Мой маленький шаман

Семья. Казалось бы простое слово, состоящее из пяти букв, но сколько смысла оно в себе несёт. И ведь каждый понимает его по-своему. Для кого-то семья — это мама, папа и он сам. Для других семья ещё и брат или сестра. А для третьих семья — это не кровные родственники, а друзья, кто-то близкий по духу, кто-то кому ты безоговорочно доверяешь. Для кого-то семья — это всё. Это самое ценное, что он имеет и он не может представить свою жизнь без семьи. А для других семья не значит ничего. Он может ненавидеть семью или просто ничего не чувствовать к ней, раздражаться её вмешательством в жизнь или оборвать все связи. Этому могут быть причины, а может и нет, но преодолеть этот разрыв и снова вернуться к семье человеку зачастую сложно. А вот для третьих семья вроде бы и не значит ничего, но на публике они кричат об обратном. И для чего они это делают — загадка. Кому-то нужно внимание, кому-то похвала. Кто-то таким образом хочет создать необходимое впечатление о себе, а кто-то просто боится разрушить свою репутацию или впадает в ужас от мысли, что привычный уклад их жизни может исчезнуть. Есть и четвертые — те, кто никогда не ощущал или не ощутит что такое семья на себе. Они могли потерять семью ещё при рождении и позже или в результате какой-то катастрофы или аварии. Или они просто никогда не были частью семьи. Ведь быть семьёй на словах — это не тоже самое, что быть семьёй на самом деле. Некоторое из таких людей, вырастая, создают свои семьи, стараясь заполнить тот пробел, что был у них, а кто-то навсегда остаётся один. Есть и пятые — они просто одержимы темой семьи. Есть и шестые, и седьмые, и восьмые. Перечислять можно чуть ли не бесконечно. Ведь для каждого семья — это что-то своё. Вы можете не согласиться со мной, можете сказать, что это бред или выдумка, но сейчас речь пойдет о другом. История, которую вы сейчас читаете расскажет об одной маленькой, но большой семье, каждый член которой был важен и любим.

***

Савада Нана — простая домохозяйка из японского городка — очень любила свою семью. Любила мужа Иемитсу, хотя и подолгу его не видела из-за его работы, обожала своих сыновей Тсунаёши и Иетсуну, что были её личными солнышками, а также души не чаяла в своем племяннике Иеширо, так похожего на её родных детей. А ещё очень скучала по своей милой и доброй сестричке Наре, матери Иеширо. Тот день, когда она узнала о смерти своей сестры, до сих пор временами снится ей, заставляя из раза в раз просыпаться в слезах. В тот день тишину дома прервал неожиданный звонок телефона. Готовящая на кухне Нана поспешила поднять трубку, пока звон не разбудил детей — Здравствуйте. Это Савада Нана? — спросил нежный женский голос, который не был знаком женщине. — Да.- с нарастающим беспокойством, взявшимся казалось бы из ниоткуда, ответила Нана, — А вы кто? — Вас беспокоят из больницы ***. Ваша сестра Кацури Нара скончалась при родах. Приношу свои соболезнования. Вы можете прийти сегодня или завтра? Нужно решить что делать с ребёнком . В этот момент Нане показалось, что что-то в ней оборвалось. Трясущимися руками она схватилась за тумбу, на которой и стоял телефон, в попытке удержаться на ногах, едва не роняя телефон на пол. Слова о смерти её любимой сестры продолжали звучать в её разуме, пока она старалась привести свои чувства в порядок. Ведь ей все ещё нужно было дать ответ. — Д-да, конечно. Я скоро буду, — пытаясь сдержать слёзы, еле выдавила из себя Нана дрожащим голосом. Трубку сбросили и Нана, не сдержавшись, упала на колени, беззвучно рыдая, но продолжая цепляться за тумбу одной рукой. Она не хотела верить в смерть сестры, в смерть единственного оставшегося родного человека, с которым была невероятно близка. Они были не просто сёстрами. Ближе друг друга у них не было никого, даже родителей они любили не так сильно как друг друга. И дело было даже не в том, что они были близнецами. Просто с детства так было, что