Tender Lewdness

      — Такой хороший мальчик, — тихо выдыхает Джош, провожая взглядом Тайлера, всё ещё не касаясь себя, оттягивая удовольствие, чтобы приумножить его вдвоём, а после — разделить наслаждение.       — Только для тебя, папочка, — не оборачиваясь, говорит Тайлер, медленно идя к выходу, виляя бёдрами, скрытыми сейчас только одной лишь длинной рубашкой.       Но только чтобы повернуть ключ в двери и услышать удовлетворяющий щелчок замка.

***

      Накинув поверх офисной формы лишь излюбленное пальто, Тайлер выбегает из своего офиса за десять минут до начала обеденного перерыва, ровно без десяти два. Для этого ему приходится жертвовать лифтом, — одним из лучших благ человечества, с работой на двадцать первом этаже то, — пробегая, кажется, гораздо меньше лестничных пролётов, чем в принципе есть этажей, и трижды чуть ли не катясь кубарем. Только бы не встретить начальника, — это первостепенное, — а с остальным Тайлер уж точно справится.       На улице пасмурно, и как только парень оказывается на улице в одном лишь расстёгнутом пальто, то косая ноябрьская морось нещадно атакует нежно-голубую рубашку, ворот которой не скован галстуком, а пиджак от костюма, как и портфель, Тайлер забыл на своём рабочем месте. Не было времени на то, чтобы приодеться и захватить вещи, он спешит.       Не проходит и десяти минут, на которые так рассчитывает Тайлер, как от дождя спасают очередные стеклянные двери. Это снова офис, да.       Офис его папочки.       — Стойте, — охранник косится на несущегося парня, а секретарь за стойкой окликает Тайлера, несущегося, наверное, и правда со скоростью света через незакрытые турникеты прямо в холл, к лифтам. — Вы к кому?       Ах да… формальности.       — Я к мистеру Дану, — приветливо улыбается Тайлер, стараясь скрыть отдышку, что удаётся с очевидным трудом. — И да, я по записи, — наглая ложь, но… кого это ебёт? Явно не Тайлера, да и, скорее всего, даже не Джоша. — Скажите, что пришёл Тайлер Джозеф и что встреча ненадолго, у меня мало времени, — после того, как из-за стойки контроля удивлённый секретарь лишь немо кивает, держа в руках трубку от стационарного телефона, Тайлер всё-таки бежит к лифтам.       Когда-нибудь все в этом чёртовом здании должны будут запомнить Тайлера, ну, а пока остаётся несколько не привыкших, приходится врать. И не то чтобы Тайлеру есть на что жаловаться. Пока он спешит к мистеру Дану — абсолютно точно не на что.       Джозеф тяжело выдыхает, опираясь о стенки лифта, в котором едет абсолютно один.       И когда его жизнь превратилась в это?       А именно — в поиск хотя бы свободного получаса для потрахаться среди своего плотного графика. Точнее, среди плотного графика Джоша, вечно торчащего на этой самой работе.       Да, именно на той, по коридорам здания которой сейчас бродит Тайлер, в поисках нужной двери.       И находит. Безошибочно.       Джош сидит за столом, откинувшись на спинку кресла, и, кажется, внимательно изучает какие-то документы прежде, чем подписать. Так предполагает Тайлер, смотря на Джоша через стеклянную вставку на двери, и точно ведь знает — останется незамеченным. По крайней мере, Джошем точно, ведь тот постоянно так сосредоточен… ну, Тайлер сейчас тоже. Он сосредоточен на том, что пожирает взглядом Джоша, так соблазнительно пробегавшегося пальцами по нежно голубым кудряшкам и стягивающего чёрный, атласный галстук, сначала оттянув, а после и расстегнув верхние пуговицы рубашки.       Да, у Тайлера явно чёртов недотрах.       Сейчас конец второго квартала и Джош загружен настолько, что Тайлер даже уже перестал шутливо осматривать его плечи и проверять, не переломались ли под таким грузом ответственности кости. Да, вот настолько Джош устаёт, а Тайлер абсолютно не знает, что делать.       