липино-лиардинской войне.              

Первая Липино-Лиардинская война

             Начало первой войны вышло на конец рыжего месяца. Деревья, сбросившие свою листву, предзнаменовали сильные дожди. Леториям предстоял путь в три дня до Логем – Ирсума. В это время Лепардий IV вынашивал план по созданию святого города и формированию первой государственности в Липирии. Свет в лабеле не угасал даже в ночь, пока летории подходили к Кибилу. В нескольких десятках метров до деревни лиардинцы уже поджидали леториев, сделав из дерева, которое у них имелось, баррикады с торчащими из них толстыми, заострёнными, деревянными копьями. Ультиматум лиардинцев был прост и понятен, они требовали равных прав и освобождения Лиардии, на что они получили отказ.       Летории начали проявлять агрессию и пытаться подобраться к лиардинцам, но те забрасывали их копьями, а тех, кто пробивался и давал бой, быстро падал раненым. Лиардинцев было много, а те липинцы, которые бежали к ним, чтобы избежать голода, отказывались принимать участие в войне. Они заменяли лиардинцев на лесопилке и на полях, от чего сторона защиты могла держать оборону дольше, чем атакующая.       Летории, вернувшиеся в Лагрим, донесли Лепардию IV о своем поражении. Луберг не желал принимать условия лиардинцев, посему он попросил всех, кто дольше всех состоял в рядах леториев, остаться в лабеле. Побитые и уставшие летории разошлись по домам, как новобранцы, так и опытные. Перед Лепардием IV осталось трое липинцев. Лиррен – молодой, амбициозный и резкий сын летория, который всю жизнь служил верой и правдой Лепардию III. Аэрфалий – ремесленник и Леттелир – молодой и любопытный липинец. Луберг заявил о том, что теперь каждый из них носит титул люрра. Теперь летории подчиняются им, а Лепардий IV провозглашает своего сына, Лепардия V логом Лагрима. Отныне и впредь его сын руководит городом и занимается его развитием. Люрры не поняли причины столь резких изменений, но противится главе духовенства они не смели.       Луберг благословил своего сына и объявил его святым, а все его решения необсуждаемыми. Люрры же были благословлены на победу над лиардинцами и все их грехи и грехи их детей, и их подчинённых будут прощены для достижения справедливости и распространения слова Липира.       На следующий день луберг заявил об передачи руководства леториями и городом. После чего каждый из люрров собрал свой отряд из шестидесяти здоровых и сильных бойцов. Оставшиеся были отправлены сопровождать луберга и выполнять его поручения. Через три дня обороняющиеся в Кибиле были шокированы. Лиррей и Аэрфалий, со своими леториями, прибыли с ультиматумом сдаться и отдать селение под руководство липинцев. Лиардинцы ответили отказом, после чего отряд Аэрфалий, разделившись, был отправлен в бой, пока летории Лиррена обходили деревню.       Отряд Аэрфалий был разбит, а отбивающиеся лиардинцы вымотаны. Когда к ним зашли в тыл липинцы Лиррена, те, у кого остались силы, бились до последнего, а ослабшие бежали в дома. Кибил был взять липинцами в течении одной ночи, с огромными потерями.       В этот момент Леттелир вёл свой отряд напрямую в Логем-Ирсум. Лиардинцы, увидевшие леториев, сразу бросились за деревянными копьями. Когда они встали в оборону, Леттелир озвучил то, что требует от них Лепардий IV. На отказ Леттелир не отдал приказ о начале атаки, его любопытство взяло над ним верх, и он проявил инициативу в решении вопроса без применения насилия. Лиардинцы озвучили все те же условия, что и при первой атаке на Кибил. Люрр объяснил, что как бы сильно они не желали свободы Лиардии, луберг и его сын, Лепардий V, не выполнят условия. Липинцев больше и у них есть командиры, есть лог, руководящий Лагримом. Оборона Логем-Ирсума не продлится долго, а по окончанию войны семьи и друзья погибших, из-за отсутствия еды и сражений, лишь больше озлобятся на лиардинцев. Жители Логем-Ирсума пересмотрели свои условия. Они будут снова отправлять дерево и еду в Лагрим, но при условии, что Леттелир возглавит Логем-Ирсум, а также будет препятствовать насилию и гонению в сторону лиардинцев. Лиардинцы и летории были удивлены желанием Леттелира, решить конфликт без применения силы.       О его поступке среди лиардинцев говорили с уважением, а липинцы доложили все логу Лагрима. По окончанию войны и возобновлению перевозки еды в Лагрим, Леттелир был лишён титула люрра и убит, за неповиновение приказу лога.              

Новая власть

             После окончания войны и прихода к власти сына луберга, сам Лепардий IV, совместно с леториями, занялся реализацией проекта «святого города». В свою очередь Лепардий V занялся восстановлением порядка и развитием горной добычи.       Хребет, рядом с которым отстроен Лагрим, рассматривался как прекрасное место для ведения добычи камня и иных руд. Ко всему этому стоял вопрос практичности деревянных построек. После того, как старые города были брошены из-за болезни, дожди стали на много более опасны. Дома прогнивали, а дороги превращались в траншеи грязи.       Когда была реализована первая шахта, в хребте начались моментальные работы. Липинцы ужасно уставали от такой тяжёлой работы, так как были неприспособленные к такому тяжёлому труду. Лог Лагрима решил обратится к лиардинцам, пообещав им отстроить город, в котором будут жить лишь лиардинцы, и их никто никогда не побеспокоит. Такое предложение было более чем заманчивым, ведь, несмотря на окончание войны и прекращение убийств, лиардинцев всё равно ссылали в Логем-Ирсум. Это уже стало не столько наказанием, сколько мерой предосторожности от самосудов.       Часть жителей Кибила отправились работать в шахты, ночуя вблизи Лагрима, либо в телегах, на которых они переправляли камни. За несколько лет Лагрим превратился в каменный город, а обещание Лепардия V было сдержано и началось строительство города для лиардинцев.       Город, который начали отстраивать, прозвали Киллингер. От слова киллин, что означало скопление. Город был построен таким образом, что дома стояли друг к другу максимально плотно. Не было главной площади, лабела, ничего кроме домов. Когда строительство окончилось и лиардинцы увидели, что город, отстроенный для них, больше походил на огромный муравейник, чем на город, они взбунтовались. Шахта, в которой проводились работы, была разрушена изнутри, продолжать работы было невозможно. Озлобленные шахтеры отправились к логу, но на входе всех поймали и силой отправили в Киллингер.       Всех тех, кто в дальнейшем показывал своё недовольство, отправляли туда, а что бы не нарушать порядок, логом Киллингера был назначен Аэрфалий. Это был люрр, который руководил одним из отрядов во время первой войны. Он, и его летории, стали тюремщиками лиардинцев и остальных неугодных. Оставшихся лиардинцев, совместно с новыми, отправили работать в новую шахту, вблизи которой шахтеры отстроили дома по указу Лепардия V. Что бы они спали там же, где и работали.       К моменту как конфликт окончился, а шахтеры начали работать в полную силу, в Лагрим вернулся Лепардий IV. С известием, что был отстроен священный город Люррел. Все летории, которые приняли участие в строительстве города, были прозваны святыми и доживали остаток жизни там. Луберг также заявил о том, что титул луберга даруется по старшинству, среди жителей Люррела. После этих слов было понятно, что руководство липинцами и духовенства было разделено. Но больший страх вызывал луберг, который был связан с Липиром, чем лог того или иного города.       Спустя много лет развития шахтёры наткнулись на очень странный металл, залежи которого находились в глубине хребта. Он добывался очень и очень тяжело, слегка отблёскивал на свету, при высокой температуре плавился, в отличии от камня. После этого открытия лиардинцы решили делать инструменты из этого метала и назвали его юр, что значит твёрдый. Благодаря нему, шахтёры начали работать в разы эффективнее, а некоторые решили начать производить фигуры из этого метала. Когда лог Лагрима узнал о находке, он потребовал сделать для него вещь, которая олицетворяла бы его власть и святость его власти. Один из липинцев, решил сделать головной убор, символизирующий твёрдость и верность мыслей и решений Лепардия V. Лог был поражён находчивости лиардинца, от чего хотел узнать его имя. Кинерлир – это первый ремесленник, который занялся работой с новым металлом. Глава города назвал его головной убор кином, и заложил значение «лучшего». В глазах липинцев, леториев, луберега и лога, этот лиардинец был лучшим из всех, признав и выделив достоинства главы города.       Кинерлир не остановился на кине, он начал обустраивать свой дом таким образом, чтобы в нем можно было обрабатывать юр и делать из него инструменты, элементы одежды и новые оружия. Спустя пару дней о нем слышали все липинцы и лиардинцы, а его ремесло было названо кузнечеством. Кинерлир сковал первые мечи, дротики, броню и щиты. Щиты больше всего завораживали прохожих и леториев, которым они выдавались. Красивая обтекаемая форма, защищающая бойца и позволяющая проводить колющие удары не опуская щита.       Вклад Кинерлира в развитие кузнечества был куда больше, чем он мог себе представить. Щиты и мечи его образца куются даже по прошествии многих столетий. Липинцы, которые шли ему в ученики, никогда не знали о голоде и безработице, а его дети считаются лучшими кузницами.       Однако лиардинцы замечали, что всю тяжёлую и сложную работу выполняют они, а липинцы отсиживаются в городе, выступая в роли надзирателей. Они показывали своё недовольство и требовали справедливости. К ним относились, на протяжении многих поколений, как к мусору, используя и обманывая. Но уже старый Лепардий V был непоколебим и не отказывался от всех тех условий и ограничений, которые были созданы для удержания лиардинцев в узде, как и своей власти. Лиардинцы, во главе с Капенфием, потребовали равных условий, но лог Лагрима не изменял своего решения, даже после угрозы того, что в Лагрим снова не будут поставлять еду и необходимые ресурсы. Его принципы привели к началу второй липино-лиардинской войны.              