они не разлучались надолго, даже спали всегда вместе. До тех пор пока не выросли. Потом, конечно, они не проводили так много времени вместе. Она вышла замуж за Иемитсу, ее же сестра Нара — даже имена у них были похожи — посвятила себя карьере ученого. Но и после этого они с сестрой не потеряли связь. Даже когда Наре пришлось переехать из-за работы в другую страну, в какую Нана не знала, они продолжали часто разговаривать по телефону. Вот только её сестра ни слово не сказала о том, что беременна. Как и о том, что вернулась в Японию. И Нана понимала, что её слёзы ничем ей не помогут. Как и не помогут её сестре вернуться к жизни. Разбудить детей и накормить их не составило много труда, как и договориться с соседкой присмотреть за её сыновьями. И уже спустя десять минут она была готова отправляться в больницу. Дожидаясь такси, она размышляла о том, позволит ли отец её племянника хотя бы навещать его. Она знала достаточно случаев, когда мужчина запрещал семье жены видеть ребенка и боялась, что в этот раз будет также. Хотя она какой-то частью души и понимала, что Нара никогда не выбрала в себе в спутники такого мужчину. Такси приехало быстро и уже через несколько часов Нана была в больнице. Первым делом, по её просьбе, ей показали племянника. Бледная, почти как у альбиносов, кожа, слишком маленький рост и вес и какой-то болезненный вид. Она бы, может, и испугалась подобного, если бы не знала, что так же было и у его матери, её сестры. Она никогда не отличалась хорошим здоровьем особенно в детстве, в отличие от самой Наны. Вскоре к ней пришел врач, который незадолго до этого осматривал ребёнка и молодая медсестра. — Ваша сестра успела дать ребёнку имя перед смертью. Его зовут Иеширо, — сказала медсестра, с грустью смотря в покрасневшие глаза Наны, которая аккуратно прижимала племянника к себе, — Соболезную вашей утрате, однако нам необходимо решить пару вопросов, а также предупредить. Здоровье мальчика весьма слабое и высока вероятность того, что… — Он может не выжить, — с тяжёлым вздохом закончил вместо медсестры врач, — Я не утверждаю, что так произойдет, но вам стоит быть готовой к этому. — Я понимаю, — тихо вздохнула Нана, постепенно осознавая почему же её сестра ничего ей не сказала, — Моя сестра тоже не отличалась хорошим здоровьем в детстве. Ей было противопоказано рожать из-за этого, но она все равно… — она прервала саму себя, понимая, что ещё немного и снова зарыдает, поэтому поспешила перевести разговор на другую тему, — Простите, вы не знаете прийдёт ли отец Иеширо сегодня? — Об этом мы тоже хотели с вами поговорить, — начал врач, выводя Нану в коридор и оставляя медсестру заботится о ребёнке, — Мы не знаем кто отец мальчика. Поэтому хотелось бы уточнить. Вы возьмёте над ним опеку или… — Я заберу его, — даже не дав договорить, воскликнула Нана. Она не собиралась оставлять своего племянника одного. И не позволила бы никому забрать его силой. Слишком дорог он ей был. — Хорошо. Тогда прошу за мной. Подпишите документы первые документы и сможете начать оформлять опеку над ребенком.-ответил мужчина и пошел вперёд. Нана знала, что оформление опеки займет много времени, но не боялась трудностей. В тот день ближе к вечеру, когда она уже накормила детей и те спокойно играли в комнате, она набрала своего мужа и объяснила всю ситуацию. И не удивилась, когда Иемитсу начал отговаривать её от того, чтобы она усыновляла племянника. Не удивилась. Однако слушать она его не стала, а просто заявила, что её решение окончательное и она не поменяет его, даже если Иемитсу это не нравится. Все же сестра всегда учила её, что свои решения нужно уметь отстаивать. Уже спустя месяц документы об опеке были готовы. Нана решила не менять мальчику фамилию и рассказать ему правду когда он подрастёт. Ведь он имеет право знать правду. Иемитсу ещё несколько раз пытался отговорить супругу от этого решения, но добиться результата не смог и вынужден