Ну, сначала не знал. А потом началась восстановительная антистрессовая терапия Тайлера Джозефа, меняющая весь дневной распорядок, что у них был до.       Сейчас они оба не просыпаются пораньше для утреннего минета или быстрого секса, а ведь Тайлер так скучает по этому… Вместо того, чтобы будить Джоша как раньше, забираясь с головой под одеяло и устраиваясь между ног своего папочки, чтобы с самого утра слышать только хриплые стоны и даже не чувствовать хватку в своих волосах, ведь Джош так чувствителен с утра… Вместо этого, тяжело вздыхая, Тайлер тихо выползает из кровати, стараясь не потревожить Джоша, чтобы приготовить завтрак.       Но такие тяжёлые вздохи со временем перерастают в улыбку умиления: думается, что лёгкая полуулыбка, досыпающего бесценные минуты, Джоша — лучшее, что может быть. Ну, а спустя ещё пару дней Тайлер в этом на все сто процентов уверен, ведь в очередной раз стоя у плиты он чувствует, как Джош подходит сзади и просто его обнимает. Ничего больше, но день Тайлера, кажется тогда определённо удался.       Но если бы тогда, в первые дни этого Ада, Тайлер чувствовал себя как сейчас, то, скорее всего, повернулся бы к Джошу в объятиях и у лёгкой улыбкой произнёс заветные три слова…       Бегом. в. спальню.       Тайлер за всё это время стал слишком нервным, ведь вся привычная жизнь пошла явно не туда куда надо, и он ей честно завидует. Тайлер тоже хочет на хуй.       Собственно, именно поэтому он сейчас аккуратно трижды стучит в дверь Джоша, не тратя больше ни одной минуты. Лишнего времени у него явно нет.       Услышав официально-деловое «Войдите», у Тайлера, кажется, подкашиваются ноги. Ему блядски не хватает того, что у него нагло отобрал второй квартал и некомпетентные работники. Ему не хватает этой строгости в голосе Джоша и приказного тона.       Тайлер молча входит в кабинет, решая ни слова не проронить, пока Джош не оторвётся от просмотра документов. И просто подходит ближе к столу, немо прождав такую ценную минуту. Целую минуту.       — Тай, — выдыхает Джош, глядя на своего малыша и встаёт с кресла, чтобы обойти стол и подойти к Тайлеру. — Детка, что-то случилось? — и не удивительно откуда такой вопрос. Часы сейчас показывают, что обед начнётся буквально через пару минут, а Тайлер уже стоит в кабинете Джоша. И выглядит не лучшим образом, кстати: рубашка почти полностью промокла, но Тайлер скрывает это сейчас запахнутым пальто. Волосы тоже промокли, сейчас причудливо ерошась. Ну, а в целом по Тайлеру очевидно, что что-то не в порядке.       За пару секунд Тайлер обходит стол Джоша, так и не дав ему встать, чтобы подойти.       — Случилось, — и это больше похоже на обвинение, хоть Тайлер и старается избегать таких интонаций, ведь он не глуп и понимает, что дуться на Джоша, как минимум, идиотизм. — Поэтому слушай меня внимательно, — и Тайлер берёт лицо Джоша в ладони. Тот сейчас чертовски обеспокоен и Тайлер это видит, от чего не может не появиться лёгкая улыбка, которую Тайлер явно намерен скрыть за маской «Джош, случилось что-то срочное, явно не меньше по значимости, чем апокалипсис… у меня недотрах.»       И так и не продолжив это «слушай внимательно», Тайлер целует. Он стоит, опираясь поясницей о стол, между ног Джоша, и целует его так, что у самого голова идёт кругом.       И Джош отвечает ему, мягко приобнимая за талию через пальто. Тайлера в последнее время многое раздражает, и эта вот нежность, кстати, тоже уже поперёк горла. Его лимит на неё — превышен, а чтобы вернуться в норму — Тайлеру нужен хороший… грязный, жёсткий секс.       — Тай, я на работе, — вполголоса виновато говорит Джош, смотря на Тайлера снизу вверх. Только от этого взгляда ему уже нехорошо, но сейчас не об этом.       — И эта самая работа, — Тайлер оборачивается, чтобы глянуть на настенные часы, висящие точно над дверью. — Ровно три минуты уже как заботливо предоставила тебе время на обед, — после этой фразы Тайлер похотливо облизывается, ведь если Джош его сегодня не трахнет на этом самом рабочем месте, то Тайлер отказывается так жить. Абсолютно точно. — Так что потрать это время с умом.       — Малыш, я… — и Джош не успевает договорить ещё одну фразу, в попытке переубедить Тайлера, как парень расстёгивает единственную застёгнутую на пальто пуговицу… чтобы открыть вид на насквозь вымокшую рубашку, под тканью которой чертовски ярко просвечивают чёрные, кожаные ремни портупеи.       Тайлер надевает их довольно редко, потому что одному сложновато затянуть все ремешки, но именно сейчас — последние недели две точно — для него это явно не самое трудное.       После, Тайлер стягивает пальто вовсе, представая почти во всей красе… мешает только рубашка.       Но в противоречие Джошу, кстати, Тайлер так ничего и не говорит. Просто молча откидывает пальто, попутно говоря что-то типа «Тут слишком жарко».       И грех Джошу сейчас с этим не согласиться.       Но мужчина собирает последние капли здравого смысла, прикрывая глаза и…       — Ты что-то вроде говорил… — хитро добавляет Тайлер, облокачиваясь на стол позади себя. — Папочка.       И это явно последний гвоздь в крышку гроба самообладания Джоша. Если малышом Тайлера он называет едва ли реже, чем по имени, то это… Тут у Тайлера в руках явно бóльшая власть. Одними лишь словами он может добиться чего угодно, если пожелает. А Джош не будет особо против, да и не сможет сопротивляться.       На этот раз целует уже Джош, поднимаясь с кресла и прижимая Тайлера к столу. Бедром он чувствует полувставший член Тайлера, пока целует его так, что парень постанывает в поцелуй пытаясь кусаться в ответ.       Джош только сейчас осознаёт, насколько ему самому не хватало Тайлера. Во всех самых порочных смыслах этого слова.       Пока Джош ладонями водит по вымокшей рубашке, желая поскорее от неё избавиться, Тайлер тянет его на себя за оттянутый галстук, явно не желая прекращать поцелуй, как минимум, ближайшую Вечность.       Но первым от таких желанных губ отстраняется Джош, с трудом не оставляя меток на шее Тайлера. Его никогда не останавливает то, что его малыш приходит с засосами и укусами на работу, но вот вернуться так с обеденного перерыва… Сегодня Джош отыграется на абсолютно каждом закрытом участке тела Тайлера, раз шея должна остаться чистой.       — Малыш, — шепчет Джош, слишком медленно расстёгивая пуговицы, ведь чувствует, как отчаянно потирается о него Тайлер, явно уже готовый к большему, откровенно желающий. — Сегодня ты явно превзошёл себя, — и рубашка полностью расстёгнута, а Джош начинает так же медленно расстёгивать ремень брюк парня. — И я ведь знаю, что наслаждаться собственной выходкой ты будешь до конца этого дня, ведь тебе крышу сносит от того, какой ты будешь грязный и оттраханный на глазах остальных, — расстёгивается молния и брюки Тайлера падают на пол, а Джош лишь возвращается к ремням портупей, оглаживая торс и грудь Тайлера. — Давай же, скажи, насколько тебе всё это нравится, детка.       И именно на этом моменте Тайлеру слишком плохорошо, чтобы говорить, но всё это — словно блядская игра в крестики-нолики. И ходит Тайлер, а поэтому он обязательно сделает так, чтобы Джош чувствовал себя ничуть не лучше, чем сейчас Тайлер. Чтобы тот почувствовал то, что упускал всё это блядское время.       — Чертовски нравится, папочка, — шепчет Тайлер, честно стараясь говорить громче. — Я буду думать о Вас до самого вечера, явно предпочитая остаться здесь, у Вас, доставляя удовольствие, вместо того, чтобы сидеть в офисе, — иногда Тайлер пиздец как жалеет, что ещё до знакомства с Джошем он выбрал для работы не этот самый офис, а ведь тогда всё было бы гораздо проще. — Буду думать о том, как сильно хочу Ваш член даже после того, как Вы меня трахнете, — и Тайлер явно входит во вкус, смотря Джошу прямо в глаза, где сейчас тёмно-каряя радужка почти сливается с расширившимися зрачками. — Вы ведь теперь не откажете мне, папочка?       