In One Of The Lives (4 из 4)

- Техен, у тебя бывало когда-нибудь такое чувство, будто ты забыл что-то очень важное? - Чимин бросает взгляд на друга, который неторопливо размешивает сахар в большой кружке с оленями. - Ну бывало, конечно. Когда забегаешься с учебой или с работой, обо всем на свете можно забыть, - он слегка улыбается и засовывает в рот овсяное печенье, что еще даже остыть не успело после того, как Чимин вытащил его из духовки. Пак гладит пальцами бархатную обивку дивана и закусывает губу. - Тебя что-то беспокоит? - Техен садится рядом, ставя на небольшой столик перед собой кружку с чаем. - Не знаю. Вроде, нет и вроде бы - да. Это сложно объяснить, - Чимин вздыхает и подпирает щеку рукой. - Такое чувство порой возникает, словно я и правда что-то забыл. Знаешь, когда я наливаю кофе или, к примеру, развешиваю белье, я одергиваю себя, потому что достаю две кружки или оставляю место для вещей на сушилке. Это так странно, но в последнее время я все чаще начал замечать такое. И я иногда буквально кожей чувствую это, - Чимин так выразительно смотрит на друга, будто пытаясь ему без слов донести свою мысль, которая грозила сорваться с губ и вылиться во что-то очень глупое или смешное. А Чимин не хотел, чтобы это выглядело какой-то рождественской шуткой или тупым способом рассмешить Техена. - Что? - Что кто-то наблюдает за мной. Знаешь? Со стороны. Я псих, да? Техен поджимает губы и слегка нахмуривает брови, но в его взгляде не читается ничего из разряда осуждения или насмешки, или даже недоверия. - Нет, ты не псих, - он все так же смотрит на своего друга, на его челку, что торчит в разные стороны, потому что Чимин ещё даже не причесался и не умылся после того, как проснулся. - Но ты не думал, что это просто привычка? Вы же с Джексоном уже больше года встречаетесь. И это логично, что такие привычки появляются. Теперь очередь Чимина хмуриться, ведь это одна из тех вещей, что так сильно его беспокоит. За всё это время, что они с Джексоном вместе, у него не выработалось ни одной из тех привычек, что появляются у двух людей, что живут вместе, что спят в одной постели и завтракают за одним столом. Он по-прежнему не помнит, что предпочитает есть его парень на завтрак и любит он больше кофе или чай. А такие вещи, вроде как, должны откладываться в памяти помимо воли. Но этого не произошло ни за время, когда они бегали друг к другу на свидания, ни когда уже съехались и стали жить вместе, обживая чиминову студию всеми этими штучками, что парочки выбирают вместе в торговых центрах. Чимин любит Джексона, любит его истории, любит его смех и мокрые волосы после душа, любит его заботу и то, как тот всегда внимателен к нему. Но когда тот выходит за дверь, и Чимин остаётся один на один со своими мыслями, то вновь чувствует себя самым одиноким во вселенной, снова ходит из угла в угол, пытаясь найти то, чего не помнит, или то, что потерял. Но вот что он потерял и когда, он понятия не имеет. Это чувство внутри него не даёт покоя, периодически засыпая на какое-то время, а затем возвращаясь с удвоенной силой. Он пытался отвлечься, правда, это было гораздо легче сделать, когда еще не наступили новогодние выходные, когда работы было невпроворот, когда времени на размышления было не так много. Но сейчас, когда каникулы подходят к концу, когда осталось только зажечь бенгальские огоньки на Рождество, его голова такая пустая и такая уязвимая, вновь наполняется непонятной тревогой и мыслями, природу которых уловить сложно. - Чимин, - Техен зовёт его, а Пак уставился в окно на медленно падающие за ним снежинки и думает, как бы он тоже хотел вот так: лететь, куда ему вздумается и не переживать о том, чего сам даже понять не может. Он вот такой: слишком чувствительный, всегда переживающий по мелочам, замечающий вещи, которые другие никогда бы и не увидели. Чимин из тех, кто искренне всегда, возможно, по-детски, радуется снегу. Здесь, в Сеуле, снег - большая редкость, и Чим, правда, всерьез порой задумывается о том, чтобы переехать куда-нибудь, где снега явно будет больше. Где он не будет таять на следующий же день, где можно будет лепить снеговиков во дворе каждые выходные, кататься с горок и, возможно, даже найти смелость освоить сноуборд. Он бы скупил все теплые шарфы в