Смысл моей жизни

— Н-Норман, что это у тебя?.. Это что, нож?.. Эмма смотрела на меня испуганными глазами. В подвале было темно, но мои глаза привыкли к темноте, и поэтому я смог увидеть, как мелко подрагивает её хрупкое тело. Это так мило. Она боялась меня, знала, что я могу навредить. Но я не наврежу. Нет, только не ей. Конечно, если она будет послушной. Если она будет слушаться, мне не придётся делать ей больно. А если не будет… Что ж, придётся в очередной раз её наказать. — Да, ты права, моя милая, — отвечаю ей максимально мягко, улыбаюсь, подхожу ближе. Она пугается ещё больше, отползает к стене. Это забавно. — З-зачем он тебе?.. — она спросила это таким тихим и испуганным голосом, что я просто не смог не усмехнуться. Чёрт, какая же она всё-таки милая, когда боится. — Не волнуйся, дорогая, он не для тебя. По крайней мере, сейчас, — успокаиваю её, глажу свободной рукой по щеке. Она из-за моего прикосновения поморщилась, закусила губу. Ах, какая же она красивая, когда пытается мне сопротивляться. Однако, когда она поняла смысл моих слов, на её лице отразился искренний ужас. Она знала, прекрасно знала, для кого предназначен мой нож. Для того, кто был с ней все эти годы. Для того, кто посмел уже однажды забрать её у меня. Да, она прекрасно знала, в кого сегодня я собираюсь вонзить свой нож. Ведь именно с этим человеком она прожила всю свою жизнь и встречалась уже последние несколько месяцев. Именно поэтому страх на её прекрасном личике сменился отчаянием. Она схватилась за рукав моей рубашки, задрожала всем телом. Явно пыталась попросить меня не делать этого, но не могла: слишком боялась. Да и знала наверняка, что мне наплевать. Бесполезно просить меня о чём-то подобном. Я не послушаю её. В принципе нет ничего, что заставило бы меня передумать. Хотя нет, вру. Есть кое-что. И Эмма прекрасно знала, что это. — Пожалуйста, Норман… — тихо попросила она, не поднимая на меня глаз. Я улыбнулся. — Ну ты же знаешь, что так нужно, солнышко. Это ради нас с тобой, — ответил, ласково проводя ладонью по её волосам. — ты — мой смысл жизни, Эмма. И я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной. Чтобы никто не забрал тебя у меня, понимаешь? Так что это просто необходимая мера. Эмма тихо всхлипнула, и я заметил, как в этот момент по её веснушчатым щекам покатились слёзы. Я снова улыбнулся, наклонился к ней и вытер их, однако они потекли вновь. Она не могла успокоиться, вечно всхлипывала и подрагивала. Боже, она совсем как котёнок сейчас. Такой маленький, хрупкий и беззащитный, ищущий во мне поддержку и опору. Когда я подумал об этом, мне захотелось её обнять, и я не стал сопротивляться внезапному порыву. Осторожно, чтобы не задеть её ножом, я обнял её за талию, прижал к себе. Я не ждал, что она прижмётся в ответ, но она, к моему удивлению, вдруг прильнула ко мне. От неожиданности я даже выронил из рук нож, и он громко лязгнул по полу. Однако потом я лишь улыбнулся и зарылся носом в её рыжие волосы. Эмма снова всхлипнула, обхватила меня руками и уткнулась носом в шею. Вообще-то я не собирался отказываться от своей первоначальной задумки, но и оставить Эмму в таком состоянии я тоже просто не мог. Да и, если честно, интересно мне было, что она предпримет дальше. Я ведь не дурак, понимал, что она не просто так ко мне прижалась. Она всегда отвергала меня, испытывала ко мне отвращение, а тут внезапно прильнула. Естественно, это не просто так. И, кажется, я даже знаю, в чём дело. Она вспомнила об этом и решила попытать удачу. Ну что ж, я не против. Конечно, меня это не остановит, и наверняка она об этом знала, но почему бы и нет. Словно в подтверждение моей догадки Эмма наконец осмелела и приподнялась на носочки, потянувшись к моему лицу. Я решил облегчить ей задачу и наклонился к ней достаточно близко, так, чтобы ей было удобно. Она чуть смутилась, помедлила пару секунд, а потом всё-таки мягко накрыла мои губы своими. Я улыбнулся сквозь поцелуй, закрыл глаза и углубил его, крепко прижав её к себе за талию. Провёл рукой по спине до бедра и обратно, ласково погладил. Она тихо выдохнула сквозь поцелуй, но не отстранилась. Я чувствовал, как по её щекам текут слёзы, как они попадают ко мне в рот, но тоже не спешил отстраняться. На самом деле, мне это даже нравилось. У неё очень вкусные слёзы, даже несмотря на их солёный привкус. Да и сама Эмма была очень милой, когда плакала. В такие моменты она напоминала мне котёнка, которого я обязательно должен защитить. И я защищу. Я никому не дам обидеть её. Нет, её слёзы должны принадлежать только мне, как и всё остальное. Я никому это не отдам. Когда воздуха совсем перестало хватать, Эмма наконец отстранилась. Тяжело дыша, она заглянула мне прямо в глаза. Я улыбнулся, медленно, растягивая момент, провёл рукой по её мокрой щеке. У неё была мягкая, бархатистая кожа, которую мне всегда нравилось целовать. Особенно руки. Кажется, она использовала какой-то особенный крем, увлажняющий кожу. Мне он нравился. О Боги, как же мне хотелось сейчас поцеловать её… Каждую клеточку, каждый волосок, каждый ноготок. И ведь мне никто не мог помешать. Мы здесь одни, нас никто не найдёт, никто не заберёт её у меня. Поэтому, не став более медлить, я начал покрывать её лицо и шею быстрыми, но настойчивыми поцелуями. Она вздрогнула, хотела было дёрнуться, но лишь смиренно закрыла глаза и закусила губу. Моя хорошая девочка. — Не уходи никуда… — шёпотом попросила меня Эмма, цепляясь своими тонкими пальчиками за мою одежду. — Сегодня точно никуда не уйду, — ответил я, после чего повалил её на кровать. Опасно нависая над ней сверху, я с упоением разглядывал её личико. Такое смущённое, напуганное и растерянное одновременно. Оно было красным от слёз и стыда, и мне это нравилось. Меня это возбуждало. Мне всегда нравилось видеть Эмму именно такой. Слабой, беззащитной, осознающей всю мою власть над ней. Тогда я понимал и чувствовал, что я сильнее, что её жизнь лишь в моих руках. И она тоже это чувствовала и понимала, а потому не могла сопротивляться. Она лишь подчинялась мне, осознавая, что у неё нет выбора. И не будет уже никогда. Однако любовался ею я недолго. В конце концов, оторвав взгляд от её лица, я наконец-то принялся её раздевать. Когда я задрал кофту и обнажил грудь, Эмма закусила губу и откинула голову назад, на подушку. Я чувствовал и видел по выражению её лица, что ей это неприятно. Впрочем, меня это не особо волновало. Хочет она того или нет, терпеть ей придётся очень долго. Потому что эта ночь будет особенно длинной.