Энергия Ян

Моё утро началось как обычно — с того, что я снова проспал. Ладно бы, если на встречу, так проспал ещё на такой важный день: поимку злых духов и демонов. Взяв свой запас мороженного и положив в свои большие карманы: немного причесавшись и до конца собравшись: вышел на улицу. Погода вроде бы, была хорошей и солнечной, поэтому весь этот день планировался конкретно на это. Решив начать с мест возле самого города: я тут же наткнулся на мужчину, который был чем-то напуган. Это же мой шанс проявить себя! — Здравствуйте, Вы выглядите обеспокоенным, могу я узнать, что случилось? — постаравшись быть максимально вежливым и корректным, посмотрел на мужчину снова. — А ты ещё кто такой? — вскрикнул он. — Ох, забыл представиться: меня зовут Чунь Юнь и я — охотник на демонов! Возможно, Вы знаете мою семью и поэтому, не могли бы Вы — не успев договорить, меня тут же перебили. — Ты! Почему ты не помог мне раньше? И где ты вообще был раньше? — тут же посыпались подобного рода и другие вопросы на мою светлую голову. — Простите сэр, теперь я здесь и готов помочь Вам. — быстро извинившись и немного волнуясь, сказал он. — Ну наконец-то! — схватив меня за руку, этот человек повёл в сторону долины Бишуй, а если быть точнее: мы оказались около давно забытого и заброшенного подземелья Уван. После чего, наконец, левая рука оказалась на свободе. А он, неплохо её так сжимал всё это время, хотя и не выглядел сильным. И после начал почти без остановки говорить: — Здесь точно есть демоны. Сюда часто ходит чудачка Ху Тао и её недо-помошник тоже. Они точно приходят сюда не просто так, раз она из похоронного бюро. Недавно здесь пропала моя дочь и когда я спросил у неё не видела ли она её: она улыбнулась, засмеялась и сказала, что ее давно здесь нет. Её точно забрали демоны! Разбиритесь с этим немедленно! Иначе у тебя будут проблемы! Громко закончив и указав на меня пальцем, мужчина закончил, мне ничего не оставалось кроме того, как сказать что: — Да, конечно, обязательно разберусь с этим и верну Вашу дочь к Вам. Не помню, по какой точно причине ушёл тот человек, но это даже к лучшему, ибо боюсь, он бы мог что-то сделать или помешать ритуалу и проверке. Интересно, связана ли с этим в действительности мадам Ху Тао? Очень сомневаюсь в этом. И также через некоторое время, когда казалось бы, были проверены все места: я не мог найти маленькую девочку, его дочку. Кажется, её звали Лили? Но это было не так важно. Мои глаза засияли, а лицо стало счастливым, потому что наконец, нашёлся след демона! По которому, конечно же, я пошёл ещё больше вглубь леса! Правда, в итоге демона там не оказалось, но оказалась, маленькая девочка, которая, как оказывается, игралась в прятки с пьяным отцом, а он забыл её здесь. Спросив, знает ли она дорогу домой и услышав положительный ответ: она оставила меня здесь. Уже соберавшись идти домой, немного грустный, потому что вновь ничего не получилось и не словил какого-то демона или духа: начался дождик. Сначала мне было радостно, потому что он был небольшим и даже каким-то приятным, в меру осенним, но потом начался сильный ливень. Но мне повезло, ведь когда лес наконец закончился: ни откуда не возьмись: взялся Син Цю, да ещё и со своим синим зонтиком, который немного обеспокоенно смотрел на меня, ибо я был весь мокрый и уже начинал дрожать от ветра в этих горах. — Как ты здесь оказался, да ещё и в такую погоду? — Искал вдохновение для новой главы, а здесь — идеальное для местосплетений пейзаж и атмосфера. — кратко сказал он. — А ты какими судьбами здесь? — спросил он, уже всё равно знавший ответ. — Снова попытка словить демонов. — недолгая пауза. — И снова провальная — уже со вздохом ответил мальчик. — Я понял, давай отведу тебя до дома и сделаю тебе чай? — не дожидаясь ответа, он подошёл ближе и повёл меня домой, ведь уже знал, что как обычно моим ответом