был опустить эту тему. И вот, спустя месяц работы, счастливая Нана наконец возвращалась домой не одна, а с племянником на руках и документами об опеке. — Вот мы и дома, Еши-кун, — радостно сказала Нана, закрывая дверь и проходя в гостиную. Она ещё в первую неделю с начала оформления документов приготовила кроватку для ребёнка и уже представляла, как дети будут весело играть втроём. На шум в гостиной вышли двое мальчиков-близнецов, с любопытством выглядывая из дверного проема, — Мальчики, идите познакомитесь со своим братиком. Его зовут Еши, — присев возле дивана, позвала Нана своих детей. Под радостным взглядом матери, мальчишки не уверено переглянулись и подошли, с ещё более явным любопытством разглядывая спящего младенца. В этот момент маленький Еши открыл глаза, а по комнате раздался удивленный ох Наны, пока маленькие близнецы не понимающе смотрели то на маму, то на ребёнка на ее руках. Оказалось, что глаза Иеширо были гетерохромными. Левый глаз был тёмно-карим почти чёрным, а правый был цвета карамели с янтарно-золотыми прожилками. Взгляд казался понимающим, а улыбка нежной и успокаивающей, что не может быть у новорожденного. Но вскоре это наваждение пропало, стоило только на секунду отвернуться и теперь глаза светились любопытством. Нана поклялась сама себе, что всегда будет рядом, и не даст детей в обиду. Но как же она ошибалась.

***

Год пролетел незаметно. Иеширо рос тихим и спокойным ребёнком. Он рано научился ходить и говорить, чем ещё больше напоминал Нане сестру. И, как она и ожидала, Еши болел чаще, чем её сыновья и даже простая простуда протекала в разы сложнее, чем у Иетсуны и Тсунаёши. Но в то же время Иеширо был похож на саму Нану и её детей и с первого, да и со второго раза не скажешь, что он не её сын, однако как никак Нана и Нара были близнецами, поэтому особого удивления внешняя схожесть не удивляла. Правда и полностью похожими друг на друга они не были. Явными различиями были слишком бледная, почти болезненно бледная, кожа, гетерохромные глаза и волосы. Волосы мальчика были каштановыми, скорее даже карамельно-каштановыми, с платиновыми прядями по бокам, которые скорее всего достались Еши от отца. А вот близнецы Иетсуна и Тсунаёши были полной противоположностью Еши. Они были громкими и активными и не могли и минуту спокойно посидеть. Особенно Тсунаёши. Да и внешне они незначительно, но отличались. Ие, как называл Иетсуну Еши, был старшим из близнецов и отличался только блондинистыми волосами и более ответственным характером. Тсуна же был обладателем каштановой шевелюры, пряди которой торчали во все стороны будто говоря «Я был на свидании с розеткой» и не любил брать ответственность. Иетсуна и Тсунаёши очень сильно любили своего младшего брата Еши и часто играли с ним, пусть и знали, что он им не родной брат, а Еши любил их в ответ. И Нана очень радовалась, когда наблюдала за ними. А спустя год домой вернулся Иемитсу. Он знал о племяннике, о том как он растёт и как их с Наной дети рады новому братику, однако сам он рад этому не был. Он ещё помнил, как его жена даже не слушала его доводов о том, что ещё один ребенок, к тому же новорожденный, может стать проблемой, но все же решил не поднимать эту тему снова, когда Нана раздраженный голосом сказала, что она предупреждает его, а не советуется. Это стало шоком для мужчины и больше он не пытался переубедить жену. Возвращению Иемитсу были рады все, кроме его самого. Ведь встречи с племянником жены он не желал. Но только он зашёл в дом, как Иетсуна и Тсунаёши мигом налетели на него с объятиями чему мужчина был рад больше. И лишь отцепив от себя детей и поцеловав жену он наконец увидел своего племянника, который сразу совершенно не понравился мафиози. Он был слишком силён. Уже в таком возрасте Пламя Неба отчётливо ощущалось от него и Иемитсу не брался судить каким сильным тот вырастет. И так же сразу было понятно, что Нана не позволит ему увезти мальчишку