unbreak the broken

Их история началась фразой: «Я принес твои любимые цветы». В тот день было смертельно тихо, пока не начался внезапный ливень, они лежали на траве в лесной чаще и читали «Триумфальную арку» Ремарка. О том что Чонгуку нравились цветы знал только Тэхён. Потому что любить цветы – это нормально, только если ты девушка. Если же ты парень, и тебе беспричинно дарит цветы другой парень – это ненормально. Чонгук каждый раз с (притворной) отчужденностью и безразличием реагировал на его эти жесты. Ибо люди такого не понимают. Сначала просто не понимают, а потом ты со сломанными ребрами валяешься где-то в переулке возле мусорного бака. 19:08. я лежу в тишине я не хочу терять самообладание но я не смогу с этим справиться. Он искренне не понимает: кто он и что делает, где застрял, в чем увяз, и вообще почему? Почему это происходит именно с ним? Почему именно он? Почему не как у всех остальных, нормальных людей? В какой момент он провинился настолько сильно? 19:10. Вот он. Весь он. Такой, как есть. Безжизненная субстанция отчаянно пытающаяся бороться с уже такими родными, умерщвляющими демонами. Вот привычные накапливающиеся порезы чуть выше локтя, круги под глазами наружу, тощие дуги выпирающих ребер из-за расстройства пищевого поведения, посеченные концы волос, колючие зубцы позвонков, голые полупрозрачные запястья, вшитая дисморфофобия, из-за которой разбиты костяшки и все существующие зеркала в доме. Знаете, а он ведь хочет жить. Попытка зажать пальцами, где кровоточит, притупить, — не венчается успехом. Перевёрнутая сигарета в пачке мятного «Винстона» на подоконнике возле вазонов с увядшими цветами; початые бутылки разноградусного алкоголя внутри практически пустого холодильника; пакетик дури в банке из-под кофе, и грязные кружки оставленные когда где. Серые обои, серая погода за окном, несмотря на время года, серая одежда, серый он. Это такое совершенно ебанутое состояние, когда ты даже не можешь осознать чего же тебе, блять, хочется, и где хочется на самом деле ни-че-го. Разве только чтобы все это наконец закончилось. Желательно прямо сейчас. Как можно скорее. я должен помолиться самому себе? помолиться Богу? я помолюсь своему спасителю, который сможет... Да не сможет.. 19:20. Он вязнет долго, отчаянно. Без лишних попыток. Зажатый между ключичной костью и взмокревшей щекой телефон неприятно липнет к коже и попеременно шумит. Тэхён разговаривает с Чонгуком. С Чонгуком, которого похоронил 196 дней назад. Он водит взглядом по мокрой пустынной улице через заляпанное, опять же, серой дождевой водой окно. Шипит, чувствуя, как нещадно начинает пульсировать в висках и затылке. Разделывает в мясо свои губы, вытирая тыльной стороной ладони стремительно стекающие по щекам молчаливые слёзы. На том конце провода размеренно дышат. Тэхён отчетливо это слышит. Он даже чувствует запах его тела. В голове всплывают кадры, настолько старые, будто плёночные: как он потирает переносицу и стягивает на кончик носа свои черные очки без диоптрий в круглой оправе; как закусывает краемку нижней губы, улыбаясь; как закатывает глаза, всё ещё не в силах сдержать улыбку; как садится к нему, Техёну, на колени и вдоволь подразнив, утягивает в страстный, наполненный самыми безумными, всесокрушающими чувствами на этой планете, поцелуй. Телефон опускается на комод, разговор закончился. Тэхён дрожит холодной дрожью скорее от осознания того, что его нет, чем от того, что он всё это время, каждый из прошедших 196 дней, каждый чёртов вечер ровно в 19:19 звонит ему. До колик в селезёнке больно. Проглатывает последний оставшийся во рту клок табачного дыма, и вышвырнув окурок в окно, идет в кухню за оставшимся вином, всеми фибрами ощущая, как усилившиеся звуки в голове, его голос, буквально давят на раскалывающуюся напополам черепную коробку. Но благодаря этому он ведь сейчас и держится. Благодаря ощущению, что Чонгук все равно рядом, говорит с ним. А как иначе? Знаете, настолько вязкое коматозное состояние, в котором ты совершенно теряешь контроль и ощущение реальности. На расплывчатых стенах играют устрашающие тени. Настольная лампа снова периодически мигает, несмотря на то, что вчера вечером он её менял на новую. Дверь в комнату снова приоткрыта, несмотря на то, что он только что её закрывал. Точно закрыл, Тэхён помнит. «опять». кислая тошнота скручивается плотным удушающим комком под горлом, а в голове в миг становится настолько тихо и пусто, что даже не за что ухватиться отчаянно трясущимися пальцами. Он падает, но никто не поймает. Временная амнезия - смерть заживо. Кажется, у него много жизней. unchain the reactions, i'm not ready to die, not yet pull me out the train wreck 10 марта 2021 «Подчиняюсь действительности. Адаптируюсь. Спасаюсь, или делаю вид. Ни у кого нет дельного ответа на мой вопрос: как спастись, когда нет никого извне? Когда некому? Зачем спасаться, если спасаешь не ты? как? правильно — никак.» Он смеётся так звонко над тем, что остался совершенно один. В тот день было смертельно тихо, начался внезапный ливень, который омывал бездыханное тело парня, лежащее на траве в лесной чаще. Сидя у могилы, ощущая капли дождя, и нехватку воздуха, Тэхён произнёс: «Я принёс твои любимые цветы». Несколько гиацинтов.

***

– Почему гиацинты? – однажды спросил Тэхён. – Легенда о любви. – ответил Чонгук как-то отстраненно; лежа на спине и пряча предплечьем верхнюю часть лица от солнечных лучей. – Не слышал никогда? Конечно, не слышал, поэтому Тэхён промолчал. А Чонгук рассказал. Рассказал Тэхёну о Гиацинте, сыне спартанского царя Амиклада, о том каким он был ладным юношей. Рассказал о безграничной любви Аполлона к этому человеку. А еще о том, как маленький божок Зефир раздробил голову Гиацинта, потому что ревновал Аполлона. О том, что горе Аполлона было безграничным, черным. О том, что он был готов пожертвовать всем, ради того, чтобы его мальчик жил. Но он не мог вернуть его. «Лучи солнца начали припекать кровь, струящуюся из раздробленного черепа, сгущали и скрепляли ее, и из нее вырос цветок с чудесным запахом. Форма его напоминала буквы А и G, сочетая этих двух навеки».

***

– Почему то, что я дарю тебе цветы, стало нормальным только после того, как не стало тебя? По словам Ремарка если ты сделал что-то не так, не стоит извиняться. Надо просто приносить цветы. Ибо цветы покрывают все. Правда, Чонгук? Даже могилы.