Вторая Липино-Лиардинская война

             Как и говорил Капенфий, к Лагриму были отрезаны все пути снабжения ресурсами. По его мнению, война должна была окончится так же быстро, как и первая, только теперь в пользу лиардинцев. В первые дни войны Логем-Ирсум был выбран столицей лиардинцев, которая кормила все остальные селения, кроме Лагрима и Киллингера. Однако последний был временно обделён едой. Капенфий проявил инициативу в освобождении всех осужденных липинцев и лиардинцев, рассчитывая, что липинцы перейдут на его сторону.       Выстроив оборону вдоль полей и дорог, чтобы охранять телеги с едой и деревом, выезжающие из Логем-Ирсума, и обеспечить поставку оружия и камня из Лэрнира, Капенфий объявил о сборе бойцов для освобождения Киллингера. Каждый, принимающий участие в войне на стороне лиардинцев, считал, что он борется не за освобождение Киллингера, а за свою свободу и справедливость. Каждый свободный липинец и лиардинец выступил добровольцем, а отвернувшиеся от идей лога и бежавшие в Логем-Ирсум летории были командующими войсками. Летории, в отличии от простых жителей, знали больше в деле ведения боя, но имели на много меньший авторитет или не имели его вообще, из-за рода деятельности и истории.       По окончанию перевозки оружия и брони для бойцов, бойцы уже имели план по нападению на Киллингер. Им было на руку, что начало войны выпало на месяц дождей. Киллингер был рядом с заливом, от чего, к концу месяца, здания, отстроенные ближе к воде, были в воде достаточно, чтобы летории меньше следили за происходящим с тонущей стороны города. Но до конца месяца было ещё пара недель, а без еды жители города, живущие в ужасных условиях, точно погибнут. Кетолир, один из леториев, предложил перевозить еду именно в тонущую часть города, что бы его жители могли протянуть до нападения. К сожалению, подобный план был реализуем только в ночь и то, не было уверенности в том, что летории не будут проходить по дальней стороне города. Начало атаки раньше времени не имело смысла, город был слишком плотно застроен, а его улицы формировали узкие и запутанные коридоры, которые надзиратели осуждённых знали очень хорошо. Решение было принято и на протяжении всего времени, из Логем-Ирсума в Киллингер, под покровом ночи, привозилась еда и раздавалась всем жителям города, которые были заточены в нём и не имели права его покидать. Если бы провинившегося встретили в коридорах зданий или нашли в другом городе, то его смерть становилась лишь вопросом времени.       На удивление отряды из Лагрима практически не ходили и регулярно уменьшались, но Лепардий V не заявлял о поражении. Война превратилась в охоту, лиардинцы ждали нападение и не нападали сами, пока не наступит подходящий момент, а новостей из Лагрима не было с самого начала конфликта.       К окончанию месяца дождей и первому дню месяца ветров, Кетолир и остальная половина леториев, отправились к дальней стороне города. К раннему утру, когда солнце ещё не светило, бойцы-освободители начали атаку. Их встретили исхудавшие и ослабшие бойцы лога, которые не смогли в полной мере дать им отпор. Со стороны освободителей были незначительные потери, в то время как летории-тюремщики стали украшением для ямы, в которую сбрасывали убитых осуждённых. После этого стало понятно, что бойцы Лепардия V не смогут ничего противопоставить, а Киллингер стал огромной тюрьмой для старо-язычников, которые убивали лиардинцев и издевались над липинцами, которых ссылали в Киллингер по решению Лепардия V.       На утро, пополнив снаряжение за счёт убитых и восстановив ряды за счёт освобождённых, освободители отправились в Логем-Ирсум, дабы их победа была известна всем, кто борется за справедливость и свободу. Их всех встретили как героев, а Кетолир был назначен логом Логем-Ирсума и Кибила, за реализацию плана по помощи заключённым и успешному освобождению. Капенфий объявил об атаке на Лагрим следующим днём, когда он был уверен в силах бойцов и том, что летории Лагрима ослабли и не смогут держать оборону.       Отряды бойцов выдвинулись в сторону Лагрима ночью, чтобы добраться до города в это-же время. Но на подходе к городу летории, во главе с Кетолиром, были растеряны. Лагрим был целиком и полностью обнесён каменной стеной, а на верху виднелись летории с дротиками, активно закидывающие отряды, подходящие к городу. Атакующие проиграли войну тем, что ждали слишком много времени. Прошло пол месяца, за это время в Лагриме должна была закончится еда, но обороняющиеся силы не только вели активный град из дротиков, будто их кормили всю половину месяца только отборным хлебом и другими дарами Грэм, но и успели отстроить стену, высотой превышающую простой дом. Атакующей стороне не оставалось ничего, кроме как вернутся в Логем-Ирсум проигравшими.       Ни Кетолир, ни Капенфий, не имели представления, как решать проблему. Идти на в атаку через единственный вход под градом дротиков – самоубийство. Так же было известно наверняка, что их будут ждать люрры, со своими леториями. Но Капенфий понимал, что еды им точно не хватит, но такого же мнения он придерживался пол месяца назад. Кетолир не поддерживал идею голода, ведь среди леториев, лога и люрров были простые граждане. Капенфий решил, что среди них есть предатели, которые также передавали еду в Лагрим. Но эта теория блекла на глазах, учитывая, что сопровождающие всегда менялись. В Люрреле не производят еду, а завозят минимум, что бы луберг и все святые не погибли от голода и не могли передавать еду. Все понимали, что сейчас война идёт с логом, а не лубергом, посему святой город не должен погибать от голода.       Капенфий решил провести чистку в рядах лиардинцев и липинцев, которые сражались на стороне освободителей. Он считал поводом любую мелочь, чтобы связать липинца или лиардинца с предателями и отправить в Киллингер. Среди жителей Логем-Ирсума был посеян страх. Правота идей Капенфия придавалась сомнению, как и его вменяемость. Абсурд длился весь месяц ветров, пока не настал месяц снегов и Грэм не покрылся снегом. Пока старо-язычники проводили праздники и обряды, лиардинцы не знали, как решать проблему.       На стороне Капенфия была часть леториев, до тех пор, пока он не обвинил в предательстве Кетолира. Гениальный стратег и прекрасный руководитель не мог быть предателем идей, которые преследовали бойцы. После того, как от Капенфия отвернулись вооружённые граждане, в их сердцах затаилось не разочарование, не боль, а злость. Предателем был Капенфий, который в погоне за победой, отправил в Киллингер тех, кто поддерживал его и шёл вместе с ним. Они были готовы убить его на месте, но Кетолир остановил их и потребовал от Капенфия покинуть селения к рассвету следующего дня. Но в ночь, перед тем, как он должен был уйти, склад с едой был подожжён, а рядом с местом поджога лежал убитый горожанин, который охранял его и умирающий Капенфий, который перед смертью произнёс: «Они должны были умереть от голода, за свою тиранию, а теперь умрёте вы, за предательство». После всего этого было понятно, что война была проиграна вновь, и до нового урожая доживут единицы.       Признав своё поражение, Кетолир и все бойцы отправились в Лагрим, чтобы признать поражение. На подходе к городу они заявили о том, что идут, будучи проигравшими и их пропустили. Новость сразу была донесена до Лепардия V, который отправился встречать проигравших. После того, как Кетолир вошёл в город, его охватил ужас. Город был усыпан трупами, у которых не было конечностей, либо виднелись следы от укусов и вырванные куски плоти. А по городу ходили испуганные или неадекватные граждане, вокруг чьих ртов были следы от засохшей крови. Всем стало понятно, что летории Грема и сам Лепардий V выжили только за счёт того, что стали поедать граждан. Это все было воплощением того ужаса и греха, который порицался ими же, из-за чего и началась вся война.       Из лабела вышел лог, триумфально шагающий по ступенькам в сторону проигравших, что и погубило его. Один неаккуратный шаг, в который он желал вложить все величие своей победы, и Лепардий V оступился, упав головой на большой камень. Он погиб глубоко старым и больным липинцем, в возрасте сорока трёх лет. Вся ситуация вызывала лишь больше вопросов. Кто теперь выходит победителем в войне, и кто теперь будет руководить Лагримом? Кетолир предложил совершенно новый вид государственности, состоящий из совета, который позволял решить вопрос с угнетением и предотвратить вымирание жителей городов.       По окончанию войны все заключённые в Киллингере были освобождены. Совет, который решал вопросы всех селений, был собран из представителей каждого рода деятельности. Логов больше не выбирали, не было личности, которая решала вопросы в селении, преследование лиардинцев остановились, а всех каннибалов, которые поддерживали идею поедания себе подобных и дальнейшей практики каннибализма, было решено прогнать в сторону непроходимых рек и болот.       

