Как в итальянском кино

— Маринетт! — громкий голос вырывает её из раздумий, заставляя вернуться обратно в свою реальность. А реальность её состояла из того, что она больше не слышала и не видела Адриана, он не прислал ей ни одной весточки, и это безумно раздражало. Если в начале было беспокойство, то потом оно сменилось гневом и раздражением, которое отражалось на ней каждый рабочий день. Собственно, сейчас она была на работе и вновь провалилась в воспоминания того дня. Она всячески думала, что было бы, если она всё же сдержала своё намерение остаться дома. Был бы Агрест жив? В любом случае всё это не имело значения, лишь заставляло больше волноваться и мучить себя саму. Наконец, обратив внимание на свою помощницу, девушка ещё раз переспросила, что та от неё требовала. Хотя это логично — доделанный эскиз. Он был не доделан. Извинившись перед ней, Маринетт выходит на улицу, прикладывая холодную бутылку воды ко лбу. Её ещё немного трясло. Из оцепенения вывел телефонный звонок, даже не стала смотреть, кто ей звонит, сразу ответила на звонок. — Маринетт, — тихий мужской взволнованный голос. Она сразу же напряглась, осознавая, кто ей сейчас звонит. Что творилось внутри неё, сложно передать, но эмоций было слишком много. Подавив приглушённый громкий вздох, вдохнула, успокаивая себя. Ей нужно было пару секунд. — Да? — только и смогла ответить Агресту-младшему. Она смутно помнила и вряд ли могла бы пересказать их разговор. Единственное, что укрепляло в ней уверенность, что это реальность, так это посадочный билет на самолёт в её смартфоне на завтра. И как она согласилась полететь в Милан? Ах да, выбора у неё не было. Конечно, она лукавила. Ей ничего не мешало остаться дома. Но не появляться на работе. Но за неё опять успели обо всём договориться без её участия или банального вопроса: надо ли ей это всё. Но Дюпэн-Чэн знала, почему согласилась поехать в Италию, ей необходимо было убедиться, что парень в порядке. Фактически из-за неё в тот вечер он и пострадал, пытаясь уберечь голубоглазую от лап похотливого мерзавца. И результат этой попытки она хотела увидеть лично. Маринетт впервые оказалась за границей, если не считать той школьной поездки в Лондон. Но они так быстро вернулись, да и к тому же тогда она сражалась с акумой, поэтому не было так много времени, чтобы насладиться окружающей обстановкой. После того случая учителя конечно же поспешили вернуть учеников обратно как можно быстрей. И вот её первая полноценная поездка в другую страну. Всё что она знала про Италию ей безумно нравилось. Ещё в школе она всячески мечтала прогуляться по этим старинным улочкам, хранящих в себе столько памятников истории. Очутиться в местах, о которых так часто писал Шекспир. Познакомиться с людьми и с местной кухней. Всё это завораживало, и только в самолёте она до конца осознала, что совсем скоро может осуществиться её маленькая мечта. От волнения она то и дело смотрела в окно, мечтая поскорей приземлиться. И даже Адриан уже не был ей так важен, как сама идея нахождения в Италии. Получив свой чемодан, сразу же встречается с блондином, неловко улыбаясь ему. На первый взгляд он не сильно пострадал, по крайней мере лицо было таким же: без ссадин, синяков или порезов. Но она прекрасно помнила, что главный удар пришёлся на живот, поэтому взгляд моментально опустился ниже. Парень подошёл к ней ближе, распростёр руки, чтобы обнять, но сзади кто-то хмыкнул, от чего сие действие прекратилось. Натали Санкёр. Маринетт сглотнула. Она совершенно забыла, как давно не встречалась с помощницей Габриэля и Бражника в одном лице. Попытавшись максимально скрыть своё напряжение рядом с ней, натянула на себя улыбку, приветствуя и её тоже. Но что было более примечательным, так это внешний вид женщины. Помнится, ранее она всегда ходила в строгом тёмном костюме, а сейчас на ней были брюки с высокой посадкой цвета слоновой кости, заправленной рубашкой в мелкую голубую полоску *. Удивлению девушки не было предела. На секунду она даже задумалась, что женщина изменилась за эти годы. Через мгновение они сели в автомобиль и разговаривали на отвлечённые темы, Маринетт всё же испытывала неловкость, но старательно скрывала. Автомобиль затормозил, Натали открыла дверь и гостья из Парижа двинулась за ней, но её остановила рука Адриана. — Разве нам не выходить? — интересуется девушка. — Я думал, ты не против пожить в моей квартире, а не в особняке, — как бы извинившись, что не спросил об этом ранее. — Так вы живёте от… — не успела договорить. — Адриан, может вы зайдёте на пол часа, Габриэль поздоровается с тобой и Маринетт, а потом уже поедете к тебе? Он быстро расскажет о своём предложении, — озвучила Натали, склоняясь к открытой двери автомобиля. — Хорошо, — пожав плечами, юноша вышел из автомобиля и попросил водителя подождать их тут. Двухэтажный особняк Агрестов привлекал к себе внимание. Небольшой фонтан при входе, лужайка, увитая зеленью и широкий парадный вход. Внутри конечно же всё было шикарным и стильным, ведь это