В плену твоих когтей

      Просыпаться в объятиях любимого человека, чувствовать тепло крепкого тела и осознавать, что отныне ты никогда не ощутишь холод простыней и вкус одиноких ночей, бесподобно. Но сильнее всего сердце трепетало даже не из-за этого, а из-за того самого уюта, которого ему не хватало всю жизнь. Из-за той любви, которой его когда-то лишили, отдав на произвол судьбы, как ненужную вещь, но которой сейчас у него было даже больше, чем он ожидал хоть раз в жизни получить. И теперь, когда рядом оказался человек, который действительно любил, а самое главное, уважал, на душе стало, наконец-то, легко. Будто наступило то самое исцеление, которого он искал всю свою жизнь. Больше нет тягот прошлого и обид, нет сожалений и вечно гнетущего вопроса “почему?”, нет переживаний о будущем и желания забыться. Вот так вот, пройдя через столько препятствий, получив множество шрамов, он нашел дом там, где никогда не видел света. Он полюбил всем сердцем того, кого никогда бы не осмелился любить. Все потому, что у чувств нет правил и ограничений. Порой, мы способны привязаться к самому неожиданному человеку, который занимает самое главное место в нашем сердце.       Чимин аккуратно, чтобы не разбудить причину своей утренней улыбки, провел кончиками пальцев по мягким губам Чонгука, чувствуя, как теплое дыхание опалило его кожу. Легкая дрожь прошлась по всему телу, посылая в сердце разряды, которые обволакивали его, подобно кокону. Лишь одно едва ощутимое прикосновение уже заставляло чувствовать себя окрыленным. Одно осознание того, что к этим губам никто и никогда не сможет прикоснуться так же, как он, делало его особенным.       Убрав руку от лица, Пак хотел коснуться того места, где билось некогда каменное сердце, чтобы ощутить его ритмы, но его план был разрушен ленивым утренним поцелуем, который подарил ему тот, кто, судя по ухмылке, проснулся уже давно. Оторвавшись от манящих губ, Чонгук медленно раскрыл глаза, поправляя выбившуюся светлую прядь парня, чьи глаза горели сейчас ярче звезд.       —Я люблю тебя, — хриплым после сна голосом произнес он, замечая, как милые щеки Чимина покрылись румянцем. Не удержавшись, Чонгук чмокнул парня в кончик носа, прежде чем нависнуть над ним. — То, что я сейчас скажу, не свойственно моему характеру, но я хочу, чтобы ты знал то, что я думаю, — он наклонился чуть ниже, оставляя еще один нежный поцелуй на мягких губах. — Слушай внимательно, потому что такую версию Чон Чонгука способен увидеть не каждый. Но когда речь заходит о тебе, иногда мне хочется быть чуточку сладким.       —Иногда? — игривым голосом произнес Чимин, обвивая крепкую шею парня.       —Просто большую часть времени мне хочется вытрахать из тебя душу, детка, — подмигнув, ответил он, наслаждаясь мелодичным смехом Пака. — Знал бы ты, как сильно сводишь меня с ума одним своим присутствием. У меня член еще никогда не был таким твердым, как из-за тебя, — Чимин, поймав нужный настрой, провел языком по нижней губе, слегка прикусывая ее. Если честно, он и сам никого и никогда не хотел так, как Чонгука. Да и тот факт, что он был его первым, говорил сам за себя. Чонгук стал самым настоящим искушением, которому Чимин поддался. — Смотри, что ты натворил, — простонал он, проходясь своим пахом по чужому, чтобы показать, насколько он сейчас возбужден. — А я ведь хотел раскрыть тебе свою душу, маленький проказник, — склонившись над гладкой шеей Чимина, он провел дорожку поцелуев к ее основанию, прикусывая тонкую кожу, чтобы оставить алеющий след.       —Ч-чонгук! — сквозь стон произнес Чимин, наслаждаясь утренними ласками.       —Боже, не такого я хотел, но твои стоны сводят с ума, — он откинул одеяло в сторону, открывая обзор на полуобнаженное тело. Пройдясь взглядом по рельефам и изгибам, он склонился над небольшим шрамом на животе, который когда-то оставил Джейк, чтобы коснуться влажными губами. Чимин заметно вздрогнул от приятных прикосновений, хватаясь за крепкие плечи Чонгука. — Раз уж нормальный разговор у нас не получится, я скажу то, что думаю, пока ты будешь сгорать от возбуждения, — с ухмылкой произнес он, поднимаясь поцелуями выше, доходя до чувствительных ушей, которые всегда будут для Чимина самым слабым местом, которое способно лишить его дара речи. — Если ты пропустишь хоть одно мое слово, я накажу тебя так, что ты сидеть не сможешь, — в доказательство своих слов он шлепнул Чимина по правой ягодице, обтянутой боксерами.       —Звучит как то, чего бы я очень даже хотел, — томно произнес он, впиваясь в губы страстным поцелуем.       Их языки переплетались, заставляя задыхаться от переполняющих эмоций. Тишину комнаты нарушали пошлые причмокивания, пока они сами тонули в собственных чувствах. Их горячие тела приятно прижимались друг к другу, а сердца бились в одном ритме. Руки Чонгука собственнически сжимали упругие ягодицы, срывая с уст Чимина все новые стоны, которые растворялись в диком поцелуе. Их грудные клетки тяжело вздымались от нехватки воздуха, пока разум был где-то далеко.       —Ты стал моей зависимостью, Чимин, — оторвавшись от покрасневших из-за покусываний губ, произнес он, наслаждаясь видом разомлевшего парня, чьи глаза были перекрыты пеленой возбуждения. — Раньше я никогда не думал, что найдется человек, который будет способен приручить меня, — он аккуратно провел ладонью от ягодиц до шеи, поглаживая большим пальцем алеющий след. — Я дикий собственник, поэтому отдать тебя кому-то уже не смогу. Но я буду дарить тебе свою любовь на протяжении всей своей жизни, — взгляд Чимина слегка прояснился, а все его внимание было сконцентрировано на словах, которые Чонгук так хотел до него донести. — Я никогда не предам тебя и больше никому не позволю оставить хотя бы еще один шрам на твоем прекрасном теле, — он убрал свою руку от шеи, прикасаясь к другому следу, который оставил Минхо. — Моя жизнь окутана мраком, имеет запах пороха и в ней много опасностей. Я бываю очень вспыльчивым и жестоким, но тебе я готов подарить все тепло, которое только есть внутри меня. Долгое время я шел в темноте, окутанный льдом, пока ты не протянул мне руку и не показал, что такое любовь. Я не буду говорить тебе сладкие речи каждый день, но я буду носить тебя на руках, готовить завтраки, заботиться о тебе, когда ты заболеешь, смотреть твои любимые фильмы, с замиранием сердца наблюдать за твоими тренировками с катаной, а потом ночью срывать с губ самые громкие стоны, доводя до безумия. Я найду каждое чувствительное место на твоем теле, чтобы заставлять кончать раз за разом до тех пор, пока спермы в твоем организме уже не останется, — Чимин хихикнул, покачивая головой. Да, вот именно в такого человека он и влюбился. Холодный и жестокий лидер, который мог смешивать сладость с пошлостью и страстью. Чонгук многосторонняя личность, и именно поэтому открывать в нем все новые качества было очень приятно. Казалось, что у этого человека просто нет пределов, потому что за каждой новой дверью скрывалась еще одна не менее интересная. — Я никогда не строил каких-то грандиозных планов, но сейчас я хочу купить самый лучший дом, чтобы жить в нем только с тобой. Засыпать и просыпаться, имея возможность прижать тебя к себе. Спорить из-за каких-то бытовых вещей, а потом мириться на кухонном столе, потому что дойти до кровати уже не хватит терпения. Вместе принимать душ и мечтать о чем-то прекрасном. Хочу крепко держать тебя за руку, переплетая пальцы, и разделить одну вечность на двоих. Хочу с гордостью смотреть на то, как ты надираешь задницу очередному козлу, который возомнит себя героем. И я знаю, что каким бы сильным не был соперник, победа всегда будет за тобой. Разве может проиграть тот, кто забрал самый главный трофей, — он взял руку Пака, который, казалось, даже не дышал, прикладывая ее к своей груди, — мое сердце.       