Голод и новые открытия

      После окончания войны и прихода к относительной стабильности и взаимопонимании оставались вопросы, которые не могли решиться на протяжении всей древней истории.       Лиардинцы понимали, что те условия, на которых война окончилась, были более чем благоприятны, но вопрос об освобождении Лиардии так и оставался открытым. Но все понимали, что освобождении Лиардии после окончания войны может привести к большим проблемам, вызванными со стороны липинцев и всего старо–языческого духовенства.       Хоть война и закончилась с минимальными жертвами в боях, но жертвы от голода и вызванного им же каннибализма были колоссальными. Липинцы продолжали вести, в отношении лиардинцев, протестные политики, которые были вызваны желанием мести и реванша, но новый совет противостоял всем подобным политикам и находил всё новые и новые пути решения проблем.       После сожжения запасов еды Капенфием, ситуация с голодом затронула не только Лагримцев, но и всех жителей Липирийского полуострова. В то время как учения древнего язычества запрещали употребление в пищу других живых существ, лиардинцы не следовали древнему язычеству. Отправившись на юг, были найдены холмы, покрытые лесами. Поначалу лиардинцы считали, что это именно те холмы, на которых была оставлена Лиардия. В глубине лесов жили животные, которые не встречались им раньше. Это были животные, которые прятались при виде жителей.       Они были покрыты короткой шерстью, ходили на шестью лапах, передние четыре были близко посажены. Мордой походила на крысу, вот только уши были в разы длиннее, достигая своими кончиками до задних лап, а хвост короткий, с палец лиардинца и был покрыт такой же короткой шерстью.       Столь чудные животные питались насекомыми и ягодами, которые росли в глубине леса, а в период, когда шёл снег, они выкапывали корни, которые скрывались под землёй. Охотится на подобных зверей было не просто тяжело, а невозможно, в силу того что их скорость и ловкость была лучше, чем у самых шустрых крыс.       Лиардинцы решили оставлять ловушки и ловить этих животных, которых потом прозвали фокиллы. Принеся их в селения и попробовав приготовить их мясо, лиардинцы были поражены и рады тому, что голод не заберёт столько жизней, сколько мог бы. Но, к сожалению, липинцы не соглашались пробовать мясо других животных, а тех, кто пробовал, считали вероотступниками, что вызывало новые конфликты. Лиардинцы же видели в липинцах никого иного, как внутренних врагов, которые только и ищут повод для новых конфликтов.       На основе того, что бывшие липинцы становились вероотступниками, к ним формировалось отношение чуть более лояльное, чем к лиардинцам.       Что бы найти выход из положения и не дать приверженцам старого язычества погибнуть гордой, но голодной смертью, было решено отправится за ягодами и корнями, которые таились в глубине леса на холмах. Это позволило ослабить голод и предотвратить неизбежную смерть всех липинцев, но был вызван голод среди фокилл. Лиардинцы быстро решили этот вопрос, начав разводить их в Логем-Ирсуме, кормя тем, что не желали есть липинцы, что было не жалко отдать фокиллам.       Лиардинцы считали, что столь плодородное и прекрасное место – это именно там, где оставили тело Лиардии, однако никто не мог подтвердить или опровергнуть эту информацию. Фокиллы стали символом Логем-Ирсума и спасением лиардинцев.       По окончанию тяжёлых месяцев, когда чуть больше половины населения погибло и было возведено огромное кладбище, вдоль дороги из Лагрима, а время приблизилось к началу нового сезона для посева, совет принял решение, которое должно было предотвратить подобные случаи в дальнейшем. Логем -Ирсум был определён как селение, который будет находится под защитой с целью предотвращения голода. Лагрим же остаётся самым большим городом, в лабеле которого проводится заседание совета.       Спустя долгое, мирное, время, начал вставать вопрос об распределении ресурсов между жителями. Лиардинцы, работающие на полях, занимающиеся разведением фокилл и добывающих всё необходимое в шахтах, жили в условиях, которые для липинца будут ничем иным, как издевательством. А они просто живут, питаясь едой, которую вырастили и произвели лиардинцы, носят одежду, которую шьют лиардинцы и живут в домах, которые так же строили лиардинцы. Совет принял во внимание справедливость замечания и решил ввести первое экономическое решение. Введение валюты Алпи. Каждый мог получить алпи взамен на ту или иную вещь, принеся её в лабел и обменяв. Вещи, которые были принесены, распределялись по селениям и малым населённым пунктам с иной ценой, в зависимости от дальности перевозки. Данное решение привело к тому, что жизнь начала течь ещё быстрее, отдалённые населённые пункты не страдали от сильного дефицита. Лиардинцы были довольны раскладом вещей, в то время как липинцы продолжали провоцировать конфликты на религиозной почве, уверяя, что это решение было принято, чтобы их всех выморить.        Липинцы привыкли вести бездельный образ жизни, получая всё, что производилось лиардинцами. Они принимали это как должное, как метод искупления греха Лиардии, за освобождение которой они борются.       Липинцы не могли заниматься тяжёлой работой или трудом, их будние дни были беззаботны и легки даже в военное время, когда за них боролись летории, считающие своим святым долгом наводить порядок.       Для липинцев началась тяжёлая пора, когда они тоже брались за работу, только в место того, чтобы работать как лиардинцы, они предпочитали работать по-другому. Обменивая ненужные им вещи в лабеле на алпи, липинцы копили средства, тратя их только на еду. Скопив определённую сумму, они начали открывать свои собственные лавки, компании перевозок и нанимать себе лиардинцев, обещая больше прибыли, чем при прямой сдаче товара в лабел.       Были те, кто велись на удочку липинцев, после не могли вырваться из неё, а когда лиардинец не мог выполнять поставленную им задачу, его перепродавали как вещь, другим липинцам.       Подобные махинации набирали обороты, вызывая недоверие со стороны граждан и страх со стороны совета. Им не могли помешать, так как богатые липинцы могли просто купить армию и уничтожить целиком и полностью совет, установив свои правила. Это способствовало разработке новых политик и реформ, чтобы прекратить ужас, нависший над Липирийским полуостровом.       Совет принимал всё новые и новые решения, на которые богатые липинцы находили свои методы ведения борьбы. Единственное, что смог совет, так это предотвратить торговлю лиардинцами.       На фоне развития торговли и экономики, начали строиться новые селения, а старые получать новые статусы и направленности. Таким образом был возведён главный, торговый город – Алпир и Лепар – самое крупное и важное ремесленное селение. Потребность в новом товаре способствовала развитию ремесла, появлялись новые виды оружий и брони. А новые деревни и небольшие селения жили ничем не примечательной жизнью.       

Волна безумия

      Из-за эксплуатации лиардинцев липинцами, многие лиардинцы становились недееспособными, слабыми или сходили с ума. В большинстве своём, среди эксплуатируемых, случалось именно последнее. Понимание, что по собственной вине и ошибке, они становились, в буквальном смысле, имуществом липинца, сводила с ума многих лиардинцев. Но если бы безумие было лишь среди лиардинцев, то это могло быть объяснено, но приступы безумия и бреда случались так же среди липинцев.       В большинстве своём приступы безумия случались среди жителей южных селений, утверждающих, что видели, как по ночам, в близи селений, блуждают липинцы, только на них нет одежды, глаза горят ярко красным и они способны взмахами рук взмывать в небо, как птицы, разводить огонь и уходить под землю. А ближе к юго-востоку встречаются те же липинцы, только в них нет ничего сознательного, они передвигаются на четвереньках и пожирают друг друга.       Если бы подобные заявления были единичными, то можно было всё сослать на бред, вот только подобные рассказы шли от каждого, что в ночи решался запечатлеть подобные картины. Если о встрече с летающими липинцами можно было только говорить, то кости и кровь можно было найти за чертой южных селений.       Паника разрасталась очень большая, каждый боялся за свою жизнь и жизнь близких, ведь если эти монстры поедали друг друга, значит они не одни. А факт продолжительности подобных рассказов и находок говорила о том, что их больше, чем видят жители селений.       На юге таких монстров прозвали келинирами. Но существование их поддерживалось лишь пятнами крови, костями и тем, что отважные жители селений, отправляясь на поиски келиниров, не возвращались. Не было фактов, которые могли доказать существование фантастических липинцев, не вызывая лишние вопросы.       Несмотря на всё это, решение, способное решить вопрос, не могло быть вынесено из-за незнания природы происходящего. Жители были убеждены в существовании келиниров и твердили о них без умолку, отказываясь работать и жить в южных селениях.       Ситуация набирала обороты и приводила ни к чему иному, как к масштабному безумию. Жители остальных селений начали поддерживать волну паники и безумия, тем самым вызывая ещё больше проблем.       Были отстроены специальные учреждения, направление на восстановление рассудка больных, а храбрые и сильные, отправлялись вместо них.       Ещё больше вопросов вызывало то, что подобные вспышки происходили ежегодно, но лишь в период с месяца солнца, по месяц горячих ветров. Ровно за несколько недель до религиозного праздника “Лирра”. Но все его участники лишались страха за свою жизнь, участвуя в оргиях, под открытым ночным небом.       

