1
9 ноября 2021 г., 15:59
Шесть тысяч лет назад Адепт и чужестранец встретились в поле глазурных лилий. Их глаза были такими же золотыми, как солнце, отражающееся в них на закате.
Глядя на чужестранца, сжимающего в руке букетик глазурных лилий, Адепт мягко спросил:
— Кто ты?
Чужестранец улыбнулся и ответил:
— Итэр.
***
С тех пор, как он стал жить на этой земле, прошло много лет. С тех пор, как вёл войны и убивал всех, кто стоял на пути, дабы обрести мир и порядок там, где встретил чужестранца. На той земле, где встретил своих товарищей, где выстроил нацию, где был заключён его первый контракт. На протяжении всех этих лет он был известен под многими именами: некоторые из них стёрлись и были забыты, как одуванчики, унесённые ветром — ничто иное, как воспоминание о прошлом. Но люди помнили другие, передавая из уст в уста веками, бережно пронося его наследие по всей стране. В любом случае, он не возражал: прожив тысячелетия, он удостоверился, что имена и репутация могут быть незначительны. Были времена, когда о нём почти забыли, и времена, когда разные формы его имени захватывали сознание всей нации. А он и вправду любил свой народ, но иногда чувствовал себя отстранённым. На Гуй Чжун он не был похож: она была готова пожертвовать собой ради смертных, а он не чувствовал ту самую всеобъемлющую любовь, приходящую во время их защиты. И не чувствовал нитей, тянущих за сердце, зовущих защитить людей ради такой любви. Однажды он сказал ей об этом, сидя в полях глазурных лилий. Гуй Чжун молчала. — Тогда что же ты чувствуешь, глядя на смертных, которых мы поклялись защищать? — спросила она. — Чувство долга, — ответил он. — Тысячелетия назад кое-кто сказал мне защищать слабых, поскольку это долг тех, кто рожден сильным, — он лёг на траву, наблюдая за оранжевым небом. — Не думаю, что я чувствую любовь к смертным, которых мы поклялись защищать. Я не такой бескорыстный, как ты, Гуй Чжун. Я чувствую, что просто выполняю обещание, данное кому-то, кого встретил очень давно, — прошептал он. Гуй Чжун повернулась к нему. Выражение его лица было нечитаемым: что-то вроде размышления, ненависти к себе и тоски. Губы были поджаты, и, хотя он смотрел на облака, кажется, будто искал взглядом что-то или кого-то, кого нельзя увидеть. — Понятно, — ответила она. Вместе они наслаждались угасающим оранжевым светом, ароматом глазурных лилий и утопали в своих мыслях.***
Время от времени он спускался с гор: пообщаться со смертными под его покровительством, изучить новые вещи, созданные его людьми, их промысел, средства к существованию, еду. Он ходил с места на место, пробуя что-то новое, слушая истории и впитывая знания — всё для того, кто может и не вернуться.***
Маленький Адепт бежал навстречу чужестранцу, держа в руке оранжевый кристалл. Чужестранец был всё на том же месте — поле, полном глазурных лилий, лежал на траве, напевая мелодию. Услышав шум, он приподнялся и сел, улыбаясь, когда заметил юного Адепта. Адепт остановился, переводя дыхание, и чужестранец рассмеялся, хлопая по месту рядом с собой. — Что это на тебя нашло? Садись рядом. Адепт театрально плюхнулся на землю, наклоняясь к чужестранцу, и захныкал: — Я та-а-ак устал! — Тебе не нужно было бежать весь путь сюда, я же обещал встретиться вновь и не собирался нарушать обещание, ты же знаешь, — чужестранец взъерошил непокорные волосы. — Я знаю! Но что, если я устал ждать? — Адепт выпрямился, глядя на чужестранца. — В таком случае я бы пошел искать тебя сам, и мы бы встретились по пути, — он улыбнулся в ответ. — Неважно, — Адепт закатил глаза и вытащил кое-что, показывая другу. — Я нашёл красивый камень. Чужестранец взял кристалл размером с кулак и посмотрел на Адепта с удивлением: — Как ты его достал? Я слышал, их сложно добывать. — Я использовал другие камни, чтобы достать его, — тихим голосом ответил Адепт. — Это заняло немного времени, поэтому я опоздал. Тебе нравится? — застенчиво спросил он, переводя взгляд на чужестранца. Чужестранец улыбнулся и поднёс кристалл к его лицу — Адепт замер, не понимая, что делает друг. Перед тем, как вопрос был задан, чужестранец сказал: — Я был прав, он цвета твоих глаз. — Неправда, он цвета твоих глаз, — мальчик ответил быстрее, чем успел подумать об этом. — Тогда он будет цвета наших глаз. Адепт улыбнулся. Цвет их глаз — ему нравится, как это звучит.***
