горечь обиженных жалоб

все равно любовь моя — тяжкая гиря ведь — висит на тебе, куда ни бежала б. дай в последнем крике выреветь горечь обиженных жалоб.

всё сложно. это то, о чём может думать ямагучи прямо сейчас. одиннадцатый класс, экзамены, и с какого-то чёрта он сдаёт литературу, хотя всю школу до начала девятого класса потратил на изучение физико-математических наук, просто потому что захотелось и потому что "а почему бы и нет" скользкое в голове. да, желание сдавать предмет, о котором ты почти ничего не знаешь, это именно то самое "а почему бы и нет". увлекаться математикой и решать линейные уравнения, находить производные, много думать — не про него. слишком много жизни и мозговой активности в одном только слове "математика". тадаши смотрит на потрёпанный томик флейты-позвоночника в шкафу и на открытую вкладку с чёрным человеком есенина на ноутбуке, думает, что вот, вот то самое страшное и пыльное, к чему он так стремился. математика — наука о живом, о вечном. ямагучи понимает — он неживой. быть живым — достижение, шок и радость, невероятная сказка (в которую невозможно поверить). в живом мире тадаши нет места, и он давным давно это понял. сложно бороться, когда тебе с самого рождения утверждают, что ты везде и нигде, что ты как будто бы смерть, что ты и рождаться-то не должен был. при подобных мыслях спокойного человека бы обдало холодком. тадаши кипятком ошпаривает. и тадаши немного даже завидует кею, который сразу пристроился в школе: понял, что ему интересны немногие предметы, и заприметил, что история и география могут ему пригодиться. не зря он на палеонтолога поступать будет (ямагучи отчаянно желает, чтобы, когда кей занимался раскопками, — обязательно пригласил его и столкнул прямо в выкопанную яму). а ещё у ямагучи с кеем дружба с самого детства и притаённые чувства под сердцем — но ему не хочется принимать, что у них обоих жуткая зависимость. друг от друга. и неважно, в романтическом или платоническом смысле. ямагучи чересчур громко молчит, и такой себе у него выходит жизненный оксюморон. ямагучи думает, как было бы классно, если бы все люди в мире были бы литературными оборотами, но понимает, что сам был бы оксюмороном и ничем больше. ямагучи не думает. ямагучи лишь пишет кею с просьбой помочь, в которой сквозь строки читается немой крик. оксюморон. снова. хотя в такие вечера думается, что немота и крик — самые, что ни на есть, синонимичные слова в любом языке. а тсукишима приходит и помогает тому в анализе того самого маяковского, не потому что тадаши не смыслит в анализе, а потому что он не понимает, зачем учительница литературы задала им анализ именно лилички, зачем такой подробный и почему в тот вечер, когда ямагучи погряз в мыслях с головой? и в очередной раз жалеет, жалеет, жалеет и жалеет, что попросил о помощи. потому что литература не так невыносима, как невыносимы случайные прикосновения, объяснения охрипшим от долгого молчания голосом, мучительно долгие взгляды и неловкое прощание каждый чёртов раз. — тут вполне всё очевидно, но я разберу, если ты не против... — тадаши кивает и даёт другу продолжить, отвлёкшись от назойливых мыслей, пронёсшихся пчелиным роем в голове. — "...и в пролет не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать. надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа." наизусть рассказывая часть произведения, кей смотрит прямо на ямагучи и отворачивается, будто в спешке, переводя взгляд на окно: — тут выражена чистая зависимость маяковского от брик. — ямагучи снова заторможенно кивает. — он сильно любил её, но был зависим, и это показывается не только на его действиях по отношению к ней, но и в этих строках. смотри... тадаши не выдерживает и погружается в омут воспоминаний об их с тсукишимой дружбе с головой. об очевидных чувствах, о ссорах и страхах, о ненависти и любви, о странном тревожном ощущении, заполняющем его в последнее время. — ямагучи? приходится на секунду оторваться от изучения небытия в своих мыслях. — тсукки, — на этом моменте кей нервно трёт переносицу. — у тебя тоже ощущение на этих строках, будто бы это ты писал, будто бы ты жил чужую жизнь и сейчас тоже её живёшь, но в этой поэме каким-то образом дословно расписаны все твои ощущения? тоже же, да? — ямагучи не улыбается, ямагучи плачет. — да, тсукки? кея в буквальном смысле трясёт. его главный страх — плачущий ямагучи. плачущий ямагучи, который отчаялся. они самые сильные, кайфовые и крутые, да и чёрт бы его побрал за использование дедовских словечек, они всегда находили выход даже в самых сложных ситуациях. но что-то тсукишиме не кажется, что в этот раз они смогут. его надежда начинает угасать. тсукишиме хочется извиниться. — прости. и он извиняется. тадаши не выдерживает и резко вскакивает с кресла, сбегая от тсукишимы (и от самого себя). у них созависимые отношения, и это — страшно. они могут себе позволить такого рода минутную слабость, повздорить на фоне обычного анализа произведения русского поэта, поплакать и вернуться к подколкам, вечной дружбе, на самом деле почти изжившей себя. в дверь мягко стучат. тадаши кое-что понимает: да, он неживой. сюда можно вставить шутку про то, что он мёртв изнутри, или что-то вроде этого — но это единственное прилагательное, достаточно точно описывающее ямагучи, как человека. тсукишима неживой тоже: он хочет изучать останки мёртвых существ и не ощущает по отношению к людям ничего, кроме зависимости. и мёртвым людям вместе живётся легче, чем по отдельности.

неживой не любит неживого.

неживой от неживого зависим.