И Джош правда почти что стонет только от одних лишь слов, наклоняясь и утыкаясь Тайлеру в плечо, чтобы руками в очередной раз очертить грудь, скованную портупеями, задевая чувствительные соски, покрасневшие от трения ремней.       — Конечно нет, малыш, — так рычаще хрипло говорит Джош, после оставляя засос на груди Тайлера, чуть ниже ремня, очерчивающего линию под ключицами. — Иди ко мне, — и Джош садится обратно в кресло, а Тайлер встаёт между его ног… и ему это чертовски нравится и нет одновременно. С одной стороны ему больших усилий стоит сдерживать стоны, пока Джош играет с его сосками, широко вылизывая и надавливая языком, посасывая, после оставляя множество меток, присваивая своего малыша полностью… будто Тайлер уже не принадлежит ему навсегда. Но с другой стороны его члену явно не хватает трения, а так хочется, чтобы папочка дотронулся до него, хотя бы даже медленно водя по стояку… Но и это не единственная проблема Тайлера       — Папочка, — голос с шёпота срывается выше, когда Джош прикусывает левый сосок, самодовольно улыбаясь каждому тихому стону Тайлера. Его малыш такой молодец, старается быть тише, сдерживать свои громкие, пошлые стоны… — М-можно дотронуться до Вас, — и они оба понимают, о чём идёт речь, но…       — Конкретнее, детка, — и Джош ведёт языком от солнечного сплетения вниз, оставляя влажную дорожку до самого низа живота, дразня и останавливаясь на резинке нижнего белья.       — Я хочу отсосать Вам, папочка, — почти умоляюще говорит Тайлер, глядя на Джоша сверху вниз. И последнее — явно огромная ошибка. Перед глазами плывёт, когда Джош игриво цепляет языком резинку нижнего белья, ведь до одури хочется большего… Тайлер так хочет хотя бы коснуться себя сам, но…       — Папочка! — почти что вскрикивает Тайлер, когда Джош проводит языком по его члену сквозь ткань нижнего белья.       — Какое совпадение, — вновь поднимая взгляд на Тайлера, говорит Джош. — Я тоже чертовски хочу отсосать тебе, малыш, — и он вытаскивает член Тайлера, тут же обхватывая головку губами, начиная насаживаться на истекающий смазкой член своего малыша.       Лучше бы Тайлер кроме портупей прихватил ещё и кляп, потому что сдерживать стоны становится слишком сложно, а ведь так хочется, чтобы то, как ему хорошо, слышали даже на первом этаже этого чертового небоскрёба.       Джош играет с темпом, явно не желая, чтобы его малыш так рано кончил. Губы то обхватываю член у самого основания, то язык кружит вокруг головки, которую Джош так старательно сосёт. Терпение Тайлера кончается примерно тогда, когда Джош направляет головку его члена себе за щеку и… ох, блять, Тайлер нагло спиздит, если скажет, что видел что-то горячее, чем Джош, смотрящий снизу прямо на него сквозь пелену разврата перед глазами, и его членом во рту.       — Я-я… Папочка, я та-ак больше не могу, — стараясь быть как можно тише, низко стонет Тайлер, сминая рубашку на плечах Джоша. И тот тут же с пошлым хлюпаньем выпускает член изо рта.       — Готов отсасывать тебе, пока ты даже умолять уже не сможешь, — словно завороженно говорит Джош, явно рассматривая это как неплохую идею на будущее и строя планы на Тайлера и его ненавистное эрекционное кольцо.       — Моя очередь, папочка, — тяжело дыша, шепчет Тайлер, только сейчас опуская взгляд на стояк Джоша под натянутой тканью брюк. Ох, блять, как же ему нетерпится…       Откидывая в сторону мешающее нижнее бельё и оставаясь в одной рубашке, Тайлер слишком уж довольно улыбается, кажется, зная, что произойдёт в ближайшие минут пять. А Джош явно даже не догадывается…       — Детка, — скорее по привычке перехватывая улыбку с уст Тайлера, зовёт Джош, оглаживая живот и грудь своего малыша. — Ты ведь не хочешь, чтобы сюда кто-то зашёл, пока я буду трахать твой очаровательный ротик? — блять, как же Тайлеру плохо от этих слов… Он в предвкушении, даже в два раза больше, чем мог бы быть, но это… И Джош явно видит, как кроет с этого его малыша: — Даже не представлял, что ты настолько соскучился по моему члену, малыш.       — Зря, — лишь говорит Тайлер прежде, чем отойти от Джоша, чтобы закрыть дверь, ведь ему дважды повторять не надо. А он чертовски хочет, чтобы Джош наконец трахнул его, и не только в рот.       Рубашка слетает с плеч Тайлера, как только он обходит стол, отходя к двери и…       — Блять, Тайлер… — почти что рычит Джош, и Тайлеру даже видеть не нужно, чтобы знать, что его папочка сейчас сжимает свой член сквозь ткань брюк, запрокинув голову.       Дело в том, что теперь откинутая рубашка не скрывает основания анальной пробки, пока Тайлер, виляя бёдрами, идёт до двери, чтобы щёлкнуть замком и обернуться, наконец, к своему папочке с ангельски-дьявольской улыбкой. Как же Тайлер этого ждал.       — Что такое, папочка? — парень совершенно не торопится возвращаться к Джошу, нарочно медля.       — Подойди ко мне и встань на колени, — да, именно по этому и скучал Тайлер. По приказам. По приказам, с которыми можно играть, ведь если будешь послушен — тебе доставят удовольствие, а если ослушаешься — то тоже особо не пожалеешь. — Быстро, Тайлер.       И парень медленно сгорает изнутри, потому что если Джош обращается к нему по имени — дело плохо. Этого Тайлер и добивался.       Он больше не медлит, чуть ли не подбегая к своему папочке и тут же вставая на колени. Тело сводит от напряжения, предвкушения, а Джош всё ещё сжимает свой член сквозь ткань брюк, медленно надрачивая.       — Отсоси мне, — командует Джош, теряя последние крупицы терпения. — Без рук, — фразы короткие, жёсткие, словно удары хлыста, и Тайлер не смеет ослушаться.       Расстегнув зубами ремень — ему это явно не впервой, — Тайлер прижимается щекой к стояку Джоша, потираясь и облизываясь. Он готов растянуть это на чертовски долгое время, но сверху слышит лишь:       — Быстрее, — и Джош путается пальцами в волосах Тайлера, второй рукой помогая ему и освобождая себя от нижнего белья. — Мне не терпится оттрахать тебя так, чтобы ты умолял меня дать тебе кончить, детка, — и Тайлер стонет перед тем, как берёт головку члена в рот. Каждый раз слушая Джоша, запоминая каждое блядское слово, Тайлер уверен, что скоро сможет кончить только от пары фраз. — Поверь мне, если я захочу, ты сдашься на одних лишь пальцах, так и не получив мой член внутри своей похотливой задницы.       И Джош резко надавливает на затылок Тайлера, делая резкие толчки, но входя только наполовину, быстро набирая темп. Сначала он и правда думал просто наблюдать, как его малыш сосёт ему, постепенно делая всё приятнее и приятнее, но планы меняются, терпение у Джоша ахуеть как ни к чёрту.       И Тайлер — единственный, кто знает, как довести его до такого состояния, каждый раз пользуясь случаем, ведь в таком расположении духа Джош — словно заряженный на девять пуль револьвер, не хватает лишь десятой. Русская рулетка, риск, который так любит Тайлер. Он до дрожи в коленях обожает такого Джоша.       Постепенно Тайлер привыкает к такому темпу и постанывает, зная, как всё это выглядит со стороны. Джош сейчас трахает его рот, постепенно входя глубже, растягивая головкой стенки горла, и Тайлер делает всё, чтобы сделать приятнее.       Когда Джош входит во всю длину, прекращая трахать рот своего малыша и просто на пару мгновений оставаясь в его узкой глотке, то его низкий, громкий, несдержанный стон явно слышит не только Тайлер, но сейчас так похуй.       — Хороший мальчик, — всё так же ровно произносит Джош, сейчас просто водя головкой члена по губам Тайлера, любуясь, иногда толкаясь чуть глубже.       И Тайлер решает, что сейчас самое время для того, чтобы окончательно довести Джоша — кажется, должен же быть предел — он аккуратно обхватывает губами головку, беря её за щеку, делая всё слишком медленно и всё это время безотрывно глядя в глаза своему папочке.       Он точно знает, что и как сделать, чтобы наконец почувствовать над собой контроль, чтобы Джош потерял самообладание до самой последней капли.       И это второй стон Джоша, который явно слышит не только Тайлер. Всем всё равно до сих пор похуй.       — Встань, — говорит Джош, смотря, как Тайлер быстро поднимается с колен, после чего тот разворачивает его к себе спиной. — Наклонись, детка, — уже мягче говорит Джош. — Покажи мне себя, малыш.       И Тайлер наклоняется, облокачиваясь на стол перед собой и улыбаясь, зная, как смотрит на него сейчас Джош.       — Какая же ты развратная сучка, малыш, — шепчет Джош, раскрывая Тайлера так, чтобы отлично видеть чёрную анальную пробку с таким же чёрным камнем у основания. — Расскажи мне, Тай, о чём же ты думал, идя на работу в портупеях и с пробкой, — Джош явно чертовски любит слушать. Настолько же сильно, насколько Тайлеру сложно говорить сейчас — когда Джош вылизывает его вокруг пробки и прикусывает кожу на ягодицах.       — Утром, вставляя её в себя, я думал о том, что лучше бы на её месте был Ваш член, папочка, — горячо шепчет Тайлер, выгнувшись в спине от незатейливых ласк и так неудачно потираясь сосками о поверхность стола. — Я хотел, чтобы Вы трахнули меня ещё с самого утра.       В этот самый момент Джош поддевает пальцами основание пробки и слегка тянет на себя, наблюдая за реакцией Тайлера, который уже искусал все губы, стараясь не сильно шуметь. Тут же он загоняет пробку обратно, только сильнее надавливая, слушая стоны своего малыша.       — Моя детка, — улыбается Джош. — Взял одну из самых больших… Блядство…       Джош понимает, что у него с собой нет смазки, ведь он, блять, точно не мог ожидать того, что во время обеденного перерыва он разложит своего малыша на собственном рабочем столе.       — Малыш, — зовёт Джош, наклоняясь к уху Тайлера, скользя тканью рубашки по обнажённой спине, лишь сильнее вжимая чувствительные соски в жёсткую древесину, и толкая пробку глубже. — Ты ведь прихватил с собой смазку?       И тут Тайлер понимает, что абсолютно точно брал её с собой, но… оставил в портфеле. На своей чертовой работе, именно.       — Папочка, в-вытащи из меня пробку, — просит Тайлер, помня, что ему сегодня утром понадобилось слишком много смазки, чтобы растянуть себя и вставить не очень-то и маленькую пробку.       Джош ещё пару секунд просто стоит сзади, всё ещё касаясь грудью спины Тайлера, буквально чувствуя исходящий от него жар.       Но и после этого Джош не намерен просто вытащить пробку, это было бы слишком просто.       И Джош лишь продолжает истязать бёдра и ягодицы Тайлера, вылизывая и кусая, засасывая особенно нежную кожу, на которой, к сожалению обоих, слишком долго не пестрели багровые пятна.       — Не дёргайся, малыш, — шепчет Джош, видя, что для Тайлера сейчас невозможно не ёрзать по столу, не двигать бёдрами навстречу рту Джоша, укусам, его рукам… — Я ведь так долго могу этим занимается, — и Джош уверен в этом настолько же, насколько уверен Тайлер в том, что умрёт на этом самом месте, если Джош не трахнет его прямо, блять, сейчас.       И парень понимает всё, что говорит Джош, словно читая между строк. Папочка просто обожает, когда малыш просит его внутри себя. И плевать на работу, на подходивший к концу обед, похуй, Джошу нужно слышать.       — Папочка, пожалуйста, — эти слова Тайлер тихо выстанывает, словно уже давно сорвал голос. Но, к сожалению, на это у него возможности не было. — Я так хочу Ваш член внутри себя, — Тайлер почти что хнычет. — Эта чёртова пробка никогда не сравнится с Вашим членом, пожалуйста, вытащите её и выебите меня так сильно, как вам только захочется, — и именно этой мольбы ждал Джош. Обычно он готов доводить Тайлера и до гораздо более развратных речей, но ему и самому сейчас слишком хочется, наконец, трахнуть своего малыша.       — Молодец, детка, — с тихим, рычащим полустоном шепчет Джош. Кто сказал, что только Тайлер может кончить от пары грязных фраз?       В качестве похвалы Джош несильно шлёпает Тайлера по заднице прежде, чем подцепить пальцами основание пробки. Он медленно двигает плаг глубже, а потом почти вытаскивает, делая всего несколько толчков и выбивая из Тайлера стоны с последним блять воздухом в лёгких.       Джош вынимает пробку с похабным хлюпаньем, и правда чувствуя смазку на пальцах. Блять, стоит ему только представить, как Тайлер растягивает себя сам специально для своего папочки, чтобы в блядский обеденный перерыв быть выебанным в чёртовом офисе. Ещё и эти ремни…       — Развлекался в одиночку сегодня утром, пока я спал, м, малыш? — спрашивает Джош, проникая в растянутую задницу Тайлера сразу двумя пальцами, чтобы измазаться в вязкой смазке. — Я ведь знаю, что да, — размазывая смазку по своему члену, сам себе отвечает Джош. Только от одной той картины перед глазами звёзды, а то, что открыто для него сейчас…       Тайлер не может ровно лежать на столе, ведь ремни натирают кожу, соски, сейчас слишком чувствительные, трутся о жёсткую поверхность стола, как и член, определено требующий внимания Джоша не меньше, чем задница, из которой его же трудами стекает смазка. И этой самой задницей Тайлер бы сейчас сам насадился на член Джоша, если бы мог.       Пройдясь языком по заднице своего малыша, чувствуя, как под его касаниями сокращаются мышцы, дрожат бёдра, чувствуя смазку на своём языке… Джош больше так не может. Приставив ко входу головку, Джош входит быстрым толчком сразу во всю длину, даже не думая начинать с медленного темпа, сразу же трахая Тайлера чертовски быстро.       Он ведь так этого хотел. Они оба.       Член парня неприятно упирается в поверхность стола, но это уже гораздо лучше, чем никакого трения вообще, поэтому Тайлер лишь толкается назад, навстречу Джошу, чтобы получать удовольствие вдвойне хотя бы так, раз папочка даже не думает касаться его члена.       Тайлер и правда старается быть тихим, ведь воздуха слишком мало, но хочется кричать, выстанывать имя Джоша, такое приторно-сладкое сейчас «папочка» и ещё кучу непристойного, но громко сейчас нельзя, хоть это и так сложно.       Хотя бы тут Джош ему помогает, одновременно являясь и причиной проблемы и её решением. Джош кладёт ладонь поверх рта Тайлера, так, что слышны только приглушённые постанывания, пока мужчина вбивается в податливое, просящее тело лишь сильнее. Вторая рука Джоша ложится на грудь Тайлера, оттягивая ремни портупеи, приподнимая того со стола, всё ещё затыкая парня, не давая сказать и слова, кроме и без того красноречивых стонов.       — Я ведь прекрасно знаю, что ты так отчаянно пытаешься получить, Тай, — ох блять… Либо сейчас Джош лишь поможет, либо усугубит ситуацию, и кончать Тайлеру сегодня без рук, блять… — Но ты сегодня такой хороший мальчик… — и это вселяет надежду. — Обещаешь мне быть тихим, если я уберу руку прямо сейчас?       И на этот вопрос ответом является кивок, на который Тайлер не может решиться пару десятков ахуеть каких глубоких толчков, ведь врать своему папочке он тоже не намерен. Так сложно быть тихим не было ещё никогда…       Но Джош отпускает, давая Тайлеру вдохнуть через рот и вновь прикусить нижнюю губу, ведь он и правда будет стараться.       