В течение следующих тысяч лет он участвовал в бесчисленном количестве сражений. Сражений, которые заставили его повзрослеть, заставили страдать и ценить мимолетные моменты мира между ними. Он научился искусству войны. Война велась против чудовищ, опустошающих города, которые он своим именем поклялся защищать, и против людей, дерзнувших воспользоваться слабыми. Он сражался, сражался и еще раз сражался. Бесчисленные орудия, залитые кровью, побывали в его руках. Сила неслась по венам вместе с кровью, заставляя весь внешний облик измениться. И иногда, глядя на себя в зеркало, он задавался вопросом. Он всё ещё защитник или сам превратился в чудовище?***
Юный Адепт наблюдал за Итэром в тот момент, когда тот взмахнул мечом, описывая идеальную дугу, и быстро ударил вперёд. — Ты усвоил это? — спросил его друг. Моракс нерешительно кивнул, прежде чем ответить: — Да, но я не думаю, что смогу сделать так же хорошо, как ты. — Не говори так, — Итэр отмахнулся от него. — Ты ведь даже не попробовал. К тому же, ты младше на несколько тысяч лет: со временем привыкнешь. — Как скажешь. Адепт взмахнул своим мечом по дуге, пытаясь повторить ту же последовательность движений, что и чужестранец, но его ноги оказались неустойчивы, а руки липкими — когда он попытался ударить вперёд, то сразу потерял баланс из-за слишком сильного поворота пятки и споткнулся. — Это обязательно должен быть меч? — он посмотрел на чужестранца с разочарованием в глазах. — Ну… это классика? Если ты, конечно, не предпочитаешь лук и стрелы. Я угадал? — Итэр почесал затылок. — Луки странные. Есть что-то еще, что я могу использовать? — спросил Моракс. — Всегда есть копьё, но разве ты не слишком… маленький для него? — заметив, как он надулся, Итэр успокаивающе поднял руки и нервно рассмеялся. — Хорошо. Думаю, попытка не пытка.***
Он чувствовал себя таким уставшим. Оказывается, он был один так долго: его товарищи-Адепты либо давно ушли из этого мира, либо веками были запечатаны и прятались. Люди, с которыми он когда-то подружился, умерли, а потомки, за которыми привык наблюдать, выросли и уже имеют столько потомков, что он даже не помнит их имена. И всё же он здесь: гуляет по улицам, которые одновременно вызывают ностальгию и добавляют что-то новое. Гуляет по докам, раньше заполненным крошечными лодками для рыбалки, а теперь здесь огромные корабли не только из Ли Юэ, но и из других стран. Без назначения и цели он пробирался сквозь шумную толпу Ли Юэ, страны, которую построил. Просто ища то, чего ещё не знал. Его окружали крики продавцов и шёпот сплетен и разговоров, но он не обращал внимание. Или так думал. Проходя мимо бесконечных рядов киосков, он услышал разговор торговца со своим рабочим: — Ли! Ты почему еще не дома, а?! Ты закончил работу, так что закругляйся. В ответ рабочий поклонился и ушел внутрь, а он остановился здесь на мгновение: слова торговца резонировали в голове. Он наблюдал, как рабочий вышел из магазина с сумками и поклонился торговцу еще раз, прежде чем уйти. Закончить рабочий день. Пойти домой… после выполнения обязанностей. А он уже выполнил свои обязанности? И в этот момент он вдруг задумался: а Рекс Ляпис выполнил свой долг? Обещание, которое Моракс дал столько лет назад? То ли это время, чтобы наконец-то пойти домой?***