Формирование первой Лагримской республики

      Спустя годы существования совета, созданного для поддержания порядка и справедливости, общество пережило много изменений.       За счёт хитрости, липинцы стали руководить всей экономикой и рабочей силой лиардинцев, с чем совет ничего не мог поделать. Каждый крупный липинец начал присваивать себе титул лога, который раньше выдавался руководителю города. Фактически каждый новый лог и в правду имел право носить данный титул, так как его влияние в селении становилось неоспоримым.       В экономическом плане совет проиграл логам, поддержание порядка оказалось непосильной задачей для совета. Каждому новому решению находилась хитрость, которая сводила попытки совета на нет. Лиардинцы оставались рабочей силой, но для создания большей конкуренции, предоставляли больший комфорт или оплату лиардинцам.       Летории и люрры стали ничем иным, как наёмной армией лога, состоящая из липинцев и лиардинцев. Их работа заключалась в предоставлении защиты лога и его интересов. Луберги и вера отошли на второй план, от чего религиозные конфликты превратились в конфликты интересов и социального положения.       Для получения большего влияния, логи начали строить за собственный счёт дома, больницы, кузницы и храмы. Совет полностью потерял свою силу, когда лог Лагрима, по имени Лиррей, не решил распространить своё влияния на других логов. Он смог убедить их в том, что совет изжил себя, что пора взять за дело тем, кто на самом деле руководит и развивает селения.       Собрав наёмную армию в три сотни леториев и обеспечив успешность плана, пятьюдесятью леториями в других селениях, Лиррей вошёл в лабел без сопротивления. Совет понимал, что подобное произойдёт, от чего согласился окончить своё существование без применения силы. После этих событий, Лиррей провозгласил себя главным логом и объявил о создании Лагримской республики, в которую входили все остальные населённые пункты.       Это была первая в истории смена власти без крови и смертей. Лиррей позаботился о том, чтобы власть не переходила тем, кто видел бы в ней возможность личностного обогащения, как липинцы из рода Алпи-Кин. Глава республики определялся после смерти предыдущего, на голосовании среди всех логов республики.       Нельзя было дать конкретную оценку случившемуся, так как уход независимого совета развязывала руки логам, в свою очередь логи теряли мотивацию злоупотреблять своей властью. В сторону подобных логов сразу направлялись меры, по усмирению пыла. Все понимали, что это может привести к бунту среди меньших липинцев и рабочих лиардинцев.       Только род Алпи-Кин злоупотреблял свободой и начал возобновлять торговлю лиардинцами, когда логи смогли усмирить их пыл, часть рода ушла в подполье, где продолжала деятельность, деля алпи между всем родом.       В то время как Лиррей старался урегулировать ситуацию, Клорела, глава рода Алпи-Кин, всё больше и больше развивала своё влияние. Она смогла путём интриг и убийств продвинуть двух сыновей до логов соседних селений, от чего попытки контроля становились менее продуктивными.       В то время как в Лагриме начала зарождаться первая письменность, жадные до выгоды логи лишь вытягивали из жителей селений все силы. Из уцелевших записей Лиррея:       

«Мне больно наблюдать за тем, как наша победа переходит в поражение. Я надеялся на логов, думал они возьмутся за развитие наших земель, но лишь малая часть проявила инициативу. Остальные либо ничего не меняют, либо сходят с ума от возможности заработать лишний алпи, отдав жизнь другого…»

             Постепенно южные селения полностью перешли под власть рода Алпи-Кин, а паранойя Клорелы дошла до того, что она возвела крепость Арпил. Там она проводила своё время в окружении леториев, люрров и членов семьи. Те же, кто меньше переживал за свою жизнь, оставались в лабелах селений, которые им принадлежат.       Население селений, принадлежащие Алпи-Кин, начинало проявлять свою злость и недовольство, отказываясь работать. Поначалу силы леториев усмиряли пыл рабочих и малых липинцев, но после того, как лиардинцы начали отвечать силой леториям, вопрос решения проблемы был поднят среди семейства, в Арпиле.       Клорела решила воспользоваться рудэлизом, который производили в подполье и продавали в соседние селения. Каждому полагалась маленькая кружка, после которой употребившие ложились в бессознательном состоянии и, спустя время, наблюдали в бредовом состоянии галлюцинации. Логи убеждали употребивших, что это дар от Клорелы и что каждый, послушно выполняющий работу, будет получать ежедневную кружку.       Подобная грязная махинация сработала лучше, чем могло быть. Жители успокоились, понимающие ситуацию боялись, а логи северных селений понимали, что этот наркотик везётся в их селения. По инициативе Лиррея был собран совет из логов центральных, северных, западных и восточных селений. На совете был поставлен вопрос о немедленном решении проблемы. Жители, услышавшие о безумии, происходящем на юге, начали проявлять недовольство, считая, что подобная учесть ждёт и их. Они помнили время, когда их продавали, эксплуатировали и угнетали. Лиардинцы не лежали повторить всё это, даже малые липинцы понимали, что это уже грань. Употребившие рудэлиз не могли прожить и дня без него, от чего были согласны на любые условия работы, лишь бы получить свою кружку рудэлиза.       Лиррей и все остальные логи понимали, что ситуация не решится, если продолжать вести политику мирного соперничества. Род Алпи-Кин всегда выходит из подобной битвы победителем из-за своей жадности и жестокости.       Была собрана армия, которая начисляла более тысячи леториев и руководили ими пятеро люрров. По приказу они были отправлены в южные населённые пункты, для наведения порядка. Клорела была готова к подобному стечению обстоятельств. В её крепости находилось более трёх ста профессиональных леториев, выполняющие ежедневные тренировки и работы. Летории крепости Арпил были чем-то средним между рабочим лиардинцем и простым леторием, от чего их сила и выносливость была намного лучше, чем у армии Лиррея.       Так же были отправлены бойцы из селений, чтобы встретить атакующих битвой и, в случае осады крепости, разбить ослабших леториев.       Период Лагримской республики был одним из тех, которые отбросили развитие общества на годы назад, несмотря на свой первичный успех и семимильные шаги. В первые дни в республике города и селения развивались с небывалой скоростью и не было даже намёка на проблемы.       

Кризис Лагримской республики

      Когда армия Лиррея подошла к крепости Арпил, их уже ждали отряды из изголодавших по рудэлизу горожан, которые были готовы на всё, ради своей порции наркотика.       Первыми бросились в бой желавшие получить рудэлиз, они бились, не зная страха, желая вновь ощутить эффект рудэлиза. Подобных бойцов в дальнейшем начали называть рудорий – боец, не знающий страха из-за тяжести жизни, в ожидании грядущего наслаждения от поощрения после боя. Рудории нанесли большой урон леториям, первых же не осталось в живых. Уцелевших леториев быстро начали закидывать дротиками, в следствии чего им пришлось отступить.       Более тяжёлых поражений в истории Липирийского Полуострова ещё не было. Армия вернулась в Лагрим в составе двух ста двадцати семи леториев, с одним уцелевшим люрром.       Лиррей не желал рисковать жизнями леториев зная, какими грязными стратегиями пользуются Клорела. Была выстроена линия вдоль границы южных селений. Не было иных путей, кроме как восстанавливать силы и ждать дальнейших действий противника.       В период восстановления сил, среди простых граждан началась смута. Никто не знал, что будет дальше. Были личности, которые утверждали о том, что всё происходящее лишь представление, что бы граждане начали доверять логам. Так же были и те, кто, видя в логах южных селений тех самых угнетателей, шёл в летории, будучи лиардинцем, выбирая меньшее зло.       Было понятно лишь одно, что этот конфликт является ничем иным, как переломным моментом в истории, когда разница в липинцах и лиардинцах начала смываться, а разница социальных слоёв слишком сильно въелась в жизнь республики.       На фоне конфликта расцвели такие термины, как юрпилин, к которым относили себя обычные жители республики и логкин, то бишь богатый житель, лишённый нравов и морали из-за своей жадности. Позже, юрпилины начали объединятся и кооперироваться с логами, дабы закончить конфликт. Рудэлиз продолжал поставляться в республику, летории на границе несли потери от рудориев, которые и идут в бой ради рудэлиза. Юрпилины южных селений, которые понимали происходящее, боялись всё больше. Клорела же начала формировать отряды из леодинериев, которые и защищали её. Леодинерии – это особые бойцы, которые помимо большей выносливости, силы и отработанной тактики, выполняют роль рабочих.       Юрпилины всеми силами, помимо выполнения работы, шли в ряды леториев, а кто даже проявлял инициативу по формированию Лиррейских отрядов леодинериев. Но Лиррей был против подобной эксплуатации граждан.       Конфликт мог долгие годы простоять в состоянии выжидания, пока над крепостью Арпил не было поднято чёрное знамя с кругом посередине, цвет которого был схож с цветом алпи. Было понятно, что Клорела не собиралась сдаваться и она решила утвердить свою власть, подняв над крепостью и всеми селениями, что лежали ниже Киллингера, своё знамя.       Лиррей не мог принять произошедшее, но и отправить своих граждан на верную смерть он не желал. Началась война нового типа, где бойцы были лишь формальностью, а битвы велись иного рода.       Лиррей признал свою неправоту и ошибочность своего поступка, по ликвидации независимого совета. Лиррей собрал всех логов, которые остались с ним, и заявил о передаче полномочий новому независимому совету. Совет, в свою очередь, не позволил уйти Лиррею. На фоне всех остальных логов, которым подчинялись все населённые пункты, Лиррей был самым справедливым. Его не вела личностная выгода или жадность, от чего совет принял решение о реформе правления. Совет выбирает из всех логов того, чьи поступки, граждане и цели достойны уважения, и он становился новым руководителем Лагримской республики. Выборы проводились только после смерти предыдущего руководителя.       Над селениями и Лагримом был поднят свой собственный флаг, чтобы объединить всех липинцев и лиардинцев под одним знаменем. К сожалению, описания флага и старые экземпляры не дошли до нынешних времён.       

Вознесение рун

      После того, как кризис республики, относительно, устоялся, для всех её граждан началась новая пора. Граждане, в поисках самих себя и новой жизни, покидали старые селения, основывая новые. Расширяли известные границы, добывали новые знания.       Именно в этот период родились такие личности, как Кипелин и Грохэм. Кипелин был рождён, будучи осквернённым божьей кровью. Из-за чего всё детство бился за жизнь с болезнью, не говоря о том, что он не походил на всех липинцев и лиардинцев.       Грохэм же не отличался от других лиардинцев. Его достижения в картографии и далёких путешествиях позволили построить первые карты. Он обошёл весь Липирийский полуостров, остановившись на огромных болотах, которые ранее были намного меньше. Так же, отталкиваясь от историй о смерти Лиардии, он высказал сомнение правдивости этой истории. Южнее Лагрима были холмы, покрытые лесами, а на юго–западе пустынные холмы, на которые Лиардия и очнулась, но до туда идти было более недели.       Если Грохэм оставил след исследователя, то Кипелин, по воле случая, стал основоположником рунологии и понятия рунной магии.       К сожалению, возможность изучения подобной науки была возможной после перенесения болезни божьей крови. Большинство, кто ей заболевал, погибали или лишались здравого и логического мышления. Кипелин же был заражён ею ещё будучи в утробе, от чего возникает всё больше вопросов к его персоне. Но это не отменяет сложность начала изучения рун.       По стечению обстоятельств были путешественники – исследователи, которые, в поисках новых знаний, возвращались в разрушенные города. Отталкиваясь от записей одного из путешественников, складывается впечатление, будто болезнь имеет своё сознание.       

