Часть 1
9 ноября 2021 г., 15:40
Город отягощён тьмой. Ее сотрясает прерывистый вой сирен - в полку умирающих ежедневно прибывает. Держась за руки, хрупкие люди прислушиваются к голосам пространства, и их тонкие сущности размозжаются о резкие красно-синие звуки. Дыхание прерывисто и поверхностно, и Белладонна слышит, как густую тьму рассекает тахикардия Аконита. В лазарете поздней ночью, в забытом на осколках памяти месте их пути вновь пересеклись.
***
Акониту становится хуже ночью. От холодного сухого ветра, коим пропитаны все углы северного города, врывающегося через окна октябрьской открытости, глаза стекленеют и нутро зарастает гулкой болью, внезапно перерастающей в пульсирующий жар. - Тише. Возьми мою руку. Горячая, как кипяток. Обожженными в лихорадке губами Белладонна касается лба Аконита. Он не бредит, но встревожен и напуган внезапным крахом мироустройства. Одна ночь, и прежнее спокойствие поглотил парализующий страх. Кувшин солнечной воды опустошен, хотя вода - горечь. Противная, но без нее не выжить. - Пей.***
- Страшно? У тебя зубы скрипят. Белладонна лежит на его коленях. Отвратительно белые простыни режут глаза, привыкшие к мраку. От ее головы исходит жар. Ей больно, но Аконит касается зыбучих песков ее волос, проводит по ним ладонью. А щеки Аконита то горят, то леденеют, будто балуются с ним. Шелковой тонкой рукой Белладонна тянется к ним, будто в последний раз. Ему тоже не нравятся ее касания, но без них - не выжить. От глаз Аконита остаются две впадины, и скулы прорезают кожу. И сердце его так колышется, вразнобой, как волны при шторме, громко-громко. "Другое дело - кроваво-красный цвет", - думает она, - "кроваво-красный был бы лучше...". Глубокий вдох - не поддаваться истерике. Милое лицо бледного Аконита распласталось в гримасу отчаяния и ужаса, но за ней - он же. "Я ведь не маленькая девочка..." Влажные блестящие глаза Белладонны умоляюще устремляются на Аконита, в просьбе о помощи и защите. - Слушай мое сердце. В сияющих глазах девушки отражается бледность парня, но угольные черты его лица теряют свой смысл в мире Белладонны, унося ее в иные пространства, куда более печальные и прозаичные, нежели наши. Под равномерное дыхание можно уснуть. Под монотонный краниосакральный ритм - тоже. Под тахикардию сознание создает картины из обрывков памяти, обрывков воспоминаний о былой свободе, легкости, как у птицы, и остатке былой силы. Былой жизни, которая мертвым орлом стремится вниз. Белладонна и Аконит сплетают пальцы, обжигаясь друг об друга. И в полете это тепло - единственное, что удерживает их от разбиения об землю.