Однажды они с Гуй Чжун были в поле, полном глазурных лилий. Однажды они снова говорили о своих целях и их причинах. — Ты как-то сказал мне, что испытываешь не любовь к этим людям, нашему народу, а долг, — сказала она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. — Что-то в этом роде, — ответил он, напевая какую-то мелодию и продолжая идти к середине поля. — Не мог бы ты рассказать мне больше? — Думаю, да. В тишине они опустились на траву, рассматривая заходящее солнце, окрашивающее небо в насыщенный оранжевый, красный и золотой. Целую жизнь назад это был цвет кристалла. Цвет чьих-то глаз. — Очень давно, может пару тысячелетий назад, я встретил кое-кого здесь, — начал он. — Я был юным Адептом тогда: силы только-только пробудились, и я никогда не держал оружие в руках. Думаю, это были те времена, когда я еще не был запятнан войной. Я собирал глазурные лилии, чтобы подарить одному из Старейшин, но вдруг появились монстры и попытались атаковать. Тогда я еще не мог увернуться, даже частично. Так что я побежал, надеясь, что доберусь до поселения живым. В глубоких раздумьях, он коснулся лепестков цветов, окружающих их. — Они почти поймали меня: я слышал, как они приближались и вдруг закричали от боли, — он остановился на мгновение. — Тогда я и увидел его: он стоял, подняв меч, между мной и ними, насколько помню, группой хиличурлов. Он уничтожил их буквально парой ударов, а после этого повернулся, глядя на меня. Я, конечно, испугался, — он рассмеялся. — Смотрел в землю, всё еще сжимая эти дурацкие цветы, прежде чем взглянуть на него, — он посмотрел на небо, указывая рукой. — Его глаза были такого же оттенка золота. Гуй Чжун пробормотала что-то, прежде чем спросить: — Что случилось дальше? — Ну, я его не поблагодарил, — он фыркнул и почесал затылок. — Я уставился на него, и он сделал то же самое. Вероятно, боялся испугать меня. А я вместо того, чтобы поблагодарить, спросил его имя. — Как его звали? — Гуй Чжун подсела ближе, заинтересованная тем, кто же мог спасти знаменитого Властелина Камня, когда он еще был маленьким. Он улыбнулся: — Его звали Итэр. — Я не помню ни одного Адепта или Архонта с таким именем, — Гуй Чжун подняла бровь, услышав незнакомое имя. — Он не из Тейвата или этого мира. — Что ты имеешь в виду? — Если честно, я сам не до конца уверен. Он сказал, что путешествовал вместе со своей сестрой и посетил много разных мест, каждое из которых описывал с детальной точностью, но ни одно из них не было похоже на Тейват. — Как такое может быть? — недоверчиво спросила Богиня Пыли. — Я сам понятия не имею, — ответил он, пощипывая траву. Они сидели в тишине. Тепло солнца исчезло, и небо заполнилось бесчисленными звездами — тем не менее, они сидели и размышляли. — Он обучил меня многим вещам, — пробормотал он. — Научил пользоваться мечом, хоть я и был плох в этом. Научил пользоваться копьём, летать, дружить с животными на этой земле. Он научил меня, что сильные должны защищать слабых, потому что не все остаются слабыми: если ты будешь заботиться о них и вдохновлять, однажды они тоже станут сильными… и защитят тех, кто слабее, тоже, — он усмехнулся, как будто сказал что-то забавное. — Кажется, я никогда не осознавал, но он был немного оптимистом практически во всём. — Кажется, он был потрясающим, — ответила Гуй Чжун. — Он был.***
Весь мир — театр. В нём женщины, мужчины — все актёры. Он стоял там, где когда-то росло и цвело поле глазурных лилий, стоял как неподвижный камень. Он смотрел на небо, усыпанное звездами. Всё меняется, даже космос: созвездия, которые когда-то украшали небо своим присутствием, были заменены новыми. Постепенно одно за другим исчезали на протяжении веков, которые он прожил в этом мире. Постепенно одно за другим они менялись. Он задавался вопросом, выполнили ли эти созвездия свои обязанности по отношению к небу, к смертным в этой стране, но потом отправился домой, чтобы отдохнуть. Пора ли ему отдохнуть? Он смотрел на то, что казалось вечностью, целую жизнь. Наблюдал, как чернильное небо медленно становилось светлым, когда за горизонтом показался рассвет. И тогда он принял решение. Тест. Стал ли его народ достаточно сильным за столько веков. Движутся ли они вперёд, зная об этом или нет.***