«На подходе к старым городам ощущается присутствие чего-то незримого. Растения и земля были пропитаны кровью, от чего давали плоды, которые были чудны даже для самых старых жителей республики. Все дома были покрыты алым мхом, который, если долго всматриваться, начинает… дышать…?»

      Все вернувшиеся заболели и принесли болезнь в Ланер. Это было единственное крупное поселение, до которого они смогли дойти. Остальные, кто заразился от путешественников, либо стали похожи на келиниров, либо погибли, либо пережили болезнь и были наделены даром видеть руны.       Каждый, кто был наделён даром видеть руны, наблюдал их в своих снах. Рискнув высечь их или изобразить на чём либо, вызывало эффект, соответствующий руне. Зачастую, изображая их, жители не думали о последствиях, от чего остальные погибли от неаккуратного использования новых знаний.       Ланер лишился всех своих жителей, а торговцы, которые покинули то селение, разнесли болезнь дальше.       Для республики это было ужасом. Лиррей, будучи липинцев, начал считать, что Липир недоволен его правлением. Сначала кризис, потом болезнь божьей крови. Лиррей начал рассматривать свой уход, как нечто необходимое, но совет не позволял ему сложить свои полномочия.       Торговцы и перевозчики начали перевозить трупы, а что бы болезнь не жила в мёртвых телах, перед захоронением тело обжигалось, чтобы не отравлять землю.       На фоне происходящего, лиардинцы заявили, что возвращение болезни, как и её происхождение, не связано с Лиардией. Что все ужасы, за которые она томиться в глубине лабела – неверны. Старо-язычники быстро обратились к лубергу, чтобы тот поставил лиардинцев на место. Но на пути в Лагрим, его самого погубила болезнь.       Ходили слухи и теории, что смерть Акефария – это убийство, подстроенное лиардинцами. Лиардинцы, в свою очередь, считали, что это провокация и луберг был убить его же собратьями по вере.       На фоне разрастающейся болезни и назревающего религиозного конфликта, и был рождён Кипелин, в селении Кибил. Для всех было ужасом, когда на свет родился Кипелин. Старо-язычники считали его демоном, остальные же просто избегали его. Спустя несколько дней, после его рождения, его мать погибает от болезни. Кипелина забрал ремесленник Акто-Кефалий, так как отец погиб до его рождения.       Переживая гонения, обучаясь ремеслу и видя руны с самого рождения, к сознательному возрасту Кипелин начал практиковать написание рун. Его попытки оканчивались для него удачей. Свою практику он держал в тайне, лишь вырисовывая на листах руны, нарушая их целостность. Это позволяло не забывать их и не разрушать листы бумаги.       Будучи взрослым и пережив тот мор, вызванный болезнью, он отправляется в Лагрим, чтобы продемонстрировать совету и новому руководителю республики, Лифенсию I, свои знания и способности.       Кипелин сжёг лист бумаги, без использования источника огня. Другой же лист он сделал твёрдым, как камень. Весь совет и Лифенсий I не знали, что делать. По всей республике ходили слухи о том, что демон божьей крови бродит среди жителей республики. Луберг же заявил о том, что Кипелин так же должен находится в заключении, что он нарушает природу мироздания, что он демон, который в будущем разрушит мир. Липинцы поддержали луберга, совет и Лифенсий I были другого мнения.       Выгода от его знаний позволит решить многие проблемы, удержать власть и вернуть земли, которые заняла семья Алпи-Кин. В тайне от всех, Кипелин был поселён в лабеле и ему было поручено предоставить все знания о чудесах, которые он сотворил. Кипелин не умел читать и писать, от чего переданные знания ограничивались формами рун и его устными объяснениями.       Лифенсий I поручил обучить Кипелина письму, что заняло много времени. Когда он научился писать и читать, болезнь покинула республику, от чего народ решил, что заточение Кипелина – избавило их от болезни.       Кипелин смог собрать все знания воедино и преподнёс Лифенсию I книгу. Проблема заключалась в том, что все, кроме Кипелина, в лабеле, не могли достичь того, что было им продемонстрировано. Его потребовали найти объяснение и решить данную проблему, чего бы это не стоило.       Кипелин посвятил этому более четырёх лет, скрываясь от жителей республики, путешествуя от селения, к селению, где когда-либо были замечены изображения, похожие на руны. Его конечной точкой в поисках стало селение Ланер, где, скрывая лицо, он спрашивал у жителей о изображениях.       Вернувшись в Лабел, он переписал книгу, дав ей название: “Руны Божьей Крови”. В ней описывалось всё, начиная от истории первых рун, заканчивая их эффектами. На тот момент пожилой Лифенсий I, был разочарован итогами. Все, кто пережил эту болезнь, уже старые, либо мёртвые.       К концу своего правления, Лифенсий I оставил свою хижину Кипелину, в которой он мог скрываться. На смену Лифенсию I пришёл религиозный Леттелир, который укреплял силу лубергов и составлял совету проблемы. Никто не ожидал от него такой смены поведения и принципов.       Дошедшие до него слухи о свободе Кипелина вызвали в Леттелире гнев. Он объявил охоту за Кипелином. Не желая ждать, Кипелин сам пришёл в лабел и стоя перед Леттелиром, показал своё лицо. После приказа о заточении, Кипелин надел перчатку и сотворил в своей руке огненный сгусток, который был направлен на Леттелира. Попытки убить Кипелина были тщетны, так как его, с виду, тонкая одежда просто не позволяла навредить ему. Каждый удар оружием вызывал звук удара металлом по камню, не причиняя вред Кипелину.       Он заявил о своих намерениях и, показав свои возможности, потребовал опустить оружие. По его инициативе был выбран новый руководитель республики, что вызвало недовольство среди лубергов и старо-язычников. Но продемонстрированная сила Кипелина была аргументом в пользу того, что бы возмущения окончились.       Лишь после прихода к власти Киления, Кипелин поведал всем о причине его силы. Руны, изображённые на одежде, были источником его силы. Это вызвало интерес, после которого среди многих леториев и люрров зародилось желание завладеть подобными доспехами и оружием.       Кипелин же объяснил свой поступок тем, что тот, в чьих руках находятся жизни и будущее всего народа, не имеют права на ведение однобокой политики. Однако все понимали, что убийство – не решение проблемы, а лишь её усугубление. Возмущённые жители селений лишь сильнее начали ненавидеть Кипелина. Среди всех, кто его боялся, его прозвали “Демон Крови”.       Кипелин не оставлял надежд найти тех, кто пережил болезнь и желал обучить их чтению и написанию рун. В своих поисках, он обошёл все селения, кроме южных.       Спустя годы, когда Кипелин потерял надежду, а среди народа устоялось прозвище “Демон Крови”, он решил изучить природу болезни. Он был убеждён в том, что, узнав природу болезни, природа рун и способность их написания будет раскрыта.       

Создание Линирской академии

      После того как народ республики узнал о существовании рун, а именем “Кипелин Демон Крови” стали пугать всех неугодных, в республике наступила стабильность. Внутренние проблемы окончились, руководителей республики стали выбирать по их намерениям и большинству голосов в совете. Конфликты между липинцами и лиардинцами утихли, а южные города перешли в глухую оборону, прекратив конфликты на границе. Объём руделиза, который завозился с юга, стал значительно меньше.       Кипелин, в поисках ответов, пришёл к мысли, что его изучение болезни не сдвинется, пока над этим не ведётся масштабная работа. В совет был направлен проект, который выдвинул Кипелин, проявляя самую большую инициативу. Совет и Килений отнеслись к проекту холодно, отталкиваясь от того, что Кипелину уже сорок два года. По их мнению, он просто не дожил бы до окончания проекта. Но вспоминая участь последнего руководителя республики, они согласились, проявляя самую малую инициативу.       На реализацию проекта, со стороны Кипелина, не выделялись средства. Он считал, что проект принесёт пользу всей республике и что совет, совместно с Килением, будут черпать алпи, которые выделялись на выдачу, при обмене в лабелах. После этого в репутации Кепилина была поставлена жирная точка.       Проект собирал средства за три года. На отстройку первых этажей ушло ещё два года. Совет, вместе с Килением, удивлялись долгожительству Кепилина. До сорока семи лет ещё никто не доживал, но даже глядя на него, нельзя была сказать, что он стареет. Даже самые непредвзятые члены совета поняли, что Кипелин не липинец и не лиардинец. В их сердцах затаился страх.       Когда половина здания была отстроена, состав совета полностью сменился, а во главе государства поставили Лифенсия. Жители были злы и напуганы. Среди них начали зарождаться идеи убийства Кипелина, любыми способами. Когда на него накинулась толпа, поджидающая возле горящей хижины, оставленной Кипелину, он одним взмахом руки откинул толпу. Кипелин никого не убил и направился в лабел, требуя наказать зачинщиков. На следующий же день зачинщики были сосланы в Киллингер.       Проект был завершён в течении месяца, под страхом расправы. За неделю до лирры Кипелин вошёл в отстроенное здание и назвал его: “Академия”. Не имея средств на обустройство, он вновь, под предлогом необходимости для всей республики, обратился к совету. Никто не решался ему перечить, от чего ему были переданы средства на всё, что ему понадобится.       Всю неделю для академии собиралось оборудование и к началу празднества, Кипелин решил остаться в академии, отказавшись от участия в лирре. Ранее в ней участвовали все, даже лиардинцы, которые были против старо-языческих обрядов.       Когда лирра была закончена, днём следующего дня, Кипелин объявил о наборе желающих обучиться чтению, рунам и заниматься изучением мира, в свою академию. В списке желающих были те, кому было нечего терять, либо те, кто видел в ней большие перспективы.       На протяжении многих лет из академии выходили образованные граждане, которые знали всё о природе рун. Те, кто научились читать и писать, оставались в академии, в знак благодарности. А те, кто проявил инициативу в изучении мира, были отправлены в кровавые земли.       На плечи несчастных ложилась задача по забору плодов, кусков земли и воды, пропитанных божьей кровью. Все понимали, что они отправлялись на смерть, но выжившие сразу переводились на рунологию.       Благодаря этому в Лагриме появлялись те, кто владел знаниями рун и способностью их использовать. Республика перешла от старой системы времяисчисления на новую, более практичную и верную. Кипелин же продолжал работу над изучением болезни.       Постепенно потребность в финансировании выросла более, чем была раньше, от чего Кипелин решил гравировать на доспехах и на оружии бойцов республики руны. Сила таких воинов превышала десяток обыкновенных, а академия начала получать алпи.       К моменту того, как все ученики и работники в академии сменились на их детей, Кипелин заметил, что были те, кто походил на него. Они так же отличались от всех остальных липинцев и лиардинцев. Он понял, что это мутация вызвана божьей кровью, что расписывается в “Рунах Божьей Крови”. Всех, кто носил признаки Кипелина и ему подобных, были прозваны линирцами. Так как они проводили все время в академии, изучая руны и другие науки, в народе академия получила название: “Линирская Академия”.       Всех линирцев обходили стороной, считая, что они такие же демоны, как Кипелин, однако, в военном деле и гравировке, они были в почёте. Так же все линирцы отправлялись на службу в лабел, если не оставались в академии.       