Влажная от языка Тайлера рука Джоша опускается на член его малыша, в темп толчкам водя сразу по всей длине, дроча быстро, грубо, как и любит Тайлер. И этот день парень точно отметит в календарике, чтобы быть точно уверенным, что всё это и впрямь было.       В голове сейчас туман, а перед глазами пелена разврата, пока Джош трахает его, только ускоряя темп и толкаясь всё глубже, меняя положение, грубо дрочит и придерживает своего малыша поперёк груди, чтобы тот не упал на стол, ведь даже просто стоять без поддержки — та ещё задача.       Джош стонет прямо ему на ухо, явно не улучшая ситуацию и Тайлер так близко…       — Детка, кончи для своего папочки, давай же, — так сладко стонет Джош на ухо Тайлеру, и это явно спусковой механизм того самого револьвера с девятью патронами. И Тайлеру явно повезло.       Тайлер кончает в руку своего папочки, пачкая поверхность стола, когда Джош всё ещё трахает его, даже не собираясь останавливаться в погоне за собственным оргазмом, ведь, блять, Тайлер сегодня явно слишком… Во всех смыслах.       Пары десятков глубоких толчков почти достаточно, и Джош так чертовски близко, только громче шепча что-то невнятное на ухо своему малышу вперемешку с не менее тихими стонами, но…       — Кончи в меня, папочка, — стонет Тайлер, откидывая голову на плечо Джоша, и толкается назад, несмотря на то, насколько он сейчас чувствителен.       И именно в этот момент Джош входит в последний раз, кончая глубоко в задницу Тайлера, видя только довольную, похотливую улыбку своего малыша.       И Джош целует, всё ещё не выходя из Тайлера, сжимающего его даже после оргазма. Маленькая месть за то, как после того, как кончил, чувствовал себя Тайлер.       — Папочка, пожалуйста, можешь сесть в кресло? — явно не просто так просит Тайлер, разрывая поцелуй.       И Джош молча выполняет просьбу, выходя из Тайлера и нехотя натягивая нижнее бельё вместе с брюками. Салфеток у них тоже нет, но это ещё терпимо.       Когда его папочка устроился в кресле, Тайлер решает обеспечить себе ещё и ахуенно горячий вечер:       Парень садится на стол, одной рукой придерживая ногу под коленом, а второй касаясь своей задницы, из которой вытекает несколько капель спермы Джоша, которую он собирает пальцами, чтобы слизать, глядя прямо в глаза своему папочке.       А тот лишь завороженно смотрит, не решаясь пока ничего говорить.       Тайлер берёт со стола отложенную анальную пробку, проходясь по ней языком, всё ещё не отводя взгляда от своего папочки, и вставляет в себя со стоном, запрокинув голову, разорвав зрительный контакт. Но, даже не глядя на Джоша, Тайлер в точности знает, как тот сейчас выглядит, что не может не вызвать улыбки.       — Тайлер, — ровно говорит Джош, явно сдерживаясь. — Если ты сделаешь хоть ещё одно движение, даже отдалённо провокационное, я буду вынужден послать по контракту, запачканному твоей спермой, несколько тысяч человек нахуй и заняться сегодня только тобой, — и это предложение явно такое заманчивое для Тайлера, но он делает вид, что его устрашают подобные угрозы. Он их обожает.       А дальше Тайлер лишь смеётся, невинно слезая со стола, будто в нём сейчас нет никакой анальной пробки и спермы его папочки, и подходит к Джошу, чтобы снова поцеловать.       Следующие пять минут Джош помогает Тайлеру одеться, не упуская возможности поцеловать каждую оставленную метку, и снять портупеи, ведь они натирают гораздо сильнее, чем Тайлер рассчитывал.       Их обоих ждёт работа и плевать, что они задержались ещё на полчаса после обеденного перерыва, абсолютно похуй. Ведь их мысли сейчас заняты примерно одним и тем же, а Джош с усмешкой понимает, что надо бы всегда иметь при себе смазку, так, на всякий случай.