Свет из-под двери

      Сиэль вертелся с боку на бок, но ему не удавалось даже задремать - иначе и быть не могло после того праздника, который устроили папа и мама в честь его десятого дня рождения. Ему приготовили столько подарков, позволили съесть столько сладостей, столько раз сыграли с ним в прятки и салки, что взбудораженного именинника с трудом уговорили отправиться спать на два часа позже обычного. Сон никак не шел, и Сиэль решил прокрасться в спальню родителей - пусть прочитают ему сказку, в день рождения они не могут ему отказать.       Всю недолгую дорогу из детской Сиэль проскакал на одной ножке, хотя босую подошву колол жесткий ворс ковра. Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул в комнату, бесцветно-серую от лунного света. Мама лежала спиной к двери - занята оказалась только половина кровати, должно быть, папа еще занимался своими важными делами в кабинете. Бочком-бочком, ступая на цыпочках, Сиэль подобрался к постели, залез под одеяло и пощекотал мамины лопатки. Мама озорно захихикала, затрясла головой, отчего волосы, которые она на ночь заплетала в косы, начали шевелиться на подушке, словно змеи. Сиэль погладил маму по руке, от плеча вниз - это была обычная его ласка. Мама продолжала негромко смеяться, но что-то было не так, как всегда - что-то ощущалось под пальцами сквозь рукав ночной сорочки. Сиэль сел на постели и сдвинул ткань - грубые швы со стежками не меньше дюйма длиной, наложенными наискось, уродовали мамину руку на сгибе локтя и запястье.       - Мама!       Она повернула к нему лицо, скроенное из разных кусков кожи, кое-как пригнанных по черепу, небрежно сметанных толстыми нитками. Один глаз, синий, был ее собственный, второй - чужой и темный, но безумие поблескивало в обоих.       Сердце заколотилось так, что в груди стало больно. Сиэль кубарем скатился с кровати, налетел на дверь, ударившись о кованую ручку, выбежал в коридор, наскочил на что-то в темноте и слепо заметался от стены к стене, слишком напуганный, чтобы кричать или звать на помощь. Он хотел вернуться в безопасную детскую и затаиться там, но, споткнувшись, упал, рассадив до крови колено. До убежища было всего несколько ярдов, однако голова шла кругом, он потерял направление и пополз наугад, пока мама посмеивалась над ним, медленно продвигаясь следом. Сиэль слышал крысиное царапанье, когда она цеплялась ногтями за паркет, выбираясь из спальни, - наверное, у нее не получалось встать или ноги ее не держали, иначе она догнала бы его в три шага. Он старался не прислушиваться, но мама приближалась, и хихиканье становилось громче. Если она протянет к нему руку, он не сумеет увернуться и пропадет - и тут он различил полоску слабого желтого света, пробивавшегося из-под двери совсем рядом. Сиэль захныкал и из последних сил заскреб по деревянной панели.       Дверь открылась. Кто-то высокий наклонился, ухватил Сиэля за воротник и поставил на ноги - пламени в камине было недостаточно, чтобы осветить весь просторный кабинет, но он различил помятую шляпу, нахлобученную на длинные седые волосы, и балахон.       - Что случилось? - негромко и мягко спросил папа. Его кресло, одной стороной обращенное к очагу, наполовину скрывала тень.       Сиэль оттолкнул незнакомца и, запрыгнув папе на колени, крепко обхватил его за шею.       Папа поцеловал его в макушку.       - Что с тобой?       - Я только что видел... - Сиэль хотел сказать, что им нужно запереться от мамы, потому что ее лицо собрано из лоскутов, как у заштопанной тряпичной куклы, что она хочет поймать его, что она больше и не мама вовсе, но произнести это вслух значило признать ужас существующим по-настоящему.       - Ну-ну, успокойся. Уверен, что ничего страшного не произошло. - Отец, ласково обхватив ладонями, запрокинул его голову, заставляя посмотреть в разномастные (один - темный, другой - чужой, синий) глаза. - То, что ты увидел, было чем-то вроде этого?