с собой, хотя воспитать из такого сильного Неба послушного подчинённого было бы прекрасно. Но что раздражало Иемитсу больше всего — его сыновья были во много раз слабее Еши и это его раздражало. Решение избавиться от нежелательного родственника пришло почти сразу, ведь как бы он ни любил Нану, но её племянника он видеть не хотел. Да и кому есть дело до безродного сироты? Мысли оставить ребенка в покое у него не возникло. В его жене, следовательно и в её сестре, была кровь Джотто Примо, а значит наследие Примо было и у Иеширо, что раздражало Иемитсу ещё больше. Ещё одного наследника ему не нужно. Особенно такого сильного. Несколько дней Иемитсу тратит на разработку плана того, как избавится от нежелательного родственника, пока однажды ночью не появилась возможность это сделать. Одна из ветвей семьи Эстранео были очень заинтересованы в Еши и его пламени, после того, как пару дней следили за ним по наводке самого Иемитсу. А после того, как убедились в силе мальчишки с удовольствием заключили договор с Внешним Советником Вонголы. Обе стороны были довольны сделкой. Емитсу получил кругленькую сумму, избавился от племянника и обеспечил Вонголе поддержку Эстранео, а сами Эстранео получили сильного подопытного. И то, что Иеширо не имел крепкого здоровья и лишь недавно ему исполнился всего год их не волновало. Это стало главной ошибкой Внешнего советника Вонголы. Неприязнь Иемитсу была взаимной. Пусть Иеширо был всего год у него была хорошо развита интуиция и она просто орала об опасности, как рожающий тройню тиранозавр, стоило только Иемитсу оказаться рядом с ним. И пусть маленький Еши ещё не знал, что такое интуиция, звону в разуме, который не раз помогал ему, он уже привык доверять. Правда это не отменяло того, что к вечеру у него даже разболелась голова отчего уснуть у него вышло с трудом. Вой интуиции утих только к утру, но полностью не исчез. Просто превратился в тихий звон на краю сознания. Что-то должно было произойти уже в ближайшее время. Спустя пару дней звон интуиции снова стал громче, предупреждая о том, что сегодня что-то случится. И слишком хорошее настроение Иемитсу служило лучшим доказательством этого. Но никто кроме Еши не обратил на это внимание, а сам он был ещё слишком маленьким, чтобы суметь хоть что-то сделать. К обеду Иемитсу решил всей семьёй сходить в парк аттракционов. Затихшая на время интуиция, снова начала настойчиво посылать сигналы об надвигающейся опасности своему носителю. Еши не хотел идти, но видя как обрадовались его старшие братики и мама он не захотел их расстраивать, поэтому снова промолчал. В парке все веселились и были радостными. Только чутье Еши звенело всё настойчивей и настойчивей. Хотя он и не понимал почему. Всё произошло ближе к вечеру, когда семья Савада и маленький Еши собирались домой. Тсунаёши захотелось мороженого и все пошли покупать его. Из-за толпы Нана не сразу заметила пропажу племянника, а когда заметила было уже поздно. Все сразу бросились искать мальчика, но он уже был далеко. Никто не обратил внимания на мужчину, что нес на выход из парка уснувшего ребенка. Когда Еши отстал, интуиция начала верещать не хуже, чем при виде Иемитсу, а после снова затихла, будто смирившись, лишь тихо звякнула на краю сознания. И почти сразу после этого Еши начал засыпать прямо на ходу, падая в руки неизвестного мужчины. Один из членов Эстранео, затерявшийся в толпе, незаметно подобрался к нему со спины, вколол ему снотворное, а после отнёс его в машину. Уже предвкушая то, какие опыты можно будет провести над мальчишкой, мужчина отчитался по телефону перед главным о выполнении задании и поехал в аэропорт. Через несколько часов они были в самолёте, а ещё через десять Еши уже был в камере лаборатории. Проснулся Иеширо от того, что его кто-то резко ударил. Открывать глаза было страшно, но второй удар не оставил ему вариантов. Обстановка была незнакомой, люди, склонившиеся над ним, пугали, а