Это была конечная. Последняя капля, которая наполнила чашу чувств Чимина, который до последнего старался не расплакаться, потому что дико не любил быть сентиментальным, но разве у него был шанс после такой речи? Он заведомо проиграл в этой битве, потому сдержать эмоции перед этим мужчиной было нереально. Чонгук проник в самую душу, заставляя ее воспарить над землей, как лепесток сакуры. И Чимин даже не думал сопротивляться, потому что он и сам уже давно был по уши в любви к этому бандиту, который разрушил все его представление о том мире, в котором Пак раньше ни за что не захотел бы существовать. Но когда речь идет о дорогом человеке, то место, где вы с ним находитесь, уже не имеет значение, как и то, кем этот человек является.       —Я всегда буду с тобой, Чон Чонгук, потому что, боюсь, без тебя моя жизнь потеряет какой-либо смысл, — он прикрыл глаза, громко сглатывая. Хотелось сейчас так много всего сказать, но мозг никак не хотел формировать предложения, поэтому он решил просто говорить так, как есть. Плевать на красоту речи, когда говорят эмоции. — Всю свою жизнь я чувствовал себя брошенным и ненужным, поэтому даже не мечтал когда-то любить и быть любимым. Я всегда хотел узнать, почему мои родители бросили меня. Думал, что проблема во мне, но потом появился ты. Сначала, конечно, твой характер оттолкнул меня, но вместе с этим я ровно настолько же и начал привязываться, сам того не понимая, — Чонгук вновь склонился над ним, сцеловывая соленые слезы. Его поцелуи сейчас ощущались, как лекарство, которое помогало Чимину залечить последние ранки, оставленные близкими людьми, чьих лиц он никогда не видел и не увидит. — У меня всегда был Тэхен, который заменил мне семью. Потом появился Джин, поднявший меня на ноги. А теперь в моей жизни есть ты, — он протянул свою ладошку, касаясь теплой щеки Чонгука, который смотрел на него, как на самое дорогое, что только могло у него быть. — Я свободолюбивый, дерзкий, смелый и сильный человек, но я всецело отдаю себя в твои руки, потому что знаю, что ты никогда не посягнешь на мою волю. Ты не станешь ограничивать меня в чем-то или считать ниже себя. Мне не страшно быть слабым рядом с тобой, потому что я знаю, насколько ты надежный человек. Ровно как и ты знаешь, что я могу постоять за себя. И, несмотря на то, что мы оба не любим все эти сладости, иногда нас пробирает сентиментальность, из-за которой происходят вот такие вот разговоры. А иногда проскальзывают прозвища, от которых раньше я бы стал блевать, но когда это произносят таким горячим голосом, я готов слушать их бесконечно, — его глаза блеснули очередной волной похоти, когда он опустил руку на чужой пах, срывая стон с любимых уст. — Я люблю тебя, Чон Чонгук, и хочу, ощутить тебя внутри себя, чтобы окончательно раствориться в этом моменте.       Хмыкнув, Чонгук одним рывком избавил его от единственной мешающей одежды, устраиваясь между ног. Их тела уже давно хотят соединиться друг с другом, поэтому оттягивать и дальше не хотелось. Еще немного и их члены просто взорвались бы от ожидания. Но несмотря на то, что им обоим хотелось сразу перейти к делу, они оба прекрасно понимали, что без растяжки этого лучше не делать. Достав из ящика смазку, Чонгук вылил жидкость себе на пальцы, пристраиваясь к сжавшейся от прохлады дырочке, медленно вводя указательный внутрь. Чимин прикусил губу, проходясь ногтями по гладкой спине парня, который уже добавил еще один палец, трахая изнывающего от желания Пака. Чонгук склонился над ухом блондина, вбирая в рот мочку уха, начиная ее сладко посасывать, пока его пальцы тщательно разрабатывали проход.       —Боже! — выкрикнул Чимин, выгибаясь в спине.       —Это всего лишь я, детка, — с ухмылкой произнес он, когда нашел заветный комочек нервов.       Немного ускорив темп, он добавил еще один палец, вновь надавливая на простату. С каждым новым толчком стоны становились все громче, а сам Чимин приближался к пику наслаждения, готовый кончить в любой момент. Но у Чонгука были совсем другие планы на это, поэтому, остановившись, он вытащил свои пальцы, доставая из ящика что-то еще. И лишь когда член Чимина, который уже пульсировал от желания излиться, что-то сдавило, парень широко раскрыл глаза, опуская взгляд вниз. Это был гребаный ремешок, который сдавливал основание, чтобы Пак не смог кончить. Он понятия не имел, откуда у Чонгука вообще такое оказалось в ящике, но это сейчас его особо и не волновало.       Откинувшись обратно на подушку, он поджал губы, понимая, что сегодня легко не будет точно. Но та его часть, которая была наполнена похотью, сгорала от ожидания. Он нервно ерзал на кровати, желая ощутить Чонгука, который уже избавился от одежды и размазывал смазку по своему твердому члену, внутри себя. Хотел срывать голос собственными стонами и молить о возможности кончить. Он никогда не любил подчиняться кому-либо, но сейчас ему хотелось, чтобы его довели до такого состояния, чтобы он даже говорить не мог, умоляя одним лишь взглядом.       Чонгук приставил головку к пульсирующей дырочке, подхватывая парня под бедрами, чтобы тот обвил его талию. Резко войдя на всю длину, он припал к пухлым губам, чтобы вобрать в себя этот громкий стон. Волна мурашек прошлась по всему телу от вибрации сладкого голоса. Медленно выйдя из разомлевшего тела, он одним рывков вновь вошел на всю длину, сминая пальцами упругие ягодицы. Сначала его движения были плавными, будто невинными, но когда Чимин простонал его имя, Чонгук сорвался с цепи, остервенело втрахивая прекрасное тело в кровать. Разорвав поцелуй, он выпрямился, закидывая одну ногу Пака себе на плечо, начиная входить под другим углом. Чонгук чувствовал, как влажные из-за смазки стенки приятно обволакивали его член, вбирая его в себя все больше и больше. Чувствовал жар любимого тела и наслаждался криками, которые слетали с пухлых губ. Видел, как чужой член истекал естественной смазкой и понимал, как сильно сейчас Чимину хотелось кончить. Но эта игра не должна была закончиться так легко. Они оба должны получить сильную разрядку после всего дерьма, которое с ними приключилось.       —Давай…скажи…чего ты хочешь, — переходя на рваные толки, произнес Чонгук, возбуждаясь еще сильнее от того, как Чимин закатывал глаза, приоткрывая пухлые губы, чтобы сделать глоток воздуха.       —Хочу, — очередной громкий стон прервал его речь, когда Чон вошел на всю длину, ненадолго замирая в таком положении. — Хочу кончить от твоего члена внутри меня.       Чимин прикрыл глаза от наслаждения, чувствуя сильную тяжесть в паху. Ему было настолько хорошо, что даже боль от злосчастного ремешка сейчас приносила удовольствие. Он даже представить себе не мог, что когда-то с его губ будут слетать подобные пошлые слова, а сам он будет изнывать от желания получить разрядку. Но Чонгук открыл для него новый мир ощущений, в которые Пак готов погружаться хоть каждый день. И плевать, что поясница будет болеть настолько сильно, что он едва ли сможет встать. Одна только мысль о том, каким заботливым тогда станет Чонгук, заставляла хотеть большего. Да и чувствовать пульсацию члена, который даже внутри становился больше, было восхитительно, потому что причиной этому был именно он.       —Тогда, тебе нужно хорошенько меня об этом попросить, — он опустил его ногу, прикасаясь пальцами к головке его члена, заставив Чимина вздрогнуть. — Такой сладкий и только мой, — Чонгук коснулся губами твердых сосков, слегка посасывая их. Новые разряды тока прошлись по телу Пака, подавая сигналы члену, у которого все еще не было возможности излиться. — Скажи мне, кому ты принадлежишь, — он вышел из разгоряченного тела, оставляя внутри лишь головку, и мучительно медленно снова вошел, чувствуя, как парень сжался от его действий. — Скажи и я позволю тебе кончить.       Чимин раскрыл помутневшие глаза, притягивая Чонгука к себе, чтобы выдохнуть в самые губы:       —Я принадлежу только тебе, как и ты принадлежишь только мне, Чон Чонгук. А теперь, заставь меня почувствовать себя за гранью этой реальности, — Чимин провел языком по милой маленькой родинкой и нижней губе Чонгука, слегка прикусывая ее и оттягивая.       —Мое безумие! — с рыком произнес он, начиная вдалбливаться в растраханную дырочку.       Он впился в пухлые губы поцелуем, впитывая весь спектр ощущений. Сделав еще несколько глубоких толчков, сопровождаемых громкими шлепками тел и гортанными стонами, Чонгук снял злосчастный ремешок, позволяя Чимину обильно кончить, сжимая его член внутри себя настолько сильно, что тот излился сразу же за ним, но уже внутрь, забыв о презервативе. Выйдя из обмякшего тела, он перевел взгляд на пульсирующую дырочку, из которой вытекала его сперма. И только одной этой картинки хватило, чтобы его член вновь стал твердым. Переведя вопросительный взгляд на Чимина, который сейчас пытался отдышаться, он с хлюпающим звуком вновь вошел внутрь, получив одобрительный кивок.       После еще одного круга, когда оба парня кончили второй раз, Чонгук, отдышавшись, поднял блондина на руки, чтобы отнести его в душ и смыть следы их бурного утра. У него, конечно, тоже осталось уже не так много сил, но их, по крайней мере, хватило на то, чтобы бережно помыть Чимина. Когда их тела чуть ли не скрипели от чистоты, Чонгук откинулся на бортик ванны, обвивая свои руки вокруг талии Пака, чтобы прижать его к себе поближе. Блондин аккуратно опустил свою голову на крепкое плечо, расплываясь в счастливой улыбке. Чонгук оставил невесомый поцелуй на его виске, поглаживая рельефный живот. Чимин положил свои руки поверх его, сплетая пальцы. Они оба сейчас находились где-то за пределами этого мира, ощущая невероятную легкость и аромат настоящей любви.       —Кстати, — нарушил уютную тишину Пак, поворачиваясь лицом к Чонгуку, — когда Тэхен сможет вернуться?       —Я напишу сегодня Юнги, чтобы он привез его завтра, — щелкнув парня по носу, он коснулся его губ своими, сразу же отстраняясь. — Ничего не болит? — поинтересовался Чонгук, заставив Чимина прикрыть глаза от смущения. Чувствовать заботу было слишком приятно.       —Попа немного, но это и не удивительно, если учитывать то, какой ты дикий в постели.       —Как ты можешь сначала смущаться, а потом говорить такие вещи, м? — легонько ущипнув его за щеку, спросил Чонгук. — Лучше тебе прекратить быть таким милым и горячим одновременно, потому что я не уверен, что ты переживешь третий заход, — он прикусил губу, разворачивая Чимина к себе лицом так, чтобы тот оседлал его бедра. Сжав пальцами ягодицы, он просунул указательный палец в слегка припухшую дырочку, чтобы еще раз, на всякий случай, очистить там все от спермы. Чимин тихо простонал, утыкаясь лбом в плечо Чонгука. — Думаю, ты там абсолютно чист, — он вытащил палец и поднялся вместе с Чимином, чтобы обтереть их полотенцем и отнести блондина на мягкую кровать, сменив для начала простыни.       Уже оказавшись на мягкой постели, Чимин уткнулся в крепкую грудь, прикрывая глаза. Пусть его жизнь никогда и не была легкой, а впереди может быть еще множество препятствий, ему больше не было страшно. Теперь у него, действительно, было все, что только можно было пожелать. И уж на этот раз он свое счастье ни за что не потеряет, потому что ему пришлось пройти слишком тернистый путь, чтобы оказаться в крепких объятиях.