Судьба прекрасного цветка

      Когда Раон после ужина посадил Борам в машину, была полночь. За время, проведенное вместе, они обсудили довольно многие вопросы. В том числе тема пропажи Ко Хваён не была обделена их вниманием. Борам что-то настораживало, какая-то едва заметная деталь, но что именно, понять этого она пока не могла. У девушки было предчувствие, что вот-вот должно произойти что-то нехорошее. За ужином она спросила, в каком направлении им следует двигаться дальше, если подозреваемых нет. На это парень ответил, что зачастую, преступники скрываются в самых неприметных местах, порой даже в числе близких знакомых. В целом, Раон посоветовал посмотреть на окружающих беспристрастно, исключая своё отношение к ним. Кто ещё знал Хваён? Кто, вероятнее всего, способен на похищение? У кого мог быть скрытый умысел? Все эти вопросы не давали девушке покоя, ворохом крутясь в голове. И хотя ответить на них сегодня у неё, скорее всего, не получится, можно не сомневаться в том, что ей предстоит бессонная ночь.       Вообще-то, Борам уже частично задавалась подобными вопросами, но так как дальше самого вопроса продвинуться практически не удавалось (за исключением случая с Пак Донджином), девушка опускала руки. Но теперь ей стоило как следует задуматься над тем, кто ещё мог быть причастен к делу о похищении. Ради ответа на этот вопрос она была готова пожертвовать своим сном.       Приняв душ, Борам надела мягкую пижаму и устроившись поудобнее в постели, принялась мысленно рассуждать. Было бы куда проще, будь у Хваён ещё друзья, кроме неё. Если смотреть беспристрастно на всех, кто знал её, то среди них можно выделить её пожилых родителей — Ко Чхонмин и Хан Джехва, а также её ухажёра, Пак Донджин, который, впрочем, навряд ли был способен на похищение девушки. Кроме перечисленных лиц, Хваён знала сама Борам и Кан Джесон. И если в своей невиновности Борам была уверена, тогда оставался лишь один человек, которого они ещё не проверили. Однако, такое едва ли возможно. Ведь девушка видела его поступки и чувствовала искренность, исходившую от его намерений. Молодой мужчина не представлял собой человека, который мог запросто похитить кого-то. Тем более, близкую коллегу. Исключая данный факт, всё же, явных доказательств его непричастности к делу нет. И девушка прекрасно понимала, почему до сих пор даже в шутку не подозревала его — перед происшествием парень предлагал Хваён помочь добраться до дома. Но ведь никто не мог свидетельствовать о том, так ли было на самом деле. Что, если тот, от кого убегала Хваён на записях камер наблюдения, был Кан Джесон?       Как не грустно было это осознавать, за отсутствием иных подозреваемых, приходилось усомниться в невиновности человека, который оказывал помощь в поиске пропавшей. Итак, кроме всех вышеупомянутых лиц, Борам на ум больше не приходило людей, которые были связаны с подругой. Возможно, преступник был ей не знаком и этим человеком вполне мог быть один из клиентов компании, где работала девушка. Так или иначе, расследовать дело нужно постепенно и сперва стоило проверить знакомые лица, а уже затем, если подозрения на их счёт окажутся безосновательными, двигаться дальше. С этими мыслями Борам, наконец, закрыла глаза. А ведь если подумать, Джесон был последним, кто видел Хваён перед её пропажей. Раньше Борам даже в голову не могла прийти такая мысль, а теперь, после совета Раона, кажется, лёд тронулся. Всё же ей хотелось верить, что она ошибается.       Утром Борам первым делом назначила Джесону встречу после работы. День тянулся, казалось, целую вечность. Борам не собиралась играть в следователя и потому хотела прямо сообщить мужчине о своих размышлениях, чтобы вновь узнать мельчайшие подробности того злополучного вечера. Девушка всем сердцем надеялась, что её доводы окажутся неверными — с одной стороны, а с другой — ей не терпелось скорее напасть на след того, кто задумал всю эту авантюру. Она знала, что её слова, скорее всего, заденут Джесона. Но он, должно быть, сможет понять её, поскольку и сам заинтересован в том, чтобы Хваён как можно быстрее нашли. Как-никак, пока они предпринимают попытки обнаружить виновного, ещё неизвестно, жива ли сама пропавшая.       