Алекс

      «какого чёрта произошло в моей голове, раз я допустила это? вновь».       Агата смотрит на лучи солнца, пробивающиеся сквозь шторы, на пустые бокалы около кровати, и на руку, что крепко прижимает её к груди, даже во сне.       Длинные пальцы, вытворявшие ночью такое, что сложно забыть, сейчас покоились около её лица, позволяя рассмотреть каждую линию на ладони. Чёрт.       Тихо выскользнула из объятий и найдя своё, разбросанное по комнате белье, Харрис старалась не смотреть на спящего. Но не получилось. Наткнувшись на спутанные волосы, пробежав взглядом по умиротворенному лицу, вздрагивающим, тёмным ресницам, она словила себя на мысли, что он совершенно не выглядит опасным [сейчас]; девушка прикусила губу, отдёрнув себя к возвращению белья на тело.       Неплотно прикрыв дверь в душевую, Агата включает воду, умывается и старается привести мысли в порядок. Отражение в зеркале говорит о том, что после такого активного времяпрепровождения ночью, стоило позволить себе сна побольше.       Но это роскошь.       Сможет поспать, когда начальство выстрелит ей в затылок, либо же утопит в ванной, за невыполнение задания уже несколько недель. Второго шанса не дают никому. От этих мыслей тошнота подступает к горлу и брюнетка склоняется над раковиной, делая глубокий вдох. Уже вчера дело было бы сделано, если бы этот благодетель Нельсон не решил отказаться от выпивки. Естественно с сонным порошком, который Агата подсыпала уже раз третий. Зато в номере бокалы осушили за милую душу. Вот только вещества не осталось.       — Твою мать...       Снова поднимает взгляд к своему отражению: тёмные волосы как и всегда «небрежно растрёпаны» [ведь так она должна выглядеть для него?], губы всё ещё слегка припухшие от нескончаемых поцелуев несколько часов подряд. И от воспоминаний об этом, щекочущее чувство внутри живота, которое, наверно, чаще вызывает восторг, в этом случае опрокинуло лишь очередную порцию горечи на язык.       «Ты такая фальшивка, Харрис. Сплошная фальшь», – то самое описание всего её существования. С зеркала на неё смотрела Алекс Лавлейн. Начинающая журналистка, которая берёт от жизни всё, ведь богатенькие родители сделают для любимой дочери что угодно. От и до биография была создана для того, чтобы понравиться «заданию». Даже имя – Алекс, выбрали для того, чтобы Александр Нильсен ощутил некую связь с девицей, что совсем случайно задела его машину. Потрясающий сценарий.       — Хэй, Ал.       Снова это имя. Это имя он шептал сегодня ночью. И вчера. И на прошлой неделе. Алекс её бесит. Алекс – это не она. Это маленькая дрянь, которая хочет испортить его жизнь. Но разве Агата лучше? Агата всего лишь должна эту жизнь оборвать.       — Ты, видимо, ещё сама не до конца проснулась, – сонно улыбаясь и подходя к девушке сзади, мужчина невесомо касается губами изгиба шеи. — Может быть вернёмся в постель?       Как бы ей хотелось действительно вернуться туда. Завернуться в одеяло, слышать его голос у самого уха и заниматься любовью сексом так, словно это в последний раз. Их глаза встречаются в отражении зеркала, когда Агата поняла, что даже не помнит о том, где сейчас находится её оружие.       — Ты в порядке, Алекс? – он вновь целует, только теперь плечо, бережно стягивая в сторону бретельку бюстгальтера. Прощай самоконтроль, Харрис.       Разворачиваясь к нему лицом и тут же жалея об этом, девушка улыбается, игриво проводя пальцами по его скулам. Сколько раз им твердили о том, что никакие личные эмоции не должны мешать делу? Много.       — Всё отлично. Только вот я хочу принять душ, а уже потом пойдем покорять очередной день.       Он ловит губами её пальцы, прикусывает, неотрывно гипнотизируя взглядом с чертятами, которые, по всей видимости, готовы срывать планы постоянно. Ощущая желание впиться в его волосы, вновь расцарапать спину и забыться, слушая его голос, Агата спешно отворачивается, отходя к ванне. Никаких чувств к объекту. Никаких.       — Мы можем принять его вместе, если ты не против, – он словно хитрый лис, который медленными шагами оказывается вновь рядом, прильнув поцелуем в уже разгоряченную кожу шеи, срывая тихий стон с женских губ; руками поглаживая талию, сильнее вжимая в себя, и с удовольствием замечая, как девушка отводит голову в сторону, открывая больше места для ласк.       — Почему ты это делаешь, Агата? — дуло глока с глушителем узнается сразу, стоит позвонками ощутить неожиданную прохладу. У агента Харрис быстрая реакция, которая всегда срабатывает прежде, чем та что-то успеет сообразить, и уже через мгновение оружие находится в женский руках, что твёрдо нацелились на Александра. Но к несчастью, объект и сам не лишён ловкости, по всей видимости успев достать ещё одно оружие из под шкафчика. Её оружие. И теперь они оба готовы спустить курок.       — Что?... Кто ты такой? — Агата не в силах скрыть изумление в глазах. Губы плотно поджаты, а в голове гудит. Как они могли пропустить такое?!       — А ты разве плохо навела на меня справки, Алекс? — выделив её не-имя, шатен усмехнулся, но лишь одними губами. — Твой босс отлично скрывает информацию. По тем данным, что я нашёл, ты – содержишься в психушке, за поджог дома с собственным отцом, — голубые глаза смотрели словно в саму сущность, без толи эмоций; словно он с самого начала знал, что... Да нихрена он не знал. Не хотел знать. Ему не хотелось верить в то, что это происходит; и в то, что она смогла привязать к себе. От этого злость вперемешку с отчаянием застревали в груди.       — Мне нужно было убить тебя ещё тогда. В машине.       — Мы были слишком поглащены друг другом, милая. Но давай, можешь закончить свое дело прямо сейчас, — уловка или нет, однако Нильсен разводит руки в стороны, как бы капитулируясь и всё ещё не сводя взгляд с лица своего персонального киллера. Киллер для киллера. Забавно.       А она не может. Не может, чёрт возьми, спустить курок. Всего разочек, один раз. И больше не будет проблем. Проблем в виде его улыбки и глупых шуток, галантности и пошлости в одном флаконе. Как такое могло произойти с ней? С ними. Это ведь не первое её задание.       — Давай же, ноль ноль семь, не дрейвь! — он с издёвкой подходит ближе.       — Заткнись, Алекс!       — Это ты заткнись, не-Алекс. Стреляй.       Руки дрожат от напряжения, взгляд метается с его лица на оружие, которое он убрал на край раковины. Он пытается сбить её столку, точно пытается...       — Я не хочу...       — Тогда опусти пушку, Агата. Опусти её и иди ко мне, — сердце пропустило удар, стоило этой интонации вновь прокрасться туда, сквозь все барьеры; сквозь пелену слёз, что тут же подступили. Она опустила пистолет, голову, сделав несколько движений в сторону Александра, прежде чем его объятия закрывают от реальности.       — Прости меня, я...       — Чш-ш. Не извиняйся. Это мне нужно просить прощения, — объятия становятся слишком крепкими, такими крепкими, что нечем дышать. Стоит лишь крохе подсознания забить тревогу в голове Агаты, как воздух перестает поступать. Слишком поздно чувствуя удушающий захват на шее, со всех сил стараясь отбиться, дотянуться до оружия, царапая чужие предплечья, запястья, дёргая ногами и сбивая их об гладкий кафель всё той же ванной комнаты, агент Харрис понимает, что это конец.       Это понимает и Александр. До последнего не ослабляя хватку и не обращая внимание на ничтожные попытки девушки ухватиться за жизнь, он закрывает глаза, стоит ей прохрипеть в его руках в последний раз.       — Прости, малышка, прости.       Не выпуская обмякшее тело из объятий, мужчина ещё покачивал его какое-то время, поглаживая волосы и щёки. Для него, к сожалению, это тоже было не первое задание.