округе, ей-богу, перчатки с разноцветными пальцами и шапки полосатые с помпонами, как в детстве. Он бы с особым упорством украшал квартиру мишурой и огоньками, развешивал шары на елке, которая непременно должна быть до потолка, даже омелу бы повесил в проходе между кухней и гостиной. Он был бы тем самым ненормальным, влюбленным в Рождество дураком в уродском свитере с оленями, готовил бы горячий шоколад и пёк печенье. Да, Чимин, возможно, пересмотрел рождественских комедий, и теперь его голову переполняют красно-зеленые атрибуты праздника, но ему этого так не хватает, что хочется волком выть и треснуть Джексону за то, что тот вечно на работе, что пропускает праздник, что Чимину приходится тусоваться со своим другом, что не плохо, конечно, но хотелось бы с парнем своим в свитерах и под омелой целоваться. Техен на Рождество уезжает со своей девушкой за город, и Чимину придется встречать этот праздник одному. Они уже кучу раз спорили по этому поводу, Ким хотел остаться или взять Чимина с собой, но тот отпинывался руками и ногами. Портить праздник двоим влюбленным своим хмурым видом не хочется, да и смотреть на то, что в идеале составляет картину праздника его мечты не хочется вдвойне. - Чим, - снова зовёт его друг. - Да? - Чимин отвечает, но все так же не отрывает своего взгляда от снега, который уже покрыл собой ветки деревьев и тротуары. К вечеру он, скорее всего, растает, и ощущение сказки исчезнет, зато сейчас можно вдоволь полюбоваться. - Ты любишь его? - Кого? - Чимин ошарашенно смотрит на Техена и даже рот открывает от удивления. - Джексона, конечно. Кого же ещё? - Конечно, люблю, - отвечает, не задумываясь, и вновь отворачивается к окну. - Тогда тебе, может, снова начать заниматься танцами? - Техен тихо подходит и становится рядом с Чимином, задрав голову наверх и пытаясь что-то разглядеть в тяжелых снежных облаках. - Ты любил это раньше, может, этого тебе не хватает в жизни? Танцы… Чимин был влюблён в них с самого детства. Он танцевал в гостиной перед телевизором, когда ему было всего три, потом в младшей школе на секции, а потом и в школе искусств, когда ему исполнилось тринадцать. В университете он был местной звездой и постоянно участвовал во всех мероприятиях и соревнованиях, а потом… Чимин рвано вздыхает и смаргивает белую пелену с глаз. - Может, сходим куда-нибудь? - Техен его предложению не удивляется, лишь пожимает плечами и утвердительно кивает головой. Пара каштановых кудряшек падает ему на глаза, и у Чимина снова дыхание перехватывает. В голове всплывают похожие кудряшки, только чёрные. Стоит приложить усилие, чтобы прогнать видение, Чимин встряхивает головой, делая вид, что поправляет волосы, бубнит себе под нос «пойду одеваться» и скрывается в техеновой комнате. Бывают такие воспоминания, которые хочется стереть из своей памяти навсегда. И они не всегда плохие. Порой они могут быть самыми счастливыми, а поэтому - причинять много боли. Чимин сильный, он упертый в том, что задумает, всегда был таким. Его упорство сильно ему помогало в учебе, а в дальнейшем - и в танцах. Но однажды оно сыграло с ним злую шутку. Настолько злую, что ее эхо до сих пор преследует его. Танцы были для него буквально всем. И говоря «всем» - это значит действительно все вещи, которые были для него важны. Он не зависал так на учебе или каком-то хобби, что имелось у любого из его друзей. Всегда лишь танцы. Зеркальный зал был для него домом, там он проводил все свое время, оттачивая уже известные движения и разучивая новые. Вся его жизнь делилась на соревнования и подготовку к ним. И вот когда Чимин почувствовал, что его крылья наконец-то расправились, и что он готов взлететь к вершине, случилось то, чего боится любой танцор. Травма. Неутешительные прогнозы врачей и целый год, проведённый в депрессии и четырёх стенах его общежития, превратили Чимина в мрачного, вечно раздражённого парня, каким он никогда не был. Таким его и нашёл Джексон. Именно нашёл. Чимин сидел на крыльце своего общежития где-то в два часа ночи в одной лишь пижаме. Он не мог уснуть, а снотворное глотать жуть как не хотелось, вот и пробовал все народные средства из интернета, а прогулка была во главе этого списка, как самый верный вариант. Техен говорит, что ему нужно вернуться снова к