Может быть, тело мертвого дракона, падающее с неба, правда было перебором, но он не придумал ничего лучше, чем это. Ему действительно жаль Волю Небес Цисин. Прошло всего несколько лет с тех пор, как она пришла к власти, и он немного колебался, осуществляя свой план. Однако, поразмыслив над этим, он решил, что это, возможно, лучшее время для того, чтобы дать испытание жителям Ли Юэ. Слухи о Двалине и Барбатосе ходили довольно давно. Поэтому он старался сохранять спокойствие, насколько мог, когда просочилась «новость» о смерти Властелина Камня. Директор Ху Тао покосилась на него в тот момент, когда новость дошла до них, и он изо всех сил старался не проявлять никаких эмоций, слушая известие о смерти Гео Архонта. В тот момент, когда дверь закрылась, в комнате воцарилась напряженная тишина. Он сглотнул, когда Ху Тао подошла к нему с мрачным лицом. — Почему я не участвовала в этом твоем плане? — она захныкала. Он облегченно вздохнул и успокаивающе поднял руки. — Потому что я действительно не думал, что они будут придавать этому большое значение? — робко ответил он. — Ты бог? Гео Архонт Ли Юэ на протяжении тысячелетий? Конечно, они собираются поднять этот вопрос! — сказала она, как будто рассерженная. — Честно говоря, если бы ты не стоял рядом со мной, когда они объявили, что Рекс Ляпис мертв, я бы сошла с ума. — Что ж, я не могу просто притвориться, что дракон не падал с неба. Я уверен, что Цисин не любят подобных розыгрышей. — Так ты действительно собираешься следовать тому, что планируешь? Могу ли я помочь? — взволнованно спросила она. — А, ты об этом, — он почесал затылок и робко улыбнулся директору. — Мне стало интересно, смогу ли я взять на себя Церемонию Вознесения? Я хочу посмотреть: как люди с этим справятся? — Теперь это просто несправедливо.***
Его до сих пор удивляло, как выбор, который ты когда-то сделал, в конечном итоге повлиял на тебя гораздо сильнее, чем ты думал. Он никогда бы не предположил, что обращение к Царице с просьбой о его псевдосмерти закончится именно так. Закончится тем, что Итэр зайдет в Лазурный павильон, выглядя точно так же, как раньше. Как будто последних шести тысяч лет не было. Он схватил свою чашку. Итэр зашел с нерешительностью, которой раньше не было, и оглядел зал, как в первый раз. А рядом с ним летающее существо. Он опустил чашку, которую держал в руке. Уставился на человека перед ним. В ушах звенело, а мысли летали со скоростью милю в минуту. Потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, прежде чем он понял, что Чайльд говорит о нем. — Приятно познакомиться, господа, — сказал он, стараясь не смотреть ему в лицо. — Я наслышан о Ваших подвигах в Мондштадте. Барбатос обязан ему ящик вина из одуванчиков за то, что не сообщил, что человек, который ему помог — это Итэр. Его Итэр.***
Итак, он, Чжун Ли, в конечном итоге спланировал собственные похороны со своим наставником, другом и всем остальным, кем его можно считать. Они ходили по гавани Ли Юэ, собирая шелковицу, делая парфюм, покупая воздушных змеев и выбирая нефрит. Как в старые времена. Когда они были просто Итэр и Моракс. Когда они не были Почетным рыцарем Мондштадта и Гео Архонтом Ли Юэ.***
