В плену твоих когтей

      Тэхен больше всего в жизни ненавидел, когда его будили рано утром, пока в его голове вырисовывались самые яркие картинки. И, обычно, под прицелом его подушки, которая моментально летела в причину пробуждения, являлся Чимин, но сегодня все иначе. Сегодня причиной, по которой ему пришлось покинуть мир Морфея, стала красивая, но душераздирающая мелодия, доносящаяся с первого этажа. Она не была настолько громкой, чтобы кого-то разбудить, но те эмоции, которые она несла в себе, пробирали даже во сне.       Тэхен не был уверен в том, что ему стоит вмешиваться во все это, потому что уже в первый день выражение лица Юнги говорило о нежелании раскрывать свою до конца не зажившую рану. Однако шестое чувство или же сердце, которое скулило от нависшей над ним темной атмосферой, говорило о том, что он должен ворваться в жизнь этого человека и навести там порядки. И Тэхен привык прислушиваться к своим ощущениям, поэтому, надев домашние тапочки, которые ему предоставил Юнги, тихо спустился вниз, стараясь не сбить настрой музыканта. Пусть мелодия и была больше похожа на дождь из миллиона осколков, но даже так Киму хотелось дослушать ее до конца. Хотелось впитать в себя каждый порез и найти ту ниточку, за которую можно ухватиться, чтобы вытащить оттуда Юнги.       Дойдя до нужной комнаты, Тэхен остановился, наблюдая за тем, как плавно скользят изящные пальцы по клавишам инструмента, открывая слушателю частичку мира их хозяина. Медленно пройдясь взглядом по белоснежной рубашке, под которой тяжело вздымалась чужая грудь, он заострил внимание на прикрытых глазах, которые слегка подрагивали в такт мелодии. Юнги выглядел одновременно расслабленным и до безумия напряженным. Как человек, который пытается сдержать бурю, рвущуюся наружу. Но чем больше он ее сдерживал, тем сильнее она разрывала его изнутри.       Плавная мелодия резко оборвалась одним громким ударом по нескольким клавишам, заставив слушателя вздрогнуть. Юнги спокойно раскрыл глаза, поворачиваясь к Тэхену, который встряхнул головой от прошедшего по его телу холода. Но помимо холода он почувствовал еще и некое опустошение. Будто вместе с этим ударом рассыпались не только ноты, но и невидимый остальным мир, который все это время вырисовывался в воздухе.       —Прости, — начал Юнги, поднимаясь со своего места, — я разбудил тебя? — он подошел к небольшому столику, который стоял возле дивана, и налил из графина апельсиновый сок в рядом стоящий стакан, протягивая его Тэхену. — Выпей, это полезно.       —Спасибо, — он слегка улыбнулся, беря стакан и делая небольшой глоток. — Могу я задать вопрос?       —Нет, — ровным голосом ответил Юнги, подходя к дивану, чтобы присесть и налить стакан сока уже для себя. — Я знаю, о чем ты хочешь спросить, но я не собираюсь отвечать на твой вопрос.       —Почему? Это слишком болезненная история? — наверное, Чимин бы сейчас стукнул его по голове за бестактность, но, к счастью, Пака сейчас не было рядом, поэтому Тэхен продолжил свои махинации. Он хотел помочь, но сделать это сложно, если человек не идет на разговор. И пусть давить на людей неправильно, но других способов Ким просто не видел. — Не думаешь, что тебе может стать легче, если ты разделишь с кем-то свою боль? — он присел рядом с Юнги, который продолжал оставаться спокойным, хоть и его взгляд говорил об обратном. Лед, по которому сейчас шел Тэ, был слишком тонким, и его провал в “холодную воду” был лишь вопросом времени.       —Нет никакой истории, — на выдохе произнес Юнги, мотнув головой из стороны в сторону. Но Тэхен не вчера родился, чтобы поверить в это, поэтому слегка наклонился, заглядывая собеседнику в глаза. Их лица сейчас были очень близко, что немного выбивало из колеи Юнги, который поперхнулся, отстраняясь. — Слушай… — он хотел уже сменить тему, чтобы прекратить эти никому ненужные нападки, но ему не пришлось ничего делать, потому что на дисплее высветилось имя, которое Юнги впервые был настолько сильно рад видеть. — Да, Чонгук, — Тэхен резко выпрямился, выпучив глаза. — Да, он рядом, — заинтересованность историей Юнги в глазах Кима резко сменилась блеском, с которым он всегда смотрел на своего лучшего друга. — Хорошо, — он протянул телефон Тэхену, который сейчас так широко улыбался, что даже Юнги не сдержался, приподнимая уголки губ. — Чимин хочет… — но он даже не успел договорить, как телефон из его рук вырвали, а по комнате прошлась волна громкого возгласа.       —Минни!       Он поднялся со своего места, подходя к окну, пока Юнги наблюдал за ним со стороны, поражаясь тому, каким ярким человеком тот был. Когда-то Мин тоже хотел таким быть. Радоваться простому телефонному звонку, широко улыбаться, поступать так, как велит сердце, чувствовать тепло, но, увы, не всем желаниям суждено сбыться. Не желая нарушать милую дружескую беседу, Юнги вышел, направляясь в сторону сада, который стал его личным убежищем, в котором он оставил свое сердце и душу.       —Тэхен, если ты будешь так кричать, то я оглохну, — слегка посмеиваясь, ответил Чимин. На самом деле, он и сам был безумно рад слышать голос лучшего друга. — Как ты там? У тебя все хорошо?       —Все отлично. Юнги очень хороший человек, — Тэхен окинул взглядом комнату, только сейчас понимая, что парень ушел. Хмыкнув, он вновь вернулся к диалогу. — Ты же говорил, что нам нельзя будет созваниваться, — он вновь прошел к дивану, садясь на свое место, которое все еще сохраняло тепло.       —Нельзя было, но Гуки разрешил немного поговорить, если звонить я буду с его телефона и не на твой номер.       —Гуки значит, — подметил Тэхен, заставив Чимина на том конце провода слегка покраснеть. — Вы с ним уже настолько близки?       —Ничего мы не близки, — начал оправдываться Пак, краснея еще сильнее, вспомнив о недавних объятиях на кровати.       —То есть, друга за порог, а сам уже одной ногой шагнул в клетку к зверю? — продолжил Ким обиженным голосом, надув губы. И плевать, что Чимин этого не видел. Им не нужно быть в поле зрения друг друга, чтобы понимать, какие у них сейчас выражения лиц. — А я-то думал, что ты меня любишь, а ты променял меня на член, — захныкал Ким, откинувшись на спинку дивана.       —Во-первых, я тебя люблю, хоть ты и бываешь той еще занозой, — Тэхен хихикнул, как бы соглашаясь с его словами. — Во-вторых, я тебя никогда не променяю ни на один член мира. Тем более, у нас ничего не было.       —Ага, ты не сказал, что и не будет, значит…       —Ничего это не значит! — выкрикнул Чимин, прерывая своего друга. — Или ты готов дать мне разрешение? — возмущенно произнес он, полностью игнорирую возникшую внутри надежду на положительный ответ. Все же мнение друга для него всегда было самым важным, а то, что происходило между ним и Чонгуком уже давно начало уноситься прочь от черты “ненависть”.       —Конечно, нет, — фыркнув, ответил Тэхен, но все же решил задать один волнующий теперь его вопрос: — Но ты хотел бы, чтобы я его дал, верно?       Чимин ненадолго замолчал, размышляя и прислушиваясь к внутренним ощущениям. Он понимал, что начинает что-то чувствовать к Чонгуку, но были ли его чувства правильными? И не лучше ли избавиться от этого всего сейчас, пока не слишком поздно? Пока они ещё оба могут вернуться к прежнему образу жизни. И если Тэхен будет давить на него, скажет свое твердое “нет” и начнет его отговаривать, показывая настоящую сущность Чонгука, то Чимин обязательно вернется к первоначально точке. Или же нет? Они ещё не достигли точки невозврата, но и то, что у них есть сейчас, отменить никак нельзя, как и нельзя стереть написанное ручкой не повредив бумагу.       —Н-нет, — неуверенно произнес он, поджимая губы. Это была ложь, о которой они оба прекрасно знали.       —Врунишка, — Чимин опустил голову, выдыхая в трубку так громко, что даже Тэхен смог услышать. Тяжело. Почему-то сейчас чертовски сложно сказать правду. Просто, будто если он озвучит ее, то она перестанет быть только частью его разума, размывая невидимую черту. — Скажу честно, я против, потому что боюсь, что он сделает тебе больно или подвергнет ещё большей опасности. Но, ответь честно даже не мне, а самому себе, действительно ли ты не хочешь моего одобрения? И сможешь ли ты отступить, если я буду категорически против? — они оба знали ответ на этот вопрос, но произносить его вслух все еще не хотелось, потому что это означало бы, что Чимин проиграл.       —Я запутался, Тэ, — он прикрыл глаза, откидываясь на мягкую кровать в своей новой комнате в квартире, которую им предоставил Хосок. Мысли в голове сейчас были запутаннее чертовых наушников в кармане. — Я доверился ему, но мне все еще страшно, что единственным, кто пострадает, буду именно я. И я не уверен, что это не сломает меня окончательно.       —Обжигаться всегда больно, — уж им-то об этом известно не меньше других. Они прошли через многое, поэтому прекрасно знакомы со словом "поломанный". — Чимин, я не доверяю этому человеку, — повторил свои слова, которые Пак слышал уже сотню раз, Тэхен. — Но я доверяю тебе. И знаю, что ты не ошибешься и выберешь верный путь. А вообще, — более воодушевленно продолжил Ким, — где тот Пак Чимин, который всегда следовал за своим сердцем? Где мой сильный боевой мальчик, который не сомневался в своих решениях? Верни мне моего сексуального и уверенного в себе друга, который мог нагнуть любого одним своим сучьим взглядом! — он сжал пальцы, подняв кулак на уровне лица. Ему уже было все равно на то, как он сам относился к Чонгуку, потому что гораздо важнее было сейчас встряхнуть своего друга, который, видимо, начал забывать, кто он такой. — Если он считает тебя лишь своей игрушкой, то сделай так, чтобы его член взрывался от желания, а сердце выбивало грудную клетку при виде тебя. Не ты его сучка, Пак Чимин, а он твоя! — так же громко продолжил Тэхен, наплевав на то, что Юнги может быть где-то недалеко и услышит их разговор. Смех Чимина, который разливался теплом по всему телу, был сейчас единственной вещью, о которой мог думать Ким. В голове сразу нарисовалась картинка того, как глаза лучшего друга превращаются в милые полумесяцы.       —Спасибо тебе, — одной рукой стирая слезы из уголков глаз, а другой – держась за слегка побаливающий шов на животе, ответил Чимин. — Ты прав, я должен взять себя в руки. Нужно сделать все для того, чтобы выжить и быть счастливым. Не позволю никому играться со своими чувствами.       —Вот это уже другой разговор, — с облегчением произнес Тэхен, расслабляясь. Все же, иногда, Даже Чимину нужен пинок. — А теперь иди и покажи ему, кто тут папочка, — игриво и почти шепотом продолжил он, снова подходя к окну, — пока он окончательно не сделал тебя плюшевым. — Тэхен перевел взгляд с белых облаков на небольшую фигуру, садящуюся на скамейке возле дома. — Мне, к слову, тоже тут надо кое о ком позаботиться. Удачи с Чонгуком! — он сбросил вызов прежде, чем Чимин смог задать хотя бы один вопрос.       Этот телефонный разговор был полезен не только Паку, но и ему самому. Голос лучшего друга придал ему еще больше сил и успокоил немного разбушевавшиеся нервы. Он кивнул каким-то своим выводам в голове, прежде чем подняться с дивана и направиться в сторону выхода, придумывая по пути новый план действий. Все же тактика “надави” явно была провальной, потому что Юнги тоже был сильной личностью. Оно и не удивительно, потому что со слабым Чонгук никогда не связался бы. По крайней мере, такой вывод напрашивался от первого впечатления.       Наплевав на то, что он все еще был в домашних тапочках и пижаме, Тэхен вышел на улицу, уверенно идя к своей цели. Аккуратно садясь рядом, он легонько коснулся чужого плеча, обращая на себя внимание. Сердце Кима невольно сжалось, когда он заметил блеск в глазах напротив. Но это был далеко не тот блеск, который хотелось бы видеть в этих добрых и милых глазах. “Он плакал”, сделал свой вывод Тэхен, заключая несопротивляющегося Юнги в свои объятия. Все же, каким бы сильным человеком он не был, внутренняя буря оказалась сильнее…