Как в итальянском кино

— Маринетт, привет, тебе уже звонил Адриан Агрест? — вот такой простой вопрос по телефону выбил девушку из эмоционального равновесия. — Прости, мам?! — возмущённо громко переспросила в телефон, надеясь, что это была лишь дурная оговорка, но этой мечте не суждено было сбыться. — Он попросил твой номер, я думала ему можно было дать, ты ведь раньше с ним часто общалась, — Сабин поняла, что сделала всё не так и теперь она запиналась, оправдываясь перед дочерью. Недовольно потирая переносицу, девушка решила больше не спорить с мамой и не винить её во всех бедах, убеждая её, что ничего страшного не произошло, а ведь так оно и было, просто Маринетт не с этого хотела бы начать свой разговор с матерью. И не об этом она уж точно думала. Она сегодня должна была получить ответ со вчерашнего показа мод. Раздался громкий писк рабочего телефона, девушка нажимает на кнопку и слышит женский голос, сообщающий о приходе гостей в её кабинет. Нахмурившись, девушка возразила, что никого не ждёт и у неё ещё есть чем заняться, но голос на другой стороне телефона предупредил, что это очень важный гость, и он уже за дверью. Не успел голос в телефоне замолкнуть, как в дверях появился до боли знакомый блондин. — Агрест, преследование уголовно наказуемо или ты хочешь провести пару дней за решёткой? — ощетиниваясь, резко обрывает молодого человека, который только что поздоровался с ней. — Ты не отвечала на звонки, — спокойно возражает парень. — У меня есть более важные дела, чем разговоры. Я работаю, и я жду статью, — начала перечислять свои дела, когда её нагло прервали. — Какой журнал? — конечно же это был Адриан, кто ещё мог находиться в этот момент в кабинете. — Vogue, — на автомате произносит, а потом понимает свою оплошность, когда видит в его руках смартфон, — только не говори мне, что у тебя есть связи с издательством… Она и подумать не могла, как это глупо звучит со стороны, ведь перед ней один из самых востребованных моделей известных брендов по всему миру, и чтобы у него не было связей с модными журналами, показами и изданиями? Тогда уж Леди Баг и Кот Нуар всего лишь плод фантазии всего Парижа! И пока она пребывала в этом мыслительном монологе, он уже с кем-то беседовал по телефону, одобрительно кивая. Дюпэн-Чэн лишь смотрела на него как на самого наглого юношу в своей жизни. И кто вообще ему разрешил приходить сюда. Куда там смотрит охрана, что пускает сюда всех подряд? Конечно же она предполагала, раз это Адриан Агрест, то перед ним откроются, буквально, все двери, но никогда не думала, что столкнётся с этим лично. Да ещё и не в свою пользу. — Всё, твоя статья у меня, — победно объявил парень, весело смотря на девушку, но потом сразу же сощурил глаза, хитро улыбаясь, — но получишь ты эту информацию после личной прогулки со мной. Помнишь, говорил тебе, что хочу прогуляться по городу? Почему бы тебе не составить мне компанию? Надо признать, его ухмылка и хитрые глаза в какой-то мере понравились Маринетт, но она так давно привыкла не выражать своих эмоций у всех на виду, вечно держа себя в руках, что постаралась не подавать виду. Лишь утвердительно кивнула, но потом сама решила сыграть в кошки-мышки. — Мне ведь ничего не мешает дождаться статьи, и я не буду тебе ничем обязана, — скрещивая на груди руки в победном жесте, произносит шатенка с синеватым оттенком волос. — Всё может быть. Но ведь можно и удалить тот абзац о тебе, — приподняв голову выше, как бы задумываясь, медленно протягивает свою мысль, от которой девушка возмущённо вскакивает со стула. — Ты так можешь?! — За небольшое одолжение, — да, — понимая, что попал точно в цель, спокойно заявляет это собеседнице напротив. Они шли по улицам солнечного Парижа, периодически заглядывая в тенистые районы, чтобы укрыться от жары. Её укороченные джинсы с босоножками давали ногам возможность проветриться, правда чёрный топ нагревался *. Адриан был в лёгкой свободной белой футболке и синих штанах, кажется, он больше привык к жаркой погоде, чем девушка. Маринетт убрала волосы в хвост, давая шее доступ к ветру, парень в этот момент принёс им по мороженому. — В Италии всё же вкусней мороженое, — доев вафельный рожок, озвучил своё впечатление. — Я никогда не пробовала итальянское, — пожав плечами, продолжила есть свою порцию. — Могу пригласить тебя в гости на мороженое, — совершенно будничный тон, словно он так приглашает всех своих знакомых на экскурсию в Милан. Девушка ничего ему не ответила, выбрасывая остаток рожка в урну. Есть уже перехотелось. Дальше они пошли к Эйфелевой башне молча. Оказавшись у самого подножья главного памятника Парижа, они оба невольно прикрыли глаза, вспоминая сколько раз в прошлом они спасали эту постройку, как и весь город. Как они вольно прыгали по крышам, сидела на самой вершине города и смотрели на всё как верные стражи порядка любимого города. Это было так давно, но воспоминания живо вернули их на несколько лет назад, так чётко