танцам, но Чимин сейчас на сто один процент уверен, что это совсем не то, что ему нужно. Эта уверенность ничем не обоснована, просто он чувствует и все, а своим чувствам Чимин привык доверять. Он так привык к этим ночевкам у Техена и все потому, что все никак не может совладать со своим одиночеством, когда Джексон отправляется в очередную командировку. Он так любит свою работу, что Чимина порой охватывает зависть, по-доброму, конечно. Видеть, с каким трепетом и страстью его парень рассказывает об очередном своём проекте - непередаваемо. Чимин знает, каково это, и очень скучает по этому чувству. Развеяться с Техеном - это значит, слушать его шутки, от которых воздуха в легких не хватает, а потом ещё и болит живот от постоянного смеха. Это - верный способ избавления от хандры, и Чимин им с радостью воспользуется. Они выходят на улицу под все ещё падающий снег и действительно оказываются в сказке. Все кругом белым бело, начиная от фонарных столбов, деревьев и тротуаров, заканчивая козырьками магазинчиков, столиками придорожных кафе и рекламными вывесками, которые пытаются пробиться неоновой подсветкой сквозь толстый слой липкого первого снега. Чимин, может, и наивен немного по своей природе, но действительно верит, что первый снег создан для влюблённых, он любит поздравлять с ним Джексона, но тот лишь улыбается на это. Он не тот, кто замечает такие вещи, но всегда с радостью отвечает на его сообщения со снежинками. Сейчас, идя по тротуару и сгребая снег носками ботинок, Чимин улыбается, и его сердце оттаивает, несмотря на то, что нос и щеки уже успели замерзнуть. Друг рассказывает про новый фильм от Марвел, что выйдет в конце января, они вместе вчера смотрели трейлер к нему с открытыми от восторга ртами. И восторги Техена, и первый снег, что валит крупными хлопьями, слепя Чимина и скрывая его от всего мира, да и весь мир от него, не смогли скрыть огромных бездонных глаз, что столкнулись с чиминовыми прямо посреди Сеула. И Пак готов поклясться, что уже видел эти глаза прежде. Видел эти самые кудряшки, что падают парню прямо на глаза, он откидывает их в сторону, но они упрямо падают обратно. Снежинки облепили его волосы, повисли на них гирляндой и сделали похожим на снеговика. На очень и очень милого снеговика, который смотрит на Чимина и улыбается так, будто они знакомы сто лет, просто не виделись уже очень давно и вот встретились наконец. Кажется, ещё вот-вот и он кинется ему на шею, будет обнимать и говорить, как же сильно скучал и каким взрослым стал Чимин. Все эти мысли пролетели в голове парня за одно лишь мгновение, пока он смотрел на незнакомца, и пока Техен не окликнул друга, дергая за рукав в сторону ближайшей кофейни. Даже сказать лучшему другу о том, что Чимин узнал в чужих глазах совсем не чужие выглядело полнейшим бредом, поэтому он лишь прикусил губу, чтобы не выпалить ему это прямо в лицо и не поймать на себе осуждающий взгляд. Тепло кафе моментально согревает замерзшие щеки, но все никак не может согреть ледяные пальцы. Обхватив кружку с какао своими ладонями, Чимин пытается сосредоточиться на разговоре с другом, но его мысли упрямо возвращаются к тому незнакомцу, к его улыбке, к его глазам - полумесяцам. Он выглядел так, словно и правда узнал Чимина и ждал что тот тоже его узнает. Почему же сердце трепещет в груди, как ненормальное? Хочется прямо как в мелодраме для подростков выбежать вновь на улицу под этот снегопад и снова утонуть в бездонных карих глазах, что смотрели так знакомо и одновременно так ново. Чимин мотает головой, закрыв глаза, и смеется сам себе: вот же глупость какая. Это все странное и такое необъяснимое действие Рождества - хочется волшебства, сказки, чего-то эдакого, что изменит жизнь, повернет ее вспять, перетрясет все давно залежавшееся и вдохнет в самого тебя новую, такую сладкую и еще пока что незнакомую жизнь. Хочется поддаться первому, возможно, невероятно глупому порыву, хочется легкости, воодушевления и, может, даже вдохновения для чего-то нового. Рождество - это же как новый рубеж для отсчета. Можно начать жизнь с чистого листа, как кто-то начинает с понедельника, с первого дня лета или новым местом работы, с переездом, со сменой часового пояса или просто с хорошего утра. Но начать жить по-новому с