будет «Да». На следующий день оказалось, что я заболел, спасибо конечно, но дома у меня не было лекарств, чтобы как-то быстрее поправиться. Поэтому, пришлось выходить на улицу за лекарствами к травинку Гую, хотя это и довольно далеко находится от дома. Хотя думаю, могло быть ещё хуже, если бы Син Цю вчера не напомнил съесть мороженное, поскольку я уже начал забывать о нём. Сходив кое-как за травами и вернувшись домой: пришлось снова съесть мороженное и пришло осознание, что они тоже заканчиваются и придется делать новое в скором времени. Загрустив, пришлось сделать себе чай, потому что горло уже начинало по-баливать, да и не хватало заболеть ещё сильнее, чтобы оправдываться другу. Быстро заварив себе его, но долго подождав, чтобы он достаточно остыв и не обжечь себе язык, я снова успел подумать о том, какого было, если бы умер ловить демонов, как мама и папа, и также что было бы, если бы внутри меня не было энергии Ян? Наверно, тогда бы всё было намного лучше: родители не стыдились меня, люди уважали, призраки: боялись не из-за того, что внутри меня, а просто из-за того, что делаю и как избавляюсь от них. Ко мне обращалось бы много людей, да и возможно, даже взаимоотношения были лучше с Син Цю, хотя, возможно, с ним было бы всё совершенно наоборот. От этих мыслей стало только хуже и чтобы хоть как-то отвлечься: снова пришлось грызть свои, и так, пострадавшие от стресса, губы. Они были в мелких, красных ранках оттого, что часто, сам этого не замечая: Чунь кусал их, а потом жалел, потому что это замечат другой парень и просил больше его так не делать, но это всё также продолжалось. Кстати, о другом парне… — Чунь Юнь, открой пожалуйста! — постучал Син Цю, прежде, чем ему открыли дверь. — Ох, привет, зачем пришёл? — Да вот, ты ведь заболел после вчерашнего? Я принёс тебе лекарств. — только сейчас на глаз попался пакет с различными яркими упаковками, которые он принёс. — Можно было обойтись и без этого, я уже ходил к Гую и купил нужных лекарств. — снова не дали сказать до конца, перебывая. — Ничего, я также принёс тебе твою любимую солёную лапшу и несколько фруктов и овощей, чтобы ты быстрее поправлялся. — Спасибо большое, прости, что не могу ничего дать тебе взамен. — краснеючи проговорил я, чувствуя, как температура становится больше и вместе с этим еды мороженное, чтобы ситуация хоть каким-то чудесным образом стала лучше. — Ничего страшного, ты ведь сам знаешь, что не нужно ничего давать взамен. — только и мог улыбнуться Син Цю. Весь вечер мы провели в обсуждении новой главы его книги, пока нас двоих не начало клонить сон и он ушел к себе домой. Мне часто могло быть плохо, из-за перемен в температуре: было либо слишком холодно, либо слишком жарко и так постоянно. Приходилось есть мороженное, либо греться чаями и пледом. Син Цю приходил каждый день и почти каждый день мы обсуждали его книгу вечером, добавляя новые детали или убирая ненужные, старые. Это было довольно весело, хотя иногда и надоело, но когда он видел это: тут же откладывал писательство на потом: уже на завтрашний день. Сюжет был довольно неплох, хотя подобное мне и не особо нравилось, но когда он разрешал добавлять и вносить корректировки: стало больше похоже на то, что нравилось бы многим, как мне казалось, по-крайне мере, да и ему, вроде как, тоже нравилось. Мы писали об осени и о том, как плохо она может влиять на людей: частые болезни, смена настроения, потом перешли к какой-то мистике, с демонами и духами. Честно, всё пока очень запутано и непонятно, но я доверяю ему и верю, что у него из этого всего получится как обычно что-то хорошее, что понравится всем! В последнее время, я стал готовить чаще, хотя и не особо люблю подобное делать, вроде бы ему от этого плохо не становится, надеюсь, что и не станет в принципе. Хотя меня периодически не покидало ощущение, что за нами кто-то