едва слышный шепот интуиции говорил, что вскоре ему будет невыносимо больно. Что собственно и произошло. Эта ветвь Эстранео была почти оторванной от главной ветви. Их считали неспособными сделать что-либо и никакой поддержки от главной части семьи у них не было. Отчего их эксперименты над людьми — в основном детьми — были чрезмерно жестокими. Но даже так они не собирались проводить опыты над Иеширо сразу. В первую очередь они занялись его физической подготовкой и здоровьем. Хотя и это они делали с чрезвычайной жестокостью. Но все же им не хотелось, чтобы их лучший образец для опытов умер из-за своего слабого здоровья, поэтому всячески улучшали его. И их не волновало, как годовалый ребенок должен с этим справляться. Но уже спустя месяц результат начал удовлетворять учёных и персональный ад Еши стал ещё невыносимее. Да ему показывали как использовать Пламя Неба, увеличивали его объём, силу, повышали выносливость и порог боли самого Еши, но все это сопровождалось невероятной болью и страданиями. Спустя два месяца опытов Еши пробудил Пламя Тумана, которое сразу интуитивно скрыло под собой Пламя Неба, почти растворяя его в себе и скрывая от обезумевших от радости и в то же время от злости учёных. Ведь с одной стороны подопытный пробудил новый вид пламени, но с другой сильное Пламя Неба исчезло. Не то чтобы это как-либо мешало учёным. Ведь сила Тумана нисколько не уступала силе Неба. Пытки, а по другому назвать и не получалось, продолжились с удвоенной силой. Внешность мальчика изменилась после пробуждения Пламени Тумана. Его волосы отросли до середины спины и стали платиновыми. Лишь кончики и две пряди по бокам оставались привычно карамельно-каштановыми. Ещё через семь месяцев он пробудил Пламя Солнца. Теперь Еши сам лечил себя после экспериментов. Учёные были вне себя от радости и пытки продолжились уже с утроенной силой. Одной из причин радости учёных было то, что Пламя Тумана никуда не делось. К тому же теперь Иеширо выдерживал ещё более жестокие опыты благодаря своему пламени Солнца. А вскоре после этого, через каких-то три месяца он пробудил Пламя Грозы, что помогало ему укреплять свое тело и переносить ещё более жестокие пытки. В каком же шоке находились все когда через девять месяцев Иеширо пробудил Ураган, а ещё через девять Пламя Дождя. В этот момент некоторые учёные начали что-то подозревать. Не мог обычный человек пробудить почти все виды Пламени. Тем более ребёнок! Но таких было слишком мало и их не слушали. А зря. Ещё через девять месяцев Еши пробудил последний вид Пламени — Пламя Облака. Мальчику потребовалось пол года, чтобы научиться удерживать все виды Пламени под контролем. Учёные Эстранео были в ужасе. Мальчик был слишком силён. А ещё и очень умным, быстро учился и знал слишком уж много. Всем стало понятно, что в живых его оставлять нельзя. Но… Никто не знал что у Иеширо уже давно готов план побега. И вот в один из дней, после особо жестокого опыта, нацеленного скорее на то, чтобы убить его, под покровом темноты он сбежал. Пламя Тумана, к удивлению всех, всегда давалось Еши хорошо. Даже слишком. Будто он всегда был Туманом, а не Небом. И именно благодаря ему он и смог сбежать. Сигнализация давно была отключена благодаря интуиции. За это время его интуиция, наличию которой в свое время также очень обрадовались учёные, развилась на невероятный уровень, но он все равно попал в ловушку. Просто мальчик устал. Последний эксперимент был очень жестоким. Однако Еши понимал, что другого шанса сбежать не будет. Он был угрозой для тех учёных. И ему все же удалось. Он сбежал и спрятался где-то в лесу, что был на достаточном расстоянии от того места, где его держали, но все равно весьма близко, на что он уже не обращал внимания. Раненый Иеширо просто свалился на землю уставший и без сил. Его окутало разноцветным Пламенем, как одеялом, и он просто уснул, чтобы через несколько часов проснуться другим человеком.