покои именитого дизайнера. Девушка поправила свои волосы, понимая, что сейчас она должна предстать перед Габриэлем Агрестом, а её внешний вид не столь элегантен, как всё убранство внутри дома. Её джинсы с чёрными кедами, такого же цвета топом и пиджаком * выглядели: вычурно? безвкусно? глупо? Она не знала, какое слово подобрать, поэтому прикусила губу, когда встретилась с Габриэлем. Тот был тоже не в классическом костюме, а в свободных розовых штанах и белой футболке, поверх накинут тканевый пиджак зелёного цвета. Это выглядело эффектно. И спасал её внешний вид. Хоть чем-то. Когда Агрест-старший протянул руку, чтобы поздороваться, Маринетт вздрогнула и задержала ладонь на несколько секунд на одном месте, а второй рукой машинально схватилась за свои серёжки, в тот момент когда отец Адриана (в прошлом Бражник) пожал ей руку. Обменявшись стандартным приветствием, мужчина предложил всем присесть и выпить холодного сока. Девушка с благодарностью взяла напиток, слушая именитого дизайнера. — Маринетт, как тебе уже успел сказать мой сын, я планирую выпустить внеочередную коллекцию. Она должна быть лучше, чем все те, что когда-то были. Поэтому я остро нуждаюсь в новом взгляде. Адриан похвалил твои работы, к тому же, как я помню в прошлом ты уже создавала шляпу для моего сына. Так же помогала Джаггеду Стоуну, и сейчас работаешь на модельное агентство. Поэтому предлагаю коллаборацию. Ты создаёшь эскизы к будущим проектам, мы их вместе корректируем, если мне что-то приглянётся. Если всё пойдёт хорошо, я разрешу тебе выпустить так же три твои собственные модели, которые будут висеть рядом с моими творениями. Думаю, ты в любом случае будешь в выигрыше, — с воодушевлением в голосе закончил своё предложение, глядя на юного и ещё малоизвестного дизайнера. Дюпэн-Чэн прекрасно осознавала, на что она идёт, поэтому она лишь коротко кивнула, принимая условия сделки. Ей не было известно, чем всё обернётся и какие дополнительные пункты могут появиться, но сейчас её это не волновало. В её глазах горел огонь, она хотела начать работать. Квартира Адриана должна бы напоминать холостяцкую квартиру, только больших размеров, ведь его фамилия не пустой звук, денег у него было не так мало. Но опасения не подтвердились. Скорей убранство этой квартиры напоминало ей обычную квартиру. В ней не было чего-то странного или дикого, дизайн и интерьер сочетал в себе несколько стилей: классический и современный. Маринетт никогда бы не подумала, что можно так играть стилями, но сейчас была убеждена, что можно. И можно это сделать очень выгодно. Больше всего девушке понравилась комната перед балконом, хотя, скорей, её можно было бы смело назвать оранжереей. Внутри было столько растений, словно она попала в небольшой сад. Разные благоухающие цветы, пальмы высокие и низкие, вьющиеся растения…всё великолепие собралось здесь. Она лишь поражённо озиралась, ловя насмешливые взгляды блондина, от чего тот получил подушкой по носу. — Я не такую квартиру себе представляла, — призналась вслух, когда юноша подошёл к ней ближе. — Неужели в ней должны были висеть на всех стенах мои портреты? — прыснул юноша с зелёными глазами. Уже вторая подушка полетела в парня. Она решилась поднять разговор, который никто из них не решался начать первым. Маринетт спросила, что произошло с ним, и тот принялся рассказывать всё, что помнил сам и что ему рассказали врачи, когда он пробыл без сознания некоторое время. В конце разговора как бы в качестве подтверждения он приподнял футболку, показывая свои увечья. Они не были вызывающими. Парень ничего не сломал и не повредил, отделался хорошими синяками, не более, но всё же врач перебинтовал ему живот на всякий случай, да и синяки ещё не все сошли. В некоторых местах они были чёрными, свидетельствуя о большом кровоподтёке. Решив сменить тему разговора, гостья отметила преображения. — Твой отец и Натали изменились, — нарочито счастливо произносит. — Они первые, кто вынесли плюсы нашего переезда. Сначала это был отец. Внешне он стал более спокойным и общительным. Затем и Натали. А ещё через несколько лет они официально стали парой, — рассказывал юноша. — Думаю, им двоим так лучше, они преобразились, стали счастливыми, хоть некоторые старые привычки ещё и остались, — усмехаясь давнему прошлому, закончил рассказ о них. — А ты не стал счастливым? — осторожно поинтересовалась у бывшего одноклассника. — Сложный вопрос, — почесав затылок, прислонился спиной к дивану, усаживаясь глубже, — я не задумывался об этом, если честно. В первый год я был самым несчастливым человеком, но потом стало легче дышать. И я привык. Адаптировался, — изрёк размышления, не сильно пытаясь добраться до истины, ему это ни к чему. Свою прежнюю жизнь он успел похоронить, прекрасно осознавая, что к ней ему уже никак не вернуться. Доступ закрыт. Он враг номер один. Девушка промолчала, решая, что слова ничем не помогут, да и подобрать их она не могла. Поэтому удалилась в свою комнату разбирать вещи и разрабатывать новые эскизы.