Рассвет не всегда начало

Это было, пожалуй, самое худшее день рождение. Лёжа в развалинах некогда великолепного дома, Тони думал о всякой ерунде. Ночь мрачно царствовала в отведенное ей время и сейчас, в осколках, в полном одиночестве уже никуда спешить не нужно. Нет смысла заботиться о чем-то, думать о проблемах, их решении, есть ли в этом смысл в этом для умирающего человека? Чуть безумно и глупо улыбаясь, проявляя поехавшие нервы во всей красе, Старк тянется к ближайшей выпивке. Всё кончено, пути назад нет, почему бы не выпить перед смертью? Руки дрожат, несмотря на улыбку, а взгляд с тоской смотрит в сторону, куда улетел Роуди. Мир получит нового Железного человека, Тони считает это прекрасным и предпочитает не заканчивать эту мысль. Хотелось умереть с ясной головой. ЩИТ знал, что он болен, но они не знали, что добьет это его намного раньше, чем они полагали. Агенты ЩИТа прибудут утром, чтобы с ним переговорить, но максимум, на что наткнуться, это на стоящего на самой границе смерти Тони Старка, чьё сердце совсем скоро должно отбить свои последние стуки. Тони смеётся, понимая, что всё совсем как тогда, в интернате, куда его сплавил отец. Только масштабы покрупнее. Выпивая виски, он разбивает стакан, последний уцелевший после драки и полностью оседает на пол. Замысловатые узоры тянутся широко, сейчас чуть выше подбородка, и на месте, где они появляются, кожа горит огнём. Будто что-то изнутри пытается сплавить тебя, словно миниатюрный огонь поместили тебе под кожу. Наравне с тем, как по сердцу будто ножом, раз за разом и неоднократно, что можно захлёбываться кровью. Он никак не мог принять, что всё всегда было как раньше, что сейчас он умрёт один, как всегда, что он даже в такой момент своей жизни останется один. Его имя, Энтони Старк, его личный символ одиночества, то, что всегда напоминало, почему так получилось. Жестокое напоминание о всех его самых роковых ошибках, за которые должны камни на душу ложиться, но, как ни странно, он переключил всё своё внимание на один лишь вопрос. Зачем он родился? Слезы потекли сами собой, смывая маленькие пятна грязи на его лице. Тони помнит, как в ту самую ночь в очередной раз поссорился с родителями. А потом всю жизнь жалел, тихо, но сильно, никогда не признаваясь в этом никому, даже Роуди и Пеппер. Слезы катятся не переставая, в них начинает отражаться рассвет, который вот только что начал появляться, и улыбка из глупой меняется на усталую. Джарвис говорит, что остался примерно час и в груди начинает теплиться банально-светлая надежда, что перед тем, как закрыть глаза во сне вечном, он сможет посмотреть хоть на кого-то. Человек привык надеяться и с этим ничего не поделаешь. Тяжёлые мысли в голове сменяются на другие, бессмысленные по смыслу для многих людей, но красивые, наверное даже до бесконечности, если очень вникнуть. Тони впервые за многие года вновь размышляет, как красив рассвет, словно вновь в детстве, вновь сидит на крыше старой заброшки, побитый и брошенный, точно словно забытая тень в этом большом мире. Джарвис понимает. Не знает, возможно и понимание его не до конца, он ведь даже не человек, но кое-что он искренне понимает. Говорит, утешая в своей манере, но констатируя факт неизбежного раз за разом. Тони умрёт. Старку не легче от этого, но он благодарен, что его творение, его дитя, до конца осталось с ним. Невольно навязываются мысли, что уйдет из жизни он не совсем один. Тони чувствует этот конец, чувствует, как тянутся секунды, будто вечность, как ещё слабые лучи солнца будто бы сильнее жгут и так пылающую от невидимого огня кожу, и не хочет закрывать глаза. Хочется впитать в себя этот мир, последний раз почувствовать, испытать и он чувствует. Фантомно на самом деле, но это не важно. Осталось десять минут, глаза сдавливает до боли и Тони готов поспорить, что уже сейчас он выглядит бледнее трупа. В глазах всё расплывается, а сердце стучит медленно-медленно, уставшее от жизни, на которую его обрёк его владелец. После обманчивой расплывчатости плавно закрывает глаза темнота. Старк слышит голоса, громкие голоса, слышит едва уловимое беспокойство в строгом голосе и он не анализирует это, он просто рад, что кто-то пришёл. Он выглядит жалко, сломано, словно растоптан кем-то или чем-то, как поломанная машина. Узоры обвели лицо до самых корней волос, лишая лица всякого цвета и только застывшие, красные от слёз, глаза имели хоть какой-то цвет. – Он умер. - Холодно провозглашает Романофф, убирая пальцы с шеи. И Пеппер почувствовала, как летит её душа в бездну.