Когда-то я был счастлив

Детдом – жестокое место. Сколько себя помню, надо мной всегда издевались из-за низкого роста и физической слабости. А ещё из-за придуманных мной историй о родителях, которые бросили меня ещё в младенчестве. По правде говоря, к кровным родственникам все ребята относились по-разному: кто-то злился на них, кто-то скучал, кто-то пытался придумать оправдание… Ну а я просто смирился. И иногда, сидя на дереве (я любил высокие места, где можно побыть в одиночестве), весь побитый я предавался фантазиям, где мама с папой были магами редких кровей или супергероями, с риском для жизни спасающими Вселенную. Тогда я даже на короткое время начинал верить, что скоро и у меня появятся какие-нибудь исключительные способности, и родители сразу заберут меня отсюда… - Привет, - волшебство мечтаний разрушил приятный мужской баритон. – Тебя ведь Юра зовут? Я настороженно кивнул, изучая взглядом незнакомца. Он был среднего роста, темноволосый, с немного усталыми серыми глазами и доброй улыбкой. Я бы дал ему лет около тридцати. - Чего лицо такое угрюмое? Слезай, я тебя не обижу. Я ловко спустился с дерева и робко пожал протянутую руку. Так мы и познакомились. Дядя Женя, так звали того мужчину, каждый вечер приходил навестить меня, а иногда даже уговаривал воспитателей дать разрешение на прогулку за пределами детдома. И, что удивительно, новый знакомый сумел меня разговорить и научил смеяться. Ему нравилось слушать мои истории и фантазировать вместе со мной. У мужчины настолько здорово получалось подбирать слова, что я начал думать, будто он журналист или писатель. Однако когда я озвучил свои мысли, дядя Женя только рассмеялся: - Ты мне льстишь. Я всего лишь учитель русского и литературы. В тот момент я искренне захотел, чтобы и у нас был такой учитель… С появлением дяди Жени моя жизнь немного наладилась. Конечно, я всё ещё немного завидовал ребятам, которых забирали в новые семьи, но детдом перестал казаться совершенным адом. К тому же я знал, что смогу уйти отсюда, только став совершеннолетним. Но однажды моё представление о мире перевернулось с ног на голову. Дядя Женя в тот день подошёл к моему дереву вместе с сияющей воспитательницей. - Юр, я тут подумал, - неуверенно начал он, запустив пятерню в обросшие волосы. – В общем, ты не против переехать ко мне? Квартира у меня, конечно, скромная, но для двоих в самый раз. Я чуть на землю не свалился от неожиданности. Чтобы кто-то и решил взять меня к себе… Но, ущипнув себя за руку, я убедился в реальности происходящего и широко улыбнулся, глядя сквозь слёзы на смущённого дядю Женю. - Ты чего? Я что-то не то сказал? – заволновался он. Утерев рукой покрасневшие глаза, я спрыгнул вниз и крепко обнял мужчину. Подумать только, у меня появилась семья… В новой школе мне вроде понравилось. Конечно, нашлись и те, кто на дух меня не переносил и постоянно приставал, но всё же я постепенно перестал быть мрачным одиночкой. Дяде я о своих проблемах не говорил. Ему и так работы хватало. Зато почти всё свободное время он посвящал мне – водил в интересные места, учил ставить палатку и разжигать костры… А нашим самым любимым уголком был затопленный карьер на краю леса. С обрыва хорошо просматривалась ленивая голубая вода, железная дорога на противоположном берегу и далёкая деревня с разноцветными одноэтажными домиками… Но эта история не совсем о том, как несколько простых слов сделали из обычного сироты самого счастливого человека на свете… - Что ты вообще о себе возомнил? – рычал Сизарь, оттесняя меня в угол класса. Надо сказать, он тот ещё придурок. Но если сначала я не обращал на него внимание, то за три года моего пребывания в этой школе Сизарь стал совершенно невыносимым. – Думаешь, такой, как ты, кому-нибудь нужен? - Отвали от меня! – крикнул я и попытался оттолкнуть обидчика, но за это получил ещё несколько пощёчин. Дружки громилы громко и противно ржали. - Драться пытаешься? Слабак! - Прекратите сейчас же! – приказал дядя и, отогнав хулиганов, обратился ко мне. – Ты как? В порядке? Я кивнул, чтобы он не волновался, и направился к своей парте. Сизарь же, проходя мимо меня, шепнул со злобой: - Ты только и можешь быть обузой для окружающих. И он считает так же. Это заявление поразило меня и отдалось такой невыносимой болью, как если бы мне в сердце воткнули раскалённый нож. Дядя был для меня героем и единственным человеком, который по-настоящему принял меня. Я изо всех сил старался не обременять его. А тут такое точное попадание. Наверное, именно поэтому в тот момент я… поверил Сизарю. Дядя Женя каждый день, кроме выходных, засиживался в школе часов до пяти. Обычно я хотел, чтобы он вернулся быстрее, но тогда это было мне даже на руку. Собрав в рюкзак самое необходимое, я навсегда покинул нашу уютную квартирку… На столе остался одинокий листок бумаги, на котором было написано неровным почерком:

Я не хочу быть обузой.

* * *

10 лет спустя.

- Это ведь твой родной город? – миловидная девушка, лет двадцати, со светло-русыми волосами до плеч с интересом глядела в окно тормозящей электрички. – Здорово же, что редакция послала нас именно сюда! Я неопределённо пожал плечами. Наконец, двери в тамбуре распахнулись, и толпа быстрой волной вынесла нас с коллегой на конечную станцию, открыв взгляду синее с белым здание вокзала. Навевает воспоминания. - Марин, ты можешь пока пойти одна? Мне нужно кое-кого навестить. - А? – обернулась девушка и улыбнулась. – Да, конечно. И вот, спустя долгое время, я вновь стою у родных дверей. Сначала рука не решалась нажать на кнопку звонка, но, всё же пересилив себя, я не получил ответа. Дяди дома не было. Зато дверь квартиры напротив мне открыла та самая доброжелательная старушка, ничуть не изменившаяся за десять лет. Кажется, она меня не узнала. - Извините, когда вернётся хозяин двадцать четвёртой квартиры? Старушка как-то странно на меня посмотрела. - Там, милок, уже давно никто не живёт. Предыдущий хозяин умер от рака восемь лет назад. Хороший был человек, молодой совсем. А квартиру Юрочке завещал. До последнего верил, что мальчонка вернётся, - тут она споткнулась. – Ты чего, милок? - Какой же я дурак! – прошептал я, не скрывая слёзы… На следующий день я принёс цветы к могиле дяди, а после, купив несмываемую белую краску, отправился на наше любимое место. Карьер также ничуть не изменился, за исключением скопившегося за годы мусора. - Похоже, Марина меня и сегодня не дождётся, - горько усмехнулся я, и написал на внушительном, вросшем в землю камне возле самого обрыва:

Прости меня, будь спокоен.

Надеюсь, когда-нибудь дядя Женя увидит моё короткое послание…