Отделение Линирии от Липирской республики

      На момент новых открытый в линирской академии, простой народ не принимал их. Все достижения, открытия и технологический прогресс казался для жителей республики демонической магией. Все как один были против, но ничего не могли сделать, кроме внутренних саботажей.       Из раза в раз, еда, одежда и оборудование, которое везли в академию, было испорчено, сломано или не доходило до дверей академии. Линирцы понимали и видели происходящее, не зная, чего не хватает гражданам. Благодаря открытия в академии, урожай стал значительно больше. Фокиллы же начали давать большее потомство, а продолжительность жизни граждан увеличилась.       Линирцы не желали терпеть подобное отношение к себе. Из старых записей Кипелина:       

«Дай им свободу, обвинят в тирании, дай им еду, за руку укусят, помоги однажды, на шею залезут. Их выходки мешают нам найти ответы на вопросы, которые им никогда не понять. Я не намерен это терпеть.»

      Ранним утром Кипелин договорился с люрром, который в обмен на лучшее снаряжение обеспечит защиту города. К моменту, когда солнце стояло в зените, все жителе, совет и руководитель республики, Актовий, были изгнаны из Лагрима. Все попытки сопротивления подавлялись без применения насилия. Только летории, которые шли в бой, надеясь остановить люрра, падали замертво. Кипелин повелел люрру занять лабел и заняться вопросами обеспечения обороны и еды. С этого момента люрр, Клавдир, обеспечивал академию едой и всем необходимым.       Благодаря тому, что летории Клавдира были обеспечены руническим оружием и доспехами, никто не решался отбить Лагрим обратно. Столица республики была перенесена в Логем-Ирсум. В то время, как Лагрим был объявлен независимой Линирией, без флага и герба. К этому моменту бывший руководитель Лагримской республики, Акефамий, переименовал республику в Липирскую, стараясь обеспечить граждан новым жильём, работой и едой.       Узнав о отделении, города рода Алпи-Кин, во главе с Матерью Литорией-Исрелией, объявили сбор леодинериев, с намерением отправиться в бой, для захвата ближайших городов.       Акефамий не имел возможности быстро руководить люррами, как и мобилизовать леториев и леодинериев. По причине чего, под власть Матери Литории-Исрелии, ушёл Киллингер, со всеми заключёнными и малое селение Логир.       Границы стянулись таким образом, что до новой столицы Липирской республики оставалось совсем чуть-чуть. А времени на выстраивание баррикад не было. Акефамий собрал всё рунное снаряжение и, экипировав леториев в него, отправил держать оборону.       Леодинерии и рудории, стоящие в готовности напасть на Логем-Ирсум, были уверены в своей силе и победе. К их числу прибавились заключённые из Киллингера. Как только Матерью Литорией-Исрелией было приказано атаковать, летории республики встали в боевую готовность. Первые удары армии Литории-Исрелии не вызвали страха у солдат Акефамия. Каждый удар летория клал леодинерия и рудория, неся минимальные потери. Однако идти в ответную атаку было бы самоубийством, так как, у подхода к селению, леодинерии Литории-Исрелии выстраивались в ряды, закидывая подходящих к ним леториев дротиками.       Мать рода Алпи-Кин, со своей армией, потерпев поражение, отправилась в свою крепость. Каждый боец и она сама, не могли найти объяснения случившемуся. В отчаянии и поиске иных путей, за достижением больших земель и силы, она решила устроить компанию на Лагрим.       Утром пятого дня, после поражения, подойдя со своей армией, она приказала начать атаку. Но в сравнении с поражением под Логем-Ирсумом, её и всю армию охватил страх. Каждый удар, наносимый солдатом, обороняющим Лагрим, не просто рубил броню и ломал оружие, но оставлял следы от огня. А со стен вели плотный залп из дротиков, скорость которых была необъяснима. Из записи Литории-Исрелии:       

«Это безумие, невозможно разрубить броню, скованную из сплава юрэ-киэна. Его просто нельзя расколоть или пробить. Никому это не было под силу. И дротики, которые летели и так же пробивали броню. Кто они, кто эти защитники Лагрима? Неужели у них такая огромная сила? Лагрим просто невозможно захватить…»

      Потерпев очередное поражение, Литория-Исрелия вернулась в свою крепость, восстанавливая силы и эксплуатируя новых рабов, которые были освобождены из Киллингера.       Акефамий продолжал вести политику, которая должна была удержать остатки жителей от беспорядка и отчаяния.       Все понимали, что спокойной жизни пришёл конец.       