Прошло несколько лун с тех пор, как он встретил Итэра на полях глазурных лилий. Прошло довольно много времени с тех пор, как он подарил Итэру кристалл, Кор Ляпис, как они назвали его, напоминающий цвет их глаз. — Хочешь еще этих камней? — спросил он, делясь плодами закатника. — Ты имеешь в виду Кор Ляпис? О, спасибо, — ответил Итэр после того, как принял фрукт. — Если хочешь? Я нашел поблизости другие симпатичные скалы. Они цвета полуденного неба. Итэр кивнул, продолжая есть плод. — Почему бы и нет? С тех пор, как мы познакомились, мы нечасто бывали в твоём родном городе, — он нахмурился. — Но мы ведь не были в поселении? Итэр задумался на мгновение: — Ты… не живешь рядом с этими равнинами? Адепт покачал головой и указал на горы к западу от того места, где они сидели. — Я живу там. На вершине гор. — Тогда как.? — Итэр запнулся, оглядывая расстояние между ними и горами. — Разве я не говорил тебе? — спросил Моракс, наклонив голову вбок. — Я бегаю. Чужестранец сел прямо и протянул руки, как бы говоря «подожди». — Ты хочешь сказать, что последние несколько лун бегал туда-сюда с гор, просто чтобы встретить меня? — И что? Это не так уж странно, — как бы защищаясь, ответил Адепт. — Тебе не сложно? Он сделал паузу. — Я Адепт. Мы отличаемся от людей, Итэр. Я просто выгляжу как человеческий ребенок, потому что еще не переменился. Но не заблуждайся, я могу быть ребенком, но живу уже два столетия. Они смотрели друг на друга, казалось, целую вечность, прежде чем Итэр улыбнулся и ответил: — Я понимаю. Моракс улыбнулся в ответ и откусил кусочек закатника, который держал в руке. — Итэр, ты ведь не человек? Его улыбка стала шире, как будто он услышал что-то забавное. — Человек ли я, в самом деле.***
Он думал, что ничто не может поколебать его решимость. Особенно после того, как тысячи лет его почитали как Архонта. Не после победы над монстрами, которые чуть не убили его, его людей и его товарищей. На войне нужно иметь решимость, чтобы действовать. Она может закончиться хорошо или может вспыхнуть, тогда нужно иметь решимость рискнуть. Пребывание Итэра здесь потрясает его решимость. Это заставляет его хотеть сделать шаг назад. Чтобы продлить время, которое они проводят вместе. Находясь рядом с ним, трудно отпустить.***
Итэр всегда был полон любопытства касаемо всего, что можно найти в этом мире. Все началось с цветов в красных кустах. Итэр спросил, как называются цветы, и, несмотря на то что Адепт здесь живет, он не знал ответа. — Я не знаю, — он нахмурился. — Разве это не просто цветы? Итэр в ответ пробурчал что-то и продолжил изучать цветок: — Некоторые цветы можно использовать в медицине, некоторые — в косметике… — Что такое «косметика»? — перебил он. — Её нужно наносить на лицо, чтобы стать красивее. Моя сестра иногда ей пользуется. В любом случае, некоторые цветы обладают сильным запахом, который можно использовать для создания духов. Чужестранец встал, сорвав пару цветов. — У всего в этом мире есть цель. Некоторым еще предстоит её найти, но нет ничего бесполезного. Тебе просто нужно понять, как его использовать, –сказал он и усмехнулся. Моракс задумался над его словами. — Но что, если вещь просто хорошо выглядит? Разве это не значит, что у неё нет цели? — Ах, вот как ты думаешь. Но разве тебя не делает счастливым возможность смотреть на красивые вещи? Моракс пристально посмотрел в его золотые глаза цвета заката. — Думаю, что делает.***
Может, его проверяли. Может быть, Итэр действительно помнит, что произошло шесть тысяч лет назад. Или, может быть, их совместные годы для каждого прошли по-разному. Может быть, он был единственным, кто держался за воспоминания, которые они создали. Возможно, Итэр когда-то испытывал то же самое, но это не значит, что он испытал те же чувства, что и раньше, сейчас. Да. Должно быть так. Для Итэра это просто еще один мир, который нужно исследовать, а он был просто еще одним местным, которого он встретил. Для него Итэр был всем. Всегда больше и никогда меньше. Он вырвался из своих мыслей, когда Путешественник вернулся со своей едой. — Господин Чжун Ли, Вы были правы. Я еще даже не попробовал эту еду, а у меня уже текут слюнки. Он усмехнулся и ответил: — У Ли Юэ богатая история еды. Кажется, что у каждого поколения есть что-то новое, что можно добавить к своему, казалось бы, бесконечному