следил, при чём очень внимательно. Но теперь это не так важно, ибо наконец, почти, спустя неделю: я поправился и теперь могу выходить из дома! Конечно, уже начинает холодать, пора одевать хоть какую-то куртку или просто одежду по-теплее. Теперь на улице царила настоящая осень: птиц почти не наблюдалось, а если и наблюдались: только возле озера и речки. Листья многие уже пожелтели, стали приятно шелестеть под ногами, скоро, наверное, совсем станут красными и будут хрустеть, напоминая, что осень подходит к концу и дело идёт ближе к зиме, к счастью, это, будет скорее всего, не скоро. Мне стали меньше нравится попытки поймать духов и демонов, потому что они только вгоняют в какую-то очень большую тоску после неудачи: как будто бы что-то очень долго планировал и всё должно было точно получится, но не вышло, в который раз, если так подумать, из-за моей энергии Ян. Тяжело вздохнув, я чуть не уснул, но потом в чувство привело осознание что уже нужно бежать на встречу с другом. — Блин, в который раз! Выкрикнув, оделся, что попалось под руку и буквально выбежал из дома, спеша побыстрее его закрыть. Встреча должна была быть у озера Лухуа, но поскольку я в очередной раз опоздал: Син Цю как обычно пошёл ко мне на встречу и мы встретились в долине Гуйли. — Куда ты так торопишься, Чунь? — в последнее время, он часто укорачивал имя, непонятно от чего точно: либо так было проще, либо больше нравится, но для него было главное, чтобы я не возражал. — Сильно опоздал? — На полчаса… — сделал он большую паузу, будто бы и вовсе не хотел говорить о реальном времени или хотел избежать в принципе этого вопроса Цю. — Прости меня, пожалуйста. — сразу же извинился и немного покраснел. — Не хотелось так опаздывать много, так вышло случайно, в следующий раз будет по-другому обещаю. — сделал серьёзное лицо и посмотрел в его карие глаза, которые в данный момент скорее были жёлтыми из-за яркого освещения, которое, кстати, совсем не грело, а жаль. — Конечно, Чунь, обязательно. — сказал он, улыбнувшись и посмотрев в мои полные радости глаза и лицо, которое покраснело ещё больше от этой ситуации. — Куда пойдём сегодня? — спросил тоже он, как обычно взявшись за мою левую руку. — Пока не знаю, а хотя… И так мы пришли к тому, что решили прогуляться по большей территории Ли Юэ, хотя если бы это было возможно сделать за весь день: по всей его территории. Мы обсуждали много чего, но в основном сюжет книги. Я конечно понимал, что мы много ещё раз будем это обсуждать, но неожидал, что он так этим загорится. Он почти что постоянно, когда мы это обсуждаем: говорит о том, что она станет бестселлером и многим станет по вкусу или вообще всем. Я очень рад за него, но всё же не понимаю, почему он так говорит? Ведь там также есть и мои правки, которые крайне сомнительны и неидеальны, но видимо, почему-то: ему так не кажется. И вот снова, только в этот раз ещё и треск ветки сзади. Оборачиваюсь: никого. — Всё в порядке? Ты какой-то задумчивый. — Да, всё хорошо, не беспокойся обо мне. Ведь остаётся только досадно вздохнуть и продолжать наш путь далее. — Ещё бы чуть-чуть… — шёпот за камнем, который, к сожалению, уже никто не мог услышать. Прошёл уже месяц. Мне становится всё хуже. Именно в моральном плане. Почему-то, у меня постоянно паника и чувство незащищенности. Иногда хочется просто кричать и биться головой об стену, но могу ограничиться только кусанием губ, да уже и не только: рук тоже. Я пока не говорил об этом Син Цю, он слишком увлечён книгой, которую мы уже фактически пишем вместе, по-крайне мере придумываем: точно. Он пока не замечает этого, но это и к лучшему. Мы стали реже видеться: он говорит, что пытается записать всё, что приходит ему на ум, а я стараюсь ему не мешать своим присутствием и плохим настроением, да и видом тоже. Потому что даже если просто увидеть меня: можно подумать, что за это время