Театр

— Готов? Рейген кропотливо окидывает взглядом своего сегодняшнего спутника, попутно немного дергано поправляя светло-лазурный галстук. На Экубо, в уже привычном теле охранника, надет темно-горчичный вельветовый костюм, изящно подчеркивающий подтянутый стан. На шее авантажно висит, вздернувшись атласными темно-циановыми складками, галстук-бабочка. Темноволосый из-за непривычки откашливается и прочищает горло, пытаясь избавиться от давления на адамово яблоко, так же изучая бархатно-синий комплект приталенного пиджака и стрелчатых брюк, ниспадающих на лаковые остроносые угли туфель. Аккуратно выудив тоненькие полоски билетов, подаренных одним из клиентов в знак благодарности, Рейген, вытянувшись по струнке и приладив выбивающуюся прядь, зашагал по мраморному полу, передразнивающему стук низкорослых квадратных каблуков. Кисло сощурившись, охранник поплелся следом, запихнув ладони в исшитые внутри шелком карманы, вынуждая полы накида ломано встопорщиться и согнуться. В наполненном зале слышались приглушенные мраком голоса. Семь с половиной раз сбивчиво извинившись, спутники все-таки пролезли сквозь острые коленки присутствующих, норовившие зацепить их собственные, с непроизвольным вздохом усевшись на упругие кресла в центре ряда. Аратака не видел ничего, будто за закрытыми веками, но был уверен, что настырно щекочущее его перо принадлежало той важно щебечущей старушке слева, что неумолимо и с упоением рассказывала о прошлом выступлении этого коллектива артистов. Спустя пару секунд он уже бы подумывал о том, что нужно как-то разрядить обстановку и придумать тему для слепого диалога либо с болтливой пенсионеркой, либо недовольно сопевшим духом, однако его спасительным кругом оказался слабо загоревшийся свет на просторной сцене, пока что завешанной от зрителей плотным кровавым бархатом. Сопровождаемый цепким лучом прожектора, на сцену выплывает мужчина в орнаментном одеянии, волочащемся ворсистыми позолоченными кистями по полу. Его руки мирно сложены на груди, придерживая пожелтевший морщинистый свиток. Длинное расписное кимоно сверкает в софитном жухлом свете, изысканно переливаясь дороговизной. Он объявляет о том, что будет происходить на сцене следующие два часа размеренным убаюкивающим тембром. Аратака старается внимательно следить за новыми вводными персонажами в театральной игре, жадно разглядывая дорогостоящие ткани и ловя высокие и певучие струны ниточных голосов девушек, слезливо провожающих воинов на бой и сухие, твердые басы парней и мужчин, облаченных в тяжелые кольчуги. Облизнув пересохшие губы, светловолосый на секунду теряет концентрацию, понимая, что что-то не так. Переведя напряженный деталями спектакля взгляд на соседа, он понимает, что не так — Экубо, показательно закатывает глаза, напыщенно скрещивая руки на груди и демонстративно воротит нос от сцены действа. Недоуменно приподняв брови, Рейген пихает в бок нахохлившегося мужчину, придвигаясь как можно ближе к рассеченному старым шрамом уху. — Ты чего насупился? Шипит светловолосый, отклоняясь обратно, но сохраняя нечитаемую эмоцию, направленную на прикрытые глаза и пролегшую морщинку между бровями. — Они все переврали, — с характерным цоканьем выдает шатен спустя пару секунд, откидываясь на пружинящую спинку. — Что значит «переврали»? — уже более напористо шепчет экстрасенс, раздражаясь на постоянно глупые выходки духа. — То и значит. Сухо и размашисто, уже в пол голоса, обрывает его напарник, сжимая челюсть, заходившую желваками на коротко стриженных висках. Блондин устало и злостно выталкивает воздух из носа, словно кипящий чайник, не желая продолжать перепалку и возвращая внимание к выступающим. Искоса кинув взгляд на бросившего агрессивную дискуссию спутника, охранник, недовольный таким раскладом событий, поджимает губы, с нескрываемым скептицизмом и каменным усилием поднимает глаза на развернувшееся сражение. Картонные лошади в правильно выставленном кадре со стороны смотрящего выглядят как настоящие, а свистящие копья и стрелы с колоносыми наконечниками угрожающе впиваются в выпуклые щиты, вызывая волну вздрогнувших ахов. Исход битвы решается за пару минут, явно видимым превосходством и сплочением ведущего войска. Воин, придерживая кровоточащий бок, сползает с верного коня, застывшего на дыбах, падая в могучие объятия дружины и замученно улыбаясь заслуженной победе. Восторженные крики чуть не заглушает порывистый удар совсем рядом с Рейгеном, отчего тот вздрагивает, слегка подпрыгивая на сиденье. Резко обернувшись на Экубо, он видит, что еще пару сидящих рядом зрителей с неодобрением косятся на почему-то разъяренного мужчину. Аратака ловит пронзающие осуждением взгляды и мягко кивает, в знак извинения, с предупреждающим нажимом поглаживая вздыбленную спину шатена. — Что с тобой не так?! — грозно, почти одними губами через плотно стиснутые зубы выплевывает светловолосый. — Все было совсем не так! — с хриплым срывом сокрушенно чеканит охранник, сжимая заскулившие подлокотники. — Они сбежали! Сбежали как трусы, когда только увидели их! — Погоди, о чем ты говоришь? Откуда ты… Мужчина замолкает на полуслове, понявший, что пытается ему донести напарник, с пониманием и небольшим промелькнувшим сожалением смягчаясь во взгляде и невольно ухмыляясь. Оказывается, этот дух не настолько жалок, каким его представляют.