Рождества - это... романтично? - Чимин-а, - тянет Техен, сложив руки перед собой. Он уже, оказывается, допил свой латте и теперь смотрит на друга обеспокоенно так, с долей сожаления в глазах. - Может, все-таки позвонишь Джексону? Пусть приедет, а? Или давай я останусь? Сола не будет против. - Не надо. Все в порядке, - какао уже остыл, и даже пенка осела, это расстраивает едва ли не больше, чем отсутствие его парня в праздник. - Наряжу елку, посмотрю Шрека. Может, даже пиццу закажу. - В следующем году мы обязательно отпразднуем все вместе, обещаю, - Техен кладет свои руки поверх ледяных чиминовых и чуть тянет губы в улыбке. - Черт, ненавижу это. Почему приходится выбирать? - Перестань, Техен-и, вы планировали этот день давно, не твоя вина, что наши планы с Джексоном провалились. - Твои планы, Чимин. Он даже не старался, - бубнит себе под нос Ким и откидывается в кресле. - Что за работа такая в Рождество? Что он тебе подарил? Он купил гирлянду? А елку? Чимин молчит, потому что все слова, что он хотел выпалить в оправдание своего парня застряли где-то в горле. Неприятная, такая горькая правда теперь першит противно и напоминает о себе, сжимая сердце в свои тиски. Джексон и правда ничего из этого не сделал. Он уехал два дня назад и то, когда Чимин еще спал. Написал лишь сообщение о том, что пропустит Рождество, потому что будет занят работой в Пусане. Сообщение. Да кто вообще так делает? Он не сказал ему ни за день до этого, ни даже вечером, перед тем как они легли спать, мог бы разбудить утром и поцеловать на прощание, но нет. Чимин проснулся в пустой квартире, с головной болью, что ударяла в висках в громадный гонг, и давящим чувством в груди. - Ответь мне еще раз. Только честно, Чимин, - Техен снова выпрямляется и смотрит на друга уже чуть мягче. - Ты любишь его? - Я выбрал его, Техен. И такое бывает. У всех бывают сложности. Мы их преодолеем, это же всего лишь Рождество, - Чимин смеется, пытается точно, но ему стоит огромных усилий сдержать слезы, что уже вот-вот. - Всего лишь Рождество, - повторяет друг эхом. - Для него да, но не для тебя. Почему я это понимаю, а твой парень нет? За окном все еще снег. Он не кружится, он падает так, будто на небе кто-то опрокинул чан с сугробом над одним только Сеулом, и он валится с дикой скоростью, распадаясь на сотни, тысячи крупных хлопьев, боясь растаять. Противоположной стороны улицы не видно за всем этим снегопадом, прохожие в своих легких куртках абсолютно не были готовы к нему и теперь кутаются в попытках согреться, а на их головах за одно лишь мгновение вырастают белые пушистые шапки. - Это тебе, Чим. С Рождеством, - Техен ставит перед другом небольшую красную коробочку с бантом, обнимает его за плечи, утыкаясь носом в макушку на прощание и выходит из кофейни. Все детские сказки про Рождество наполнены смыслом и верой в нечто прекрасное, неизведанное еще, но тем и манящее. Для Чимина же сейчас вся эта суета вокруг внезапно превратилась в белый шум, все колокольные перезвоны у Сант-зазывал вызывают приступы грусти и желание сбежать подальше, чтобы не слышать весь этот праздник, что сочится буквально из каждого приоткрытого окна и чуть отворенной двери. Он заталкивает подарок в карман и выходит на улицу, идти домой - это значит, устроить себе вечер беспросветной грусти и самобичевания в квартире, где и праздником то и не пахнет, лишь печеньем, что было приготовлено утром. Фонари, один за другим, зажигаются, наполняя улицы теплым желтым светом, что из под снежных шапок выглядит еще более волшебно, чем обычно. Идти вперед и слушать успокаивающий хруст снега, надеть наушники и включить самую рождественскую песню в мире, чтобы наконец-то раствориться в этом чувстве, что так долго и так назойливо напоминало Чимину о себе. Точнее о своем отсутствии. Чимин и правда забыл. Он проживал свою жизнь, одну из многих, делая абсолютно те же вещи, что делали другие: он учился, он мечтал, горел тем, что считал делом всей своей жизни, терял, возрождался вновь и вновь начинал учиться мечтать. Но он забыл о главном. О том, что давало бы ему силы для этой жизни, о том, что давало ему силы во всех его предыдущих. - Техен, у тебя бывало когда-нибудь такое чувство, будто ты забыл что-то очень важное? Да, Чимин, ты забыл влюбиться.