списку блюд. — Вы говорите о Сян Лин? — спросил Итэр. — Да. И о многих других до нее. Кажется, что в каждом поколении есть гений, готовый нарушить традицию или отойти от нее. Смешивать и экспериментировать, пока не получит желаемое или не утолит свое любопытство. От кухни до одежды, ювелирных изделий и бизнеса. Всегда найдется кто-то, кто встряхнет основы, чтобы построить новые, лучшие. Путешественник остановился. — Господин Чжун Ли, иногда Вы звучите старым, когда говорите о подобных вещах. Вы уверены, что вам не тысяча лет или что-то в этом роде? Он улыбнулся. — Или что-то в этом роде.***
Прошло много лет с тех пор, как он и Чужестранец встретились. Все изменилось, и все осталось по-прежнему. Он до сих пор встречал его на поле, полном глазурных лилий, почти каждый раз, когда напевал мелодию, лежа на солнышке. Цветы вокруг него, казалось, танцевали под песню, которую он им подарил. И все же некоторые вещи между ними менялись. Он трансформировался впервые после трех лет знакомства с Итэром. Итэр запаниковал и привел его в поселение, несмотря на то что знал, что на него могут напасть из-за отсутствия приглашения. Адепты никогда не приветствуют незнакомцев в своей обители. После просьб и борьбы с теми, кто пытался помешать добраться до поселения, ему удалось убедить Адептов, что он не был тем, кто пришел, чтобы причинить им вред. — Если ты здесь не для того, чтобы сражаться, опусти меч, Чужестранец, — голос Старейшины звучал громко и отчетливо. — Я сделаю это после того, как буду уверен, что Моракс живет здесь и что Вы не причините ему вреда, — ответил Итэр, все еще прижимая бессознательного Моракса к груди, в то время как одна рука поднимала меч, чтобы держать охранников в узде. — А откуда ты знаешь молодого Адепта? — спросил старейшина деревни, весьма удивленный тем, что кто-то вроде Моракса смог встретить такого сильного человека, как этот Чужестранец, готового нанести ущерб их поселению. — Я спас его однажды, хорошо? — фыркнул он. — Так это Вы деревенский старейшина, которому он дарит глазурные лилии, или нет? — Да, это я. Итэр облегченно вздохнул. — Заберите его. Он упал наземь и горит. Я не знаю, что делать. Я не мог дать ему смесь трав! Это могло навредить ему. Кроме того, его Ци ведет себя странно. Она колеблется, и так было с тех пор, как он потерял сознание… — Он, должно быть, совершает переход. Всем стоять! Чужестранец не причинит вреда. Поторопимся в хижину жрицы — его Ци нужно контролировать, — старец отпустил охранников поселения и пошел дальше. Итэр стремительно шел, прижимая к себе юного Моракса. — Держись, Моракс. У тебя все будет хорошо.***
Было на удивление легко разбудить Того, Кто Лежал В Глубине. Он скрытно наблюдал, как Осиал пробуждается ото сна, и почувствовал какую-то иронию в этой ситуации. Две тысячи лет назад ему потребовалось много сил и сил его союзников, чтобы запечатать этого монстра. И все же он здесь. Две тысячи лет спустя, кто-то один снял печати, над которыми он и его товарищи упорно трудились, просто чтобы посмотреть, сможет ли его народ пройти испытание. Он очень надеялся, что это так. Он мог бы набрать больше сил с тех пор, как в последний раз сражался с этим существом, но процесс запечатывания мог занять несколько дней. И поэтому он взглянул на темное небо, покрытое испарениями, и надеялся, что его народ выдержит это испытание. Ради спасения Ли Юэ. «И ради меня», — подумал он.***