возникая перед глазами, словно это было неделю назад. Оба всё ещё тосковали по своим геройским дням, оба были не против хоть разок ещё стать героями Парижа. Возможно ли это? Адриан первым открыл глаза и, отгоняя свои геройские похождения, с любопытством стал наблюдать за своей бывшей одноклассницей, которая мечтательно прикрыла глаза и чему-то улыбалась. Она сейчас выглядела как раньше, такая же спокойная, жизнерадостная и счастливая, как когда-то. Невольно задался вопросом, почему девушка стала такой жёсткой, но быстро сменил направление взгляда, когда Дюпэн-Чэн открыла свои глаза. Возможно, это была личная информация, которой она не будет делиться с каждым встречным. Даже если это Адриан. Даже если всего лишь одноклассник, который когда-то ей сильно нравился. — Хочешь в ресторан на крыше дома? — заворожено глядя на неё, спросил, соединяя своё желание очутиться на высоте и почувствовать буйство ветра в волосах, как когда-то. — Да, — словно маленький ребёнок, отвечает на предложение, предвкушая что-то очаровательное. Она так давно не ощущала такой сильный порыв ветра в волосах, так давно не опускала голову вниз, рассматривая людей, меньше муравьёв. Это захватывало дух, пробуждая то далёкое прошлое, о котором она запретила себе вспоминать. Девушка зареклась, что не будет обращаться в воспоминания, ведь от них уже не становится радостно, а только грустно. И всему виной Кот Нуар. Это он её предал, оставил одну, не сказав, не объяснив ничего. Просто ушёл, оставил одну, словно она была помехой в его жизни. С тех пор она стала злиться, после того как выплакала всё горе. С тех пор она стала более твёрдой, не желая особо подпускать к себе никого. Она изменилась, потому что пришлось приспосабливаться к новым реалиям, будь её воля, осталась бы той, кого помнит Адриан, но это было уже невозможным. Они оба сидели разговаривали на отвлечённые темы, их настроение начало подниматься благодаря совместной поддержке, а высота этому только больше способствовала, хоть они и не знали об этом. Девушка уже сняла свой пиджак, в котором ей было жарко, оставаясь в чёрном топе, раньше бы она так не поступила, не стала бы носить что-то откровенное или уж показывать своё тело. Но некоторые изменения в жизни были благоприятными. Например, Маринетт переняла от Леди Баг несколько качеств, таких как: уверенность в себе, храбрость и ещё большая смекалка. С уверенностью в себе появилось желание стать ещё лучше, поэтому она записалась сначала в спортивный зал, поскольку не знала, каким именно видом спорта хочет заняться. Так девушка подтянула свою фигуру, нарастила их умеренным количеством мышц, которые были видны через топ. Парень невольно уставился на её подтянутые руки и живот, отмечая упругий пресс. — А ты изменилась, — протянул юноша, отрывая взгляд от её тела и переводя внимание на глаза. — Ты тоже. Стал более грустным и грубым, — отвечает фразой на фразу, но уже спокойней, понимая, что тут нечему возмущаться. — Я стал взрослым. И кому бы тут говорить о грубости! — проткнув вилкой картошку, поправил свою одноклассницу. — Грустным. Это из-за отца? — но она осеклась, вспоминая, что подробности его семейства известны только Леди Баг и Коту Нуару, поэтому вовремя прикусила язык, чтобы не наговорить лишнего. — Сначала да, но и переезд в целом сказался, как и изнурённая работа, — кивнул её предположению. — Что ж, — протянула она, — судя по всему, у нас с тобой были чудные жизненные учителя, — намекая на изменения в характере каждого из них с толикой грусти закончила фразу. Адриан неопределённо хмыкнул, когда им подлили ещё вина. Он раньше не задумывался об этом, но подумав понял, что она совершенно права. Кто знает, кем бы он был, если остался в Париже, да и если бы его отец не желал его убить почти каждый день, сам того не осознавая. В нём самом теперь было больше свободы, как у Кота Нуара, ещё добавилась кошачья грация, ласка и игривость, может быть остроумие. — Так как ты убедил моего начальника отпустить меня с работы? — девушка всё же допытывала своего «пленника». — Понимаешь, когда сам Адриан Агрест просит отпустить сотрудницу, ему невозможно отказать, — довольно заявляет парень, словно это было нерушимой истиной. Ему ответом послужил неопределённый звук, который вырвался из недовольных уст, но никто из них не стал комментировать. Ещё со времён Кота, она не особо любит лишнее хваставство, хоть и готова признать, что Нуар делал это галантно в отличии от тех многих, кто пытался так же выставить себя в лучшем свете. У них определённо была разница. Встретить закат на крыше было чудесно: прекрасная игра красок, начиная от лёгкого жёлтого, сменяющегося рыжим, а потом красным и где-то розовым. Высота и очарование города влюблённых начало действовать на Маринетт, она закрыла глаза и, прислонившись к защитной ограде, вдохнула полной грудью вечерний воздух, ещё тёплый, но с нотками прохлады. От вдохновения чуть ли не кружилась голова. — Очень