Великая война

      Фактически момент, когда Кипелин выгнал из Лагрима всех, кроме Клавдира, леториев и линирцев, считается моментом развала Лагримской Республики. Когда республика потеряла свою столицу и вместе с ней своё название, южные селения и главный город-тюрьма, была поставлена точка в стабильности и безмятежности.       При изгнании из Лагрима большинство осталось без работы, а Кипелин Демон Крови начал активное изучение бумаг, оставленных в лабеле, болезни и тайны рун божьей крови.       После потери Лагрима Акефамий принял решение по переходу от армии леториев к армии леодинериев. Были мобилизованы все, кто не вёл хозяйство, не работал в кузнице либо вообще ничего не имел. Летории в рунной экипировке стали элитным отрядом республики, созданные для восстановления порядка и справедливости. Политическая обстановка усугублялась слабостью армии, в численном количестве, перед Литорией-Исрелией.       Литория-Исрелия же занялась обмундированием всех экс-заключённых Киллингера и перетягиванием их на свою сторону. Методы развития зависимости рудэлизом продолжались, для обеспечения безотказности в выполнении приказов. Армия матери семьи Алпи-Кин была и оставалась самой жестокой, безумной и опасной в вопросе массовых битв.       Линириия же, состоявшая из одного Лагрима, стала неприступной крепостью, обороной которой занимались летории в лучшей рунической экипировке.       В этот момент один из учеников линирской академии проявлял недовольство и осуждал методы Кипелина. Столь громкий и безрассудный юноша, носящий имя “Капифений”, воспринимался Кипелином не всерьёз, когда другие ученики и летории видели в нём потенциальную проблему.       В период изучения лабельских бумаг Кипелином, Капифений активно вёл споры со сторонниками методов Кипелина. Споры длились до момента, пока Капифений, войдя в лабел, не завёл очередной спор с Кипелином, в котором его доводы и аргументы крутились вокруг дискриминации, которой подвергаются сами линирцы. Кипелин, не объясняя своих дальнейших действий, потребовал увести Капифения. Он продолжал видеть в нём наглого и недалёкого ученика.       Споры и отсутствие вклада в дело академии привели к тому, что Капифений был выгнан и предоставлен самому себе. Люрр, Клавдир, воспользовавшись случаем, желал наказать молодого парня за наглость и неповиновение. Он понимал, что у него есть полная возможность сделать с ним что угодно, так как Капифений не находится под защитой академии. В ходе словесной перепалки умение владеть красотой речи позволило Капифению предотвратить наказания. Рискнув, он решил убедить люрра в неправоте Кипелина. После длительных дискуссий и аргументов, связанных с происхождением, Капифению удалось убедить недалёкого Клавдира.       С поддержкой люрра Капифений вошёл в лабел. Его целью было восстановить единство селений. Объяснив свои намерения, он вышел на ведение спора с Кипелином, для прихода к альтернативе. Кипелина не волновали чужие жизни, единство страны и всё остальное. На соглашении о предоставлении безопасности и обеспечении академии Кипелин уступил Капифению.       Над Лагримом был поднят новый флаг. В лабеле заседал Капифений и Клавдир. Впервые линирец заседал в лабеле как руководящая личность.       Первое время он занимался обеспечением свода законов и формы руководства новой страной, которая должна была учесть все нюансы, для возведения нового порядка, стабильности и силы.       На момент изменений в Лагриме в Логем-Ирсуме шёл активный переход на военную политику. Большая часть совета республики составляли люрры, а Акефамий от политики выстраивания стабильности и поддержания порядка перешёл к террору. Все были обязаны держать в руках копья, дротики, щиты и носить доспехи. Остальные, кто не соглашался на это, работал в шахтах, кузницах, выращивал еду, чтобы обеспечить новый леодинериев.       Акефамий готовился к захвату Лагрима и возвращению южных селений. Леодинерии подвергались безумным тренировкам, от чего основная их часть была лиардинцы. Липинцы же занимали титула люрров и занимались разработками планов. По итогу выстраивания новой политики и крепкой армии, количество леодинериев республики проигрывало армии Литории-Исрелии в треть.       Литория-Исрелия же, потерпев небывалые поражения, разрабатывала план отступления в случае поражения. Все алпи, рудэлиз, кинезия, юрэ-киэн и юр считались собственностью семьи Алпи-Кин. Они не желали проигрывать и лишаться того, что у них осталось. Заполучив проход к лесным холмам, они начали добывать дерево, для реализации плана.       Мать семьи Алпи-Кин со всей своей семьёй и юррами были готовы. Вдоль границ были выстроены отряды из леодинериев и рудориев. В случае нападения со стороны республики ни одна сторона не должна была оставаться в выигрыше, а леодинерии оттянулись к изначальным границам, до захвата Киллингера. Там их ждали оставшиеся бойцы.       Все стороны конфликта были готовы к войне, понимая, что двух победителей не останется.       Первые движения начались со стороны нового руководителя Лагрима, Капифения. Он, совместно с Клавдиром и половиной армии, отправился в сторону северных селений, добывающих юр, кующих броню и соседний святой город.       Приблизившись к ним, солдаты, стоящие в обороне, были готовы к началу битвы. Капифений не был заинтересован в кровопролитии и предложил условия, на которых селение и город переходят под его руководство. После коротких переговоров они согласились. За счёт чего армия была увеличена в размерах. Ранее количество леториев Клавдира было не более пятидесяти, что хватало ровно на защиту города.       Несмотря на ненависть со стороны лубергов, в священном городе Люррел, они приняли предложение под предлогом восстановление общего мира.       Акефамий, узнавший о предательстве со стороны северных селений, принял решение об отправке леториев. А сам отправился на восток, для укрепления влияния и расположения там леодинериев.       Республике, в своём состоянии, было тяжело удержать за собой селения. Она из них лишь выкачивала ресурсы и жителей, для пополнения армии.       Когда Капифений с Клавдиром встретили армию леодинериев республики, были приняты попытки переговоров. Леодинерии не став слушать отправились в атаку. Битва шла около огромного кладбища, где и были захоронены павшие в битве.       Численность армии Капифения не понесла значимых потерь, в то время как все леодинерии были убиты. Ни один из них не шёл на переговоры, видя в Капифении и всех линирцах демонов.       Последующие попытки ведения переговоров оканчивались такой же неудачей. Акефамий и его бойцы успели вселить в сердца жителей восточных селений ужас, который не позволял им выйти на переговоры. А при приближении к городам, на них нападали леодинерии.       По окончанию похода большая часть леториев, которые перешли под командование Клавдира, погибли в бою. Капифений расценивал это как поражение. Кипелин, узнав о раскладах первых дней войны, не терял возможности повторить аргументы своего поступка.       В этот период в разваливающейся республике развивались бунтовские идеи. В совете больше всего поднимался вопрос о решении проблемы. Между его членами, в момент похода Акефамия, разгорелся конфликт на основе идеи раздела республики.       Окончив его, они рассматривали план убийства Акефамия и дальнейшего разделения земель с взаимной поддержкой. План был утверждён и по возвращению в Логем-Ирсум, Акефамий был убит одним из членов совета, которого потом публично казнили. В суете и беспорядках каждый из членов совета забрал себе по селению, оставив Логем-Ирсум без руководствующего лица.       Капифением, разбиравшимся в лабельских бумагах, были найдены планы лабела, с его подземной частью. Перед выходом на очередной поход, спустившись в подземелье лабела, он встретил там Лиардию. Из записей Капифения:       

“Только войдя туда чувствовался страх. По её словам, она томиться там несчётное количество времени. Судя по тому, что она говорит на старом наречии, то в её словах больше правды, чем в словах лубергов. Её просьбой было освободить её, но что-то мне подсказывало, что принимать это решение в одиночку я не имею права.”

      

      Его беседу в Лиардией прервал шум снаружи. Леодинерии и рудории Литории-Исрелии начали штурм Лагрима. На город было отправлена половина армии. Её тактика строилась на финальном и рискованном штурме.       Летории с внешней стороны стен были убиты, несмотря на руническую экипировку. Остальные силы семьи Алпи-Кин были брошены на Логем-Ирсум и прилегающие к нему города. Армия, убившая леториев с наружи Лагрима, приступила к атаке ворот.       Кипелин, не заинтересованный в войне, понимал важность удержания города. Встав перед воротами и велев открыть их, Клавдир не решился исполнять его приказ. Кипелин, не желая ждать, когда выломают ворота, ударным движением в их сторону выбивает ворота потоком ветра, наружу. Солдаты Литории-Исрелии, стоявшие за теми, кто ломал ворота, бросились в бой. Кипелин, проводя по горизонтали рукой в одну сторону, создал стену из огня. Проведя второй раз, стена направилась вперёд, охватывая огнём всех, кто стоял перед выбитыми воротами.       В ужасе нападающие бросились в бегство. В дальнейшем Кипелин объяснил свой поступок нежеланием терять независимость академии и её обеспечение. На предложение отправиться в поход вместе с Капифением он отказался.       Логем-Ирсум был захвачен армией семьи Алпи-Кин, в момент отбития нападения на Лагрим.       Ситуация вне Лагрима усугублялась последствиями недавнего распада остатков республики. Все, ранее входящее в состав республики, селения обзаводившись новыми руководителями, забыв о взаимной помощи.       Капифений, после отказа Кипелина, собрал остаток войск и повелел Клавдиру отправился в Логем-Ирсум. В Логем-Ирсуме, в свою очередь, не утихало сопротивление армии захватчиков. По прибытию люрра, жители Логем-Ирсума не прекращали вести бой с нападавшими. Оказав помощь жителям, Клавдир объявил о предложении мирного присоединения под знаменем Капифения. Принятие предложения не заставило себя долго ждать.       В дальнейшем был отправлен леторий с извещением о принятии на себя остаток дел со стороны востока. Он запрашивал лишь экипировку, которая была отправлена на следующий день.       Капифений, собрав защитников Лагрима, отправился в сторону Киллингера и Логира, с дальнейшим продвижением на юг. Благодаря рунической экипировке оборона была пробита, и знамя Капифения было поднято над селениями.       Таким образом семья Алпи-Кин потеряла захваченные территории и возможность к дальнейшему расширению на восток.       Капифений, выстроив оборону вдоль старых границ, смиренно ожидал завершения похода Клавдира. Клавдир, в свою очередь, продвигаясь на восток, встречал лишь сопротивление со стороны жителей и новых руководителей селений. Попытки договорится заканчивались нападением со стороны жителей, с последующим поражением селян.       Приняв ситуацию, Клавдир озвучил решение выстроить линию обороны, чтобы независимые селения не имели возможности на захват Логем-Ирсума. После чего отправился в Лагрим, где должен был находится Капифений. Достигнув города и никого не застав, он быстро отправился в сторону южных границ, где Капифений его и ждал.       По окончанию доклада Клавдира, Капифений решил закончить военную компанию на юге. Было решено подготовится к масштабному наступлению, изолировав сначала Арпил, в котором и заседала Литория-Исрелия со своей семьёй, а после освободить города, чтобы у семьи Алпи-Кин не было шансов разбить осаду.       Дальнейшее продвижение на юг, с выходом на запад, до мыса – было прогулкой для солдат Капифения. Клавдир продолжал держать осаду крепости Арпил на протяжении всего времени. В свою очередь попытки разбить осаду были тщетны. Дротики не пробивали рунические щиты, не застревали в них. К моменту начала голода леодинерии крепости сдались, открыв ворота.       В крепости не было никого из семьи Алпи-Кин, ни одного люрра. Также, со стороны моря, у крепости был проход к непонятным постройкам из дерева. Природа и цель их создания не имела важности. Южные земли были освобождены от семьи Алпи-Кин, оставались лишь восточные селения.       Единственный вопрос, который не покидал голову Капифения – это будущее зависящих от рудэлиза. Все понимали, что рудэлиз – ужасное вещество, которое разрушает употребляющего во всех смыслах. Но те, кто уже пристрастился к нему не имел возможности избавиться от зависимости.       Было решено отложить вопрос на момент завершения объединения земель.       Леодинерии, присягающие на верность Капифению, согласившиеся выполнять приказы Клавдира, быстро пополнили ряды армии. Жизни, унесённые за время всего конфликта, – приближались к половине смертей от божьей крови.       Собрав свою новую армию, Клавдир отправился на восточную границу, пока Капифений отправился в Лагрим, для решения новых вопросов.       По прибытию на восточную границу, солдаты, совместно с Клавдиром, отправились для повторной попытки мирного присоединения селений. Большим аргументом было поражение Литории-Исрелии и всей её семьи, перед силами Капифения.       Аргумент закладывал в умы сельчан верность решений Капифения. Однако летории новых хозяев селений, выполняя приказ, не позволяли армии находится вблизи земель, не ведя бой. Клавдир не отдавал приказа на ответную атаку. На протяжении восточной компании бойцы Клавдира не позволяли себе проливать кровь жителей. Они держали оборону в попытках убедить жителей. На момент окончания недели люрр отправил доклад Капифению о ситуации с восточными селениями.       Капифений отправился к Клавдиру с целью непосредственного участия. Добравшись до границы и выдвинувшись в путь, вместе с люрром, Капифений предложил иной метод решения проблемы. Он предлагал каждому жителю, желающему принять участие в построении нового, единого государства, покинуть своё селение. Было обещано защищать семьи присоединившихся и предоставление жилья в других селениях. Летории не горели желанием портить свои копья о щиты солдат Клавдира. Как бы сильно они не горели идеями независимости, каждый знал силу армии Клавдира.       Часть, принявшая предложение, покидала города вместе с леториями, в попытках начать новую жизнь. После этого численность селений не превышала население святого города, в котором жили только луберги.       Самопровозглашённые хозяева селений, не желая принимать ситуацию, объединились с целью дать бой силам Капифения. Никто не желал лишаться власти и статуса.       На Логем-Ирсум напали, прорвавшись через границу. Летории велись в бой руководителями селений в одном ряду вместе с ними. Несмотря ни на что, самопровозгласивший лог селения рвался в бой кровожаднее остальных. Попытки пробить руническую экипировку оканчивались неудачей, однако серия ударов четырёх леториев по руническому щиту, не позволяла бойцу крепко стоять на ногах.       Прорыв границы был похож на нападение диких животных. Они набрасывались толпой на одного, валя его на землю и убивая.       Добравшись до Логем-Ирсума, они продолжали придерживаться подобной стратегии, пока Клавдир, заседающий в Логем-Ирсуме, не приказал дать отпор. Все напавшие были убиты вместе с логами независимых городов.       Опустевшие города были присоединены и заселены выходцами из них же, которые присоединились к армии, до прорыва границы. На чём и была законченная великая война, которая унесла много жизней и никогда не будет забыта.