— Тебе нужно уйти? Что ты имеешь в виду под «я должен уйти»? — спросил он, глядя на Итэра. Итэр только серьезно кивнул. — Прошло полвека с тех пор, как я… нет, мы пришли сюда, — сказал он, срывая глазурную лилию. — Честно говоря, это самый долгий срок, в течение которого мы оставались в одном мире. — Значит, у тебя нет выбора? Ты не можешь просто остаться здесь? Разве твоя сестра не такая сильная, как ты… — Мы родились из одной звезды. Куда она идет, туда иду и я. Куда я иду, туда и она. До конца космоса. До конца нас самих, — Итэр посмотрел на него, и внезапно почувствовал годы, разделяющие их существование. Он с самого начала никогда не был его. — Понятно, — ответил Моракс и посмотрел на свои руки. Итэр вздохнул. — На нас… возложили обязанности. Рожденные одной звездой, мы были отражением друг друга. Однако на небе нет такого созвездия. Каждое уникально. Мы были аномалией. — Вас наказали? Итэр улыбнулся ему. — Нет. Нас считали благословением даже среди тех, кто живет в космосе. Однако у каждого созвездия есть обязанность присматривать за возложенным на него миром. Но мы с сестрой не можем разлучиться. Боги недостаточно жестоки, чтобы так поступить с нами. — Какое это имеет отношение к твоему путешествию? — Нам не дали места в небе, — сказал Итэр с печальной улыбкой на лице. — На одном небе не может быть двух одинаковых созвездий. И мы были слишком… особенными, чтобы нас можно было разлучить. И поэтому они предоставили нам право путешествовать повсюду. Побывать в любом количестве миров. — Найти дом, — понял Адепт. — Думаю, можно сказать и так, — в его голосе была печаль и какая-то усталость, которая, казалось, просачивалась в самое нутро. Как будто сколько бы он ни искал, он не сможет найти то, что ищет. — Тогда пообещай мне кое-что, — сказал Моракс. Итэр удивленно посмотрел на него широко открытыми глазами. — Пообещай, что будешь помнить меня и вернешься. После того, как пройдешь всю Вселенную, весь космос, — он смотрел на Итэра и мечтал, чтобы глаза остались сухими, а выражение лица — непоколебимым. — Это займет некоторое время. — Адепты живут долго. Бьюсь об заклад, я переживу тебя, — сказал он. — Уверен, ты сможешь. — Обещаешь, что вернешься ко мне? — Обещаю. Я вернусь.***
Он передал своё Сердце Бога Синьоре. Контракт, который у них был, выполнен. Ли Юэ вступила в новую эру. Эпоху, когда будут править люди, а не Архонты. Он посмотрел на Путешественника, которого сбил с толку весь сценарий. Ему было жаль, что он все время не объяснял, что планировал. Или кем он был. Эгоистичная часть желала, чтобы все это было шуткой. Может быть, это шарада, чтобы не вызывать подозрений, будто Гео Архонт жив и здоров. Однако Путешественник на самом деле не запомнил и не узнал его. Он не помнил, что в тот день, когда Итэр ушел, Моракс выпустил воздушного змея в небо, надеясь, что Чужестранец его увидит. Он не запомнил, чтобы Итэр и Моракс путешествовали по земле, чтобы узнать что-то новое. Он ничего не помнил. Тогда Моракс осознал, что Итэр никогда не обещал, что запомнит его. Или что вернется за ним. Он обещал, что просто вернется. Архонт грустно улыбнулся самому себе. Итэр действительно не нарушил своего обещания.***
Он стоял на равнине, которая раньше цвела глазурными лилиями, и смотрел, как небо потускнело до золотого сияния. Ветер раскачивал ветви, звуки природы окружали его, и он закрыл глаза. Представил себя шесть тысяч лет назад. Представил себе людей, с которыми вырос, животных, которых любил, цветы, которые собирал. Представил свое время с Итэром. Он открыл глаза, когда услышал, что кто-то подошел сзади. — Здравствуй, Путешественник. Прошло много времени, — сказал он и улыбнулся про себя. — С тех пор, как меня не было, многое изменилось. — Я сомневаюсь в этом, — сказал Моракс и покачал головой. — Прошло всего несколько лет. — Странно, — ответил Итэр. — Если я правильно помню, раньше здесь было поле глазурных лилий. Он почувствовал, как лицо расплылось в улыбке. — Я думаю, что прошло уже пару тысячелетий с тех пор, как всё было так. — Какая жалость, — ответил Путешественник. Моракс слышал, как он подошел ближе, пока не оказался рядом. — Несколько лет назад я встречал одного Адепта в этих местах, — сказал он с намеком на веселье в голосе. — Ты помнишь. — Как я мог забыть? Я обещал вернуться за тобой, не так ли?
