Если это и есть любовь...

Он пришел и перевернул всю жизнь с ног на голову. Вчера Серёжа был несчастным одиноким человеком, запутавшимся в своих тяжелых мыслях и страхах. Он тонул, захлёбываясь, в своём одиночестве и не верил, что когда-нибудь выплывет. Но с его приходом Серёжа словно смог вдохнуть полной грудью и выпрямиться, заметив, как огромен мир, от которого он спрятался в своём сознании. Он встал перед ним, щитом, выставив кулаки со сбитыми костяшками, защищая от других мальчишек, а потом обернулся, ласково улыбаясь и предложил дружить. Серёже раньше никто никогда не предлагал дружить. В груди рассвело солнышко, лучиками касаясь глаз и растягивая улыбку на лице. Конечно, он не мог не принять предложение, ведь это такая ценность! Кто-то его слушал, кому-то нравилось то, о чем он говорил, кто-то улыбался ему и не поднимал руку, наоборот, защищал. Серёжа стал таким счастливым. Теперь он каждый день просыпался с радостной улыбкой, ведь совсем скоро он встретится с ним и день зацветёт новыми красками. Больше никогда не будет больно и страшно, ведь у него появился свой человек. Человек, которому он может довериться, человек, который выбрал его и пообещал, что никогда не оставит. Серёжа лежал рядом с ним на траве и, улыбаясь, рассказывал свои впечатления от любимой картины. Почему именно она приглянулась ему, он не знал, но знал, сколь много она для него значит и как приятно просто на нее смотреть. Как в груди всё замирает, а в уголках глаз скапливаются солёные капельки просто от того, насколько она прекрасна. На него ему приятно смотреть почти так же, но думать об этом страшно. Кажется, что задумайся он об этом и все сразу узнают о его мыслях, и он отвернется, и вновь начнется полоса бескрайнего страха и тёмной пустоты внутри. На щеку ложится чужая ладонь — он заглядывает в глаза и улыбается мягко. Ему нравится? Серёжа улыбается в ответ и вновь устремляет взгляд в чистое голубое небо. Такое далекое и такое близкое, что, кажется, протяни руку — схватишь в ладошку горсточку и она станет твоя. И ты сможешь делать с ней всё, что пожелаешь. У тебя будет свой кусочек неба в кармашке. Он пальцем его щеку поглаживает и ненавязчиво лицо к себе поворачивает. Глазами словно разрешение спрашивает, а Серёжа беспечно кивает — этому человеку он доверяет бесконечно каждой своей клеточкой. Он не причинит зла. Он наклоняется поближе, так близко, что губы обдает горячим дыханием. Сердце сжимается в страхе, Серёжа губы приоткрывает, чтобы вдохнуть побольше воздуха, но не получается. Он вздрагивает, ощущая чужие мягкие влажные губы на своих пересохших и часто моргает. Сердце, словно испуганный оленёнок, трепещет под хрупкими рёбрами, убежать хочет, но Серёжа держит его изо всех сил, жмурится, и подается к нему поближе. С уголков глаз капает холодом, он сглатывает вязкую слюну и опускает лицо, пальцами вытирая слёзы. — Серёж, — шепчет родной голос. У него он уже поломался и звучит так приятно, что Серёжа алеет ушами вдобавок к щекам. — Посмотри на меня. Серёжа смотрит. Он всегда делает то, о чем он просит, потому что он вообще мало о чем просит. Они и не так давно знакомы, чтобы успеть много чего попросить. — Я... — хочется что-то сказать, чтобы замять неловкость, но в голове опустело и все мысли трусливо разбежались. Хотелось только еще поближе к нему, чтобы вновь поцеловаться. — Всё хорошо? Ты плачешь. Кивает, а в глаза посмотреть так страшно. Он и не смотрит, только безмолвно тянется губами к чужим губам и глаза прикрывает. Если он поцеловал сам, значит, ему тоже можно, ведь так? Он прав, наверное, потому что получает свой поцелуй. И от этого так в душе легко становится, словно все проблемы вдруг решились, что больше ничего в мире не существует, кроме них двоих. И им никуда не нужно, их никто не хватится, и они могут навечно остаться здесь, чтобы робко касаться лиц друг друга и целоваться. Поцелуи тёплые, приятные. Такие нежные, словно самые драгоценные. Хочется, чтобы они не прекращались. Серёжа ладошку на его плечо опускает, вцепляется, а другой рукой в волосы, чтобы перебирать их. Волосы у него мягкие на ощупь и так хорошо ощущаются пальцами. Серёже нравится. — Он такой доверчивый придурок! — Ага! Не понимаю, как Олег терпит его занудство. — Я тоже. Мне кажется, я и дня бы не смог слушать его вечные разговоры о картинах. Жуть! — Ну, в любом случае, недолго ему терпеть. Скоро срок пари кончится и он победит. — Жаль. Не хочется с билетом расставаться. Нет. Это не так. Он не мог так поступить. Нет-нет-нет. Ведь нет же. Он хороший, он его защищал. Разве будет так ласково целовать, так влюбленно смотреть человек, которому всё равно? Но как? Почему именно он? А вдруг он такой хороший актер? А вдруг за ними тогда наблюдали и лишь поэтому он поцеловал Серёжу? Но ведь это жестоко. Разве он жестокий? Сквозь мыслей тучи, выливающие из глаз солёную воду, он глядел на пространство вокруг себя невидящим взглядом и бежал, куда несли ноги. Ему нужно высказать всё ему. Он поступил плохо. Неужели у него совсем нет к Серёже чувств? Но зачем же тогда все эти взгляды и поцелуи? — Ты со мной не потому что я тебе нравлюсь, — дрожащим голосом сказал Серёжа, глядя ему в глаза. По щекам непрерывно текли слезы, он не мог перестать взволнованно моргать и успокоить тревогу. Но ему нужно было всё высказать. Он попытался возразить хоть что-то, а глазах у него отразилось отчаяние, но Серёжа не заметил, вновь потонув в своём личном кошмаре. — Я знаю, мне всё про тебя рассказали. — Я с тобой, потому что влюбился, как дурак! — выкрикнул Олег, порывисто останавливая Серёжу, попытавшегося сбежать. Вокруг столпились ребята, заинтересованные их ссорой, но у Серёжи слишком тряслись руки и слезились глаза, чтобы ему было дело хоть до кого-то, кроме Олега, выделяющегося посреди безликой массы. Он попытался вырваться, но Олег держал его крепко, поэтому он нашел внутри еще несколько слов, которые ему бы хотелось сказать. Не кому-то — самому себе и Олегу. И только. — Но, знаешь, зато я почувствовал себя живым, — слова горечью на языке и комом в горле. Серёжа дёрнулся из рук Олега и, окинув толпу взглядом, сморщился от боли и осознания, что теперь весь детдом еще долго будет тыкать в него пальцем и обзывать. Ноги дрожали и отказывались слушаться, но он попытался как можно скорее сбежать. Куда-нибудь. Хоть куда. Главное, чтобы подальше ото всех. От Олега. Мир в который раз дал ему лучик света, озаряющий темноту в душе, а потом отобрал, занавесив бесконечными тёмными тучами. Он по-просту не заслужил счастья, наверное... — Постой! Не уходи! С тобой я почувствовал себя собой! — Олег кинулся за ним, отталкивая людей, видя перед глазами только Серёжу, но тот быстро скрылся из виду, в последний раз отразившись в зрачках ярким всполохом рыжины.