красиво, — произнесла она Адриану, не поворачивая головы. Он согласился, глядя вовсе не на закат, а на счастливую девушку, в чьих волосах играли тёплые солнечные блики, отражаясь синим. — Прочитай статью, — вывел из мыслей блондин, протягивая свой телефон с открытой страницей. Маринетт мысленно содрогнулась, понимая, какой это важный момент. Выдохнув, начала читать, стараясь быть непредвзятой. Постепенно, когда смысл добрался до мозга, она лишь удивлённо уставилась на парня. — Они не шутят? — почти шёпотом спросила у него, хотя откуда ему знать о их намерениях. — Это Vogue, самый серьёзный французский журнал о моде. Там не может быть шуток, — спокойно напомнил о таком простом факте, который ускользнул из аргументов Дюпэн-Чэн. От радости, девушка очень широкого улыбнулась и накинулась на парня с объятиями, ей необходимо было как-то выразить своё ликование, а стоять и прыгать на крыше как-то побоялась. Оторвавшись от него, вернула обратно телефон, радостно заглядывая в свой. Ей нужно было немедленно позвонить родителям и рассказать обо всём. Пока она занималась этим, Агрест оплатил столик, снимая женский пиджак с вешалки. Уже почти на подъезде к её дому, Адриан вспоминает пекарню её родителей и хвалит родителей за такой большой рост. Мало того, что они открыли несколько магазинов, так что пекарню Дюпэн-Чэн можно встретить уже не в одной точке города, так они ещё поработали над дизайном и ассортиментом. Все дальнейшие расспросы о бизнесе родителей Маринетт решила продолжить не на улице, а в своей квартире, приглашая юношу войти. Было неприлично держать его на пороге. — Слушай, мне твоя мама рассказала про специальные дизайнерские коробки для выпечки, но я не успел дослушать, пришли покупатели. Но запомнил, что это твоих рук дело. Расскажешь? — разувшись и вымыв руки, парень вошёл в гостиную. Девушка уже успела забыть, что блондин заявился сегодня днём к её родителям, ей показалось, что это было так давно. Вернувшись из своей комнаты в свободной серой футболке и белых домашних штанах, она присаживается на диван, вспоминая, с чего бы начать свой рассказ. — Что ж, изначально всё началось с творческого задания в институте, когда нам сказали придумать дизайн или оформление для чего-то скучного, на первый взгляд, но в то же время это должно быть что-то своё. Так мне и пришла идея оформить коробку для праздничного торта. Но вместо того чтобы перевязывать её как-то бантиками или раскрашивать, я решила пойти дальше и сделала саму коробку не квадратной, а в виде корзины для цветов с прозрачным куполом, где помещался торт. На этом я не остановилась и решила провернуть такой же фокус над упаковками для макарун, делая их в виде голов животных. Свой проект я защитила и решила предложить родителям воспользоваться моими заготовками. Детишкам такие коробочки пришлись по душе, а потом позже с Алей мы сняли видеоролик, который набрал популярность, — с улыбкой вспоминая весь кропотливый процесс, она склонила голову на бок. — А потом Алья уговорила меня добавить Кота Нуара и Леди Баг, ведь они герои Парижа. После этого я запатентовала фигурные коробки для десертов, после чего стала получать заказы от других кондитерских магазинов. Сначала я не хотела отдавать эту идею кому-то другому, но родители убедили меня, что в этом нет ничего плохого, ведь их дочь всегда может придумать для них что-то «особенное», — усмехнувшись, девушка зевнула. — Я им продаю только с определённым дизайном и формой. Всё остальное будет являться плагиатом, а он у нас карается. Ей хотелось спать, но пока в доме находились гости, она не могла себе этого позволить. Поэтому они поговорили ещё немного, но вскоре Маринетт опять начала зевать, понимая, что дольше сидеть не сможет. Невзначай взглянув в зелёные омуты, будто бы прочитала в них то, что не смели говорить губы. Секунду поразмыслив, непринуждённо завела разговор об уходе юноши первой. — Дай угадаю, тебе не хочется обратно в свой номер? — голосом заправского сыщика начала подбираться к истине; получив утвердительный кивок, она лишь улыбнулась уголками губ: всё же в ней иногда просыпается проницательность. — Что ж, можешь остаться. Как раз разложишь этот диван, а я поищу для тебя что-то из вещей. Отдав юноше мужскую чёрную футболку с декоративными дырками и тёмно-зелёные льняные штаны зауженного кроя, Маринетт сладко потянулась, выкладывая постельное бельё. Когда постель Адриана была готова, прошлась ещё раз по дому, проверяя комнаты и входную дверь, а потом вернулась в гостиную. — Спасибо тебе, — искреннее поблагодарил бывшую одноклассницу, — я твой должник. — Не разбрасывайся долгом, а то можешь попасть в чьё-то рабство, — усмехнулась девушка, наигранно облизнув губы, изображая похоть. — Согласен, — коротко кивнул, принимая условия сделки. — Доброй ночи, Адриан, — махнув ему на прощание, девушка удалилась в свою комнату. Сегодня у неё не было кошмаров или невидящих сновидений. Она спала тихо и безмятежно.