на крыше

сяо и казуха сидят на краю крыши, молча, в тишине. у сяо сил не хватает перебить привычные звуки, а казуха лишь ждет чужие чересчур осторожные шаги. казуха косится правее и наблюдает за чужим взглядом, который вдумчиво смотрит на ночное небо. казуха нежно, аккуратно, мягко кладет свою ладонь на щеку сяо, что с широко раскрытыми глазами смотрит прямо на него. но позже снова смотрит не в глаза, а куда-то ниже. куда-то, где не видно никого и ничего. ему по-детски страшно. болезненно закусывает и так обкусанные губы, сдерживая неуместные сейчас эмоции. переступая порыв зарыдать прямо сейчас, дерганно произносит дрожащим голосом:

— все будет в порядке?

прямо сейчас хочется оказаться наивным, маленьким ребенком, что не знает боль. хочется услышать банальные и бесполезные слова поддержки, что наяву не стоят и гроша. казуха молчит. смотрит и лишь думает, но позже с нервным смешком выдыхает:

— все будет в порядке.

казуха улыбается чересчур мягко, чтобы сяо не поверил. и ему становится легче. казуха берет чужую руку в свою и нежно гладит, смотря прямо в глаза. сяо смотрит с надеждой последней, с неким спокойствием глубоко в пустой душе. но казуха говорит, что там никогда и не было пустоты, там лишь живое, спокойное и уютное место. и сяо верит. и казуха тепло, мягко и кратко смеется. смотрит с любовью в чужие глаза и кладет уставшую голову на такое же плечо.

выхода нет. его не существует вовсе.

но сяо верить хочется, а казухе почаще видеть улыбку чужую.