я привратился в мертвеца. Слишком бледная кожа, в каких-то моментах покусана и в царапинах или мелких ссадинах. Большие, темно-синие синяки под глазами, губы очень красные от укусов, тело худое и это даже видно под обычной моей одеждой, которая большева-та была даже ранее. Просто постоянно мучают мысли и я становлюсь забывчевее, будто теряю свою силу. Да и чувство слежки не пропадает, а становится только хуже. Я почти каждый день иду «на работу» и каждый раз ничего не получается, но я продолжу туда идти, чтобы хотя бы на некоторое время мыслей было меньше и возможно, как-то избежать встречи с Син Цю, хотя и я не задумываюсь о том, что обычно всё происходит наоборот. Иногда мне не хватает сил контролировать свою энергию Ян ибо забываю о мороженном, но мне просто везло что хотя бы его самого не забывал. И вот, снова тот мужчина и снова да девочка, только с самого начала погода была плохой, но ничего страшного, в этот раз я не боюсь заболеть, потому что уже всё равно на это, Син Цю всё равно не заметит. Но почему-то вдруг, резко становится очень плохо. Мир будто окутывает тьма, не хватает воздуха, приходится упасть в грязь на землю и заморать свои светлые штаны, но в данный момент это не самое главное. Вдруг резко приходит осознание: «Энергия Ян сейчас вырвется на ружу». Быстро, со страхом и дрожью в руках и в скоре самом теле начинаю ощупывать карманы. Зрачки сужаются, на лице появляется холодная, мрачная улыбка, словно я сам насмехаюсь над собой же. — Его нет. Осознание снова окатывает мелкой дрожью. — Всё мороженное я оставил возле кораблей в городе. Дрожь, будто бы у ребёнка, когда родители его оставили в магазине и он не знает куда идти. — И я абсолютно один. Дрожь всё больше, заставляет согнуться, чтобы как-то уйти от неё, что конечно, не получается сделать и её становится больше. Резко выгибаться. — Ха-ха-ха… И на меня накатывает волна смеха, хотя это и совсем не смешно, я плачу, мне очень плохо, такое чувство, будто моё тело сейчас сгорит. Вдруг слышаться шаги, но я не обращаю на них внимания, смех, как и начинающуюся истерику вместе с энергией не остановить. — Чунь Юнь? — знакомый голос. — Это правда ты? — он становится ближе. — Почему ты смеёшься? — встаёт почти впритык. — Я сказал что-то смешное? — и теперь обеспокоенное и, как позже оказалось, тоже довольно усталое лицо свисает над моим, а я не могу ничего вымолвить, потому что скажу точно что-то грубое, агрессивное и плохое. Поэтому просто говорю: — Энергия Ян. Сознание… Перед тем, как потерять сознание. Через некоторое время: — Зря я тебя оставил, лучше бы продолжили писать вместе или вообще сделали перерыв от этой книги. Она могла бы подождать, но не ты, о Святые Архонты, почему всё так тяжело? — говорил Син Цю, который держался за свои волосы, сильно сжимая и оттягивая их, будто вот-вот вырвет. Лицо выражало непонимание, обиду, чувство вины и самое главное: грусть. Хотелось как-то утешить, приобнять, но кажется, друг не заметил то, что Чунь Юнь уже успел проснуться, поэтому, он продолжил "быть в отключке". — Охх, почему всё так сложно со всем этим? У меня заранее было плохое предчувствие, так почему же я не прислушался к нему? Думал, что как обычно: всё будет в порядке? — он уже начал злиться на самого себя, это читалось по глазам и странной мимике, грубому тону голоса. Ходит по комнате взволнованно, в итоге бьётся правой рукой об стену. — Почему он, а не я? Лучше бы мне стало плохо, чем ему! — снова удар, после чего тот просто начал скатываться по стене, хватаясь за колени и тяжело дыша в них. — Он ведь намного хрупче, чем я, а что если он... — не успевая договорить, потому чего перебил Чунь. — Что-то случилось, Син Цю? — шепчу, потому что сложно говорить громче ему и тут же он обращает свой взор на меня, поднимаясь и радуясь тому, что проснулся. — Нет, всё в порядке! — весело говорит он