У Борам всё валилось из рук. Она путала слова, брала не то, что ей было нужно. Утром разбила чашку для кофе, в обед порвала колготки. Ко всему прочему, её не оставляло навязчивое чувство, словно она упускает нечно очень важное. Казалось бы, что может быть не так? Не смотря на то, что продвигается дело медленно, с виду всё идёт не так плохо. Но отчего же её преследует мысль, что она ищет совсем не в том направлении?       Ближе к вечеру девушка решила уйти с работы пораньше и, таким образом, покинула здание агенства около семи часов. Борам намеревалась добраться до места встречи с Кан Джесоном пешком, чтобы слегка размяться и освежить голову. Вечерами город кишил толпами людей, возвращающихся с работы, спешащих в магазины и просто гуляющих, наслаждающихся вечерней свежестью и прохладой. Девушка относилась к числу первых. Как же давно она столь беззаботно прогуливалась вместе с подругой после рабочего дня? Борам уже и забыла. Не прошло ещё недели со дня пропажи Хваён, а ощущалось, будто прошла целая вечность. Смогут ли они вновь встретиться и будет ли всё по-прежнему?       В восемь часов вечера Кан Джесон и Шин Борам, как они договорились утром, встретились в кафе неподалёку от офиса, где работал Джесон. Борам была не намерена оттягивать решающий момент, поэтому сразу же перешла к делу. Мужчина, сидевший напротив неё, вероятно, никак не ожидал этого разговора, а потому первый вопрос, заданный Борам, мог застать его врасплох. Самый важный момент любого допроса — его начало. Так как именно первая реакция допрашиваемого служит ориентиром в дальнейшем. Сложнее всего солгать при неожиданно заданном вопросе. Человек попадает в замешательство и вскоре он либо начинает яростно отрицать свою причастность к делу, либо пытается накинуть на себя овечью шкуру, обходя стороной неудобные вопросы. А в некоторых случаях допрашиваемый спокойно приводит аргументы, несовместимые с позицией его виновности.       — Рада вас видеть, господин Кан. — Борам широко улыбнулась и слегка поклонилась одной головой.       Джесон ответил тем же.       — Чему я обязан встрече? Что-то стало известно насчёт Хваён? — Он начал прежде, чем Борам успела задать какой-либо вопрос.       Девушка помедлила некоторое время и вместо ответа спросила:       — Господин Кан, я помню, вы говорили мне, что в день похищения Хваён вы предлагали ей свою помощь. Не могли бы вы, пожалуйста, ещё раз подробно рассказать мне, как это происходило?       — Да, конечно. — Мужчина без раздумий приступил к рассказу.       Борам внимательно следила за каждым его взглядом и жестом. Джесон говорил спокойно, не задумываясь, попеременно смотрел то ей в глаза, то на свои руки, соединённые в замок. Он старался описать каждую деталь того вечера в мельчайших подробностях, не упуская из виду даже бесполезную информацию, которая совершенно точно им не пригодилась бы. Чем больше он говорил, тем сильнее девушка уверялась в том, что в очередной раз напала на ложный след. Это одновременно и огорчало и радовало её, ведь подозревать Джесона ей совсем не хотелось. Когда мужчина закончил свою речь, она поблагодарила его.       — Но почему вы снова спросили меня об этом? — Этот вопрос застал врасплох уже саму Борам.       — Прежде чем я отвечу вам, позвольте уточнить у вас ещё кое-что.       — Хорошо. — Джесон откинулся на спинку стула, приняв позу слушателя.       Борам избегала смотреть ему в глаза и прожигала взглядом стол, нервно перебирая пальцы рук.       — Мне было интересно, где вы живёте и нет ли у вас дома?       — Не знаю, как это поможет расследованию, но собственного дома у меня, к сожалению или к счастью, нет. Я снимаю небольшую квартиру недалеко отсюда.       Борам слегка улыбнулась, не поднимая головы и продолжила:       — Может, у вас есть место за городом, где вы иногда отдыхаете?       — Такого нет. Прошу прощения, госпожа Шин, но как это связано с делом?       Настала очередь Борам признаться в своих предположениях. Собрав волю в кулак, она, наконец, открыла правду.       — Должна сказать, я виновата перед вами. Причина, по которой я позвала вас сюда, заключалась в том, что вы были одним из подозреваемых. Но теперь я уверена, что у меня нет оснований продолжать так думать, прошу вас простить меня за это.       — Я могу понять вас, не стоит извинений. Но мне всё-таки интересно, как вы пришли к такому выводу? — Всем своим видом Джесон показывал искреннюю заинтересованность в деле и не ничем не выражал осуждения.       — На днях я попросила совета у Раона относительно дела о пропаже, так как совершенно не знала, что следует делать дальше, поскольку подозреваемых просто нет. Господин Пак Донджин оказался непричастным к этому делу, у него не имеется ни средств, ни места, где он мог бы удерживать Хваён. Однако я вспомнила, что среди всех людей вы были последним, кто видел её перед пропажей и именно поэтому засомневалась в вас.       Джесон понимающе кивнул в ответ на монолог Борам.       — Хотя я понял, откуда у вас появились эти подозрения, мне всё ещё не ясна одна вещь — вы и раньше знали о том, что я был последним, кто видел Хваён, но почему вам только сейчас пришла мысль, что виновником её пропажи мог быть я?       — Дело в том, что я воспользовалась советом Раона и пыталась беспристрастно оценить всех знакомых Хваён, которые мне известны. Таким образом, в своих догадках я остановилась на вас.       — Вы рассматривали меня, как подозреваемого с позиции жилья, правильно понимаю? — Девушка согласно кивнула.       — Неужели у Хваён так мало знакомых? Может, есть ещё кто-то, кто владеет домом? Кроме того, смею предположить, человеку вовсе не обязательно иметь собственное жильё, чтобы похитить кого-то. Жертву вполне могут держать в заброшенном здании или где-то за городом.       — А ведь вы правы… — Борам задумчиво засмотрелась на свои ладони.       Она вдруг встала из-за стола и склонилась в глубоком поклоне.       — Благодарю вас за помощь, господин Кан, в ваших словах есть смысл. Прошу прощения за беспокойство.       — Рад быть полезен. — Мужчина ответно поклонился. — Прошу вас, дайте мне знать, если что-то прояснится.       — Да, конечно же. — Борам скорым шагом направилась к выходу.

***

      Хваён пережила настоящий ад, проведя в незнакомом ей подвале больше нескольких суток. Ёе заточение отягощалось пытками, несоизмеримыми с понятием человечности. Но самое страшное заключалось в том, что она даже не представляла, когда её страдания закончатся. Она была готова отдать всё, что у неё есть, лишь бы покинуть это зловещее место.       За последние несколько дней она успела вспомнить множество людей, лица и имена которых, казалось, давно стёрлись из её памяти. Насколько же удивителен человеческий мозг, скрывающий в себе столько всего, о чём мы даже не думаем. Однако, как бы не была хороша её память, девушка не могла вспомнить ни одного похожего на её похитителя человека среди когда-либо встречавшихся ей людей. И этот факт ввергал Хваён в ещё большее отчаяние — ведь она искренне верила, что если назовёт по имени того человека, то станет свободна.       Время в этом месте словно застыло. Было не понятно, день был или ночь — да это и не имело смысла. Всё, о чём могла думать девушка — это о возможности выбраться из заточения. После того раза, когда она наивно надеялась сбежать отсюда, Хваён больше не мечтала о том, что сможет осуществить подобное вновь. К тому же, теперь он ей ни за что не поверит, да и меры безопасности против её побега были усилены — если раньше она могла хоть как-то пошевелиться, то сейчас была полностью прикована к полу. Оставалось надеяться только на чудо, о чём она и умоляла Создателя последние двое суток. Радовало девушку только то, что её похититель последние несколько часов не появлялся на пороге её тюрьмы. Незнакомец не заходил туда, но и еды и воды он больше не приносил. Если это продлится чуть дольше, чем следует, Хваён попросту не придётся беспокоиться о свободе — её и так отсюда вынесут, правда, ей будет уже всё равно, куда.       Мысли, подобные этой, беспрестанно крутились у неё в голове, не давая покоя и внушая девушке самые мрачные ожидания. Она была уже не уверена — удастся ли ей выйти отсюда живой?