Единое Липирийское королевство

      После завершения великой войны, которая унесла огромное количество жизней и превратила многие селения в призрачные, наступил период, определивший будущее Липирии. Капифений – объединивший все территории, входящие раньше в Лагримскую Республику, встал во главе нового государства. Клавдир был назначен маршалом армии, за свои достижения в восточной компании. Обещания данные Кипелину были сдержанны, благодаря чему многие достижения и технологии сопровождали Липирию.       Новое государство, объединённое под единым знаменем, было названо: “Королевство Липирия”. Для предотвращения всех ранних конфликтов, были созваны прежние члены совета республики. Вся власть более не концентрировалась в руках совета. Он выполнял исключительно роль помощи и исполнял поручения главы государства. Вся сила и власть заключалась в руках короля.       Лабелы более не стояли в каждом селении и городе. Лабел стал исключительно столичным административным зданием. При этом всём вновь был возрождён титул лога, но от руководил не городом, а областью. Липирия так же разделилась на южную, столичную, центральную, восточную и Киллингерскую области.       Расовый вопрос был решён объединением всех одной идеей. Вера, раса, социальный статус – ничто из этого не имело права становиться причиной для очередных распрей.       Рудэлиз – проблема, больше всего затронувшая южные селения, был объявлен запрещённым, что позволило снизить его объёмы производства, однако сторонники идей семьи Алпи-Кин уходили в подполье и продолжали его производить. Они отвергали все иные идеи, называя свою Рэ-Алкинез. Она заменяла им веру и идеологию.       В свою очередь семья Алпи-Кин, так и не было найдена. Ни тела, ни вещи, ничего не было найдено.       Места раскопок кинезии перешли под руководство независимых юринов, четверть мастерских были выделены под потребности государства, остальные оставались независимыми. Рунологи, окончившие академию, способные писать руны, отправлялись в поиски нового, либо оставались в городах, выполняя работу по гравировке.       Сама же Линирская Академия оставалась независима, помогая государству, в обмен на обеспечение. Но лабел не мог руководить тем, что происходит в академии.       Кипелин продолжил поиск природы болезни, продолжая участвовать в вопросе о свободы Лиардии. Сама же Лиардия оставалась в лабеле, но вопрос о ней поднимался не раз, и только лубреги, невнятно отвечая, были против того, чтобы она была на свободе.       Технологически Липириия сделала крупный шаг вперёд. Появились новые типы брони, новые технологи производства оружия, а попытки производства не рунических щитов из метала прекратились.       В головах некоторых зарождались идеи возвращения и изучения кровавых земель, но члены академии были против.       Приступы безумия перед лиррой не прекращались, после воссоединения юга с остальными землями. Методы лечения признавались непрактичны, либо смертельны. Средняя продолжительность составляла не сорок лет, а сорок пять в то время, как королевство было сформировано на шестьдесят восьмом году жизни Кипелина.       Когда при нём был затронут разговор о Лиардии, что томится под лабелем, с момента основания Лагрима, Кипелин понял, что, возможно, ответ на его вопросы находился всё время так близко.       

Освобождение Лиардии

      По окончанию обсуждения Лиардии при Кипелине, он обратился к Капифению. Он запросил возможность убедится в её долголетии, да бы природа божьей крови была раскрыта. Не желая давать повод новому конфликту с приверженцами старого язычества и лубергами, Капифений отказах Кипелину. Все аргументы и уговоры Кипелина были проигнорированны, для предотвращения возможного конфликта.       Кипелин, оскорблённый ответом короля, решил своими силами решить этот вопрос. Он перебрал старые бумаги в лабеле, после чего отправился в подземелье лабела. Находящаяся там Лиардия не издавала звуков, не двигалась, вызывая у Кипелина подозрение.       Попытки обратить на себя внимание заключённой смогли вытянуть из неё слова. Слова её были сложны, ведь старо-липирский язык использовался только среди лубергов. Поняв основную суть её слов, Кипелин желал узнать всё то, что было до её заточения.       С тяжестью в голосе и смирением Лиардия приступила к изложению своей истории. Кипелин, переводя всё на более верную систему измерения, определил, что живёт Лиардия более шести ста восьмидесяти лет. Он, желая изучить благодаря неё природу божьей крови и столь длительной жизни, согласился освободить её и укрыть в академии.       С помощью рун он уничтожил оковы и объяснив сложность ситуации, переодев в новую одежду, провёл и скрыл в лаборатории, в своём кабинете. Обеспечивая её едой и всем необходимым, он обучил её новым системам исчисления, письменности и чтению. Благодаря чему выявил огромное количество несостыковок и спорных моментов в её истории. Но её долголетие не позволяет считает её обманщицей.       Изучение природы божьей крови на базе крови Лиардии, линирцев и самой божьей крови, позволило выявить более щадящую версию болезни. Она позволяла использовать силу рун с минимальным шансом на смерть. Капифений, наблюдая рост рунологов, обратился к Кипелину с интересом. После чего заподозрил в его словах ложь.       Капифений, решив проверить наличие Лиардии в подземельях лабела, не обнаружил её там. К Кипелину отправились в тот же день за ответами, но он ничего не говорил, прогоняя всех из академии, кроме учеников. Услышав о случившемся, луберги подняли шум, вместе со старо-язычниками. Когда происходящее было замечено Лиардией, она вышла из академии с обращением к гражданам.       Лиардинцы были воодушевлены произошедшем. Узнав, кто её освободил, линирцы стали для лиардинцев равными, забыв о демоническом прошлом. Старо-язычники и луберги были в ярости, пока число лояльных липинцев просто наблюдали за происходящем.       Лиардия не могла сделать так, чтобы народ услышал её, от чего ситуация лишь накалялась. Когда к народу обратился король и Кипелин, шум на улицах Лагрима стоял невообразимый.       Когда Кипелин сотворил порыв ветра, который успокоил, на мгновение, толпу, он смог прекратить шум. Луберг не принимали его всерьёз, так как он полностью противоречил их учениям. Часть старо-язычников умерили пыл, остальные продолжали демонстрировать недовольство. Король, обратившийся к народу, повторял основы нового королевства, пробуждая в народе дух единства, однажды спасший их всех от ещё большего ужаса. Но луберг был непреклонен. Сама же Лиардия продолжала свои попытки по обращению внимания народа на её слова.       Луберг поставил условие, что теперь Лиардия будет заточена в священном городе, где над ней будет вечный надзор, чтобы никто не смел её освобождать. Лиардинцы были против, обвиняя лубергов и старо-язычников в издевательстве над Лиардией и вреде технологическому прогрессу. Линирцы и Кипелин, обратив внимание на их слова, поддержали их в споре. Лояльные липинцы оставались в нейтральной позиции. Старо-язычников, в споре, было меньше, но играя на стремлении короля к порядку, отказывались от свободы Лиардии. В пылу спора чуть не началась драка, инициатора которой не смогли найти. Но считается, что это был один из представителей старой веры. По итогу драку пресекли аргументированными угрозами, со стороны короны.       Было решено решить вопрос по наступлению следующего дня, но вопрос даже не был поднят. На южные и восточные селения были совершены нападения тех самых келиниров. Которых шло слишком много, чтобы не обращать на это внимание. Была выстроена оборона вдоль земель, с которых шли келиниры. Луберги и старо-язычники считали во всём виноватой Лиардию и то, что она оказалась на свободе. Лиардинцы, в знак протеста, начали клеймить себя, как их клеймили во времена отстройки Логем-Ирсума.       Лиардия оставалась в академии, Кипелин начал поиски объяснения происходящему и изучению келиниров. Король же старался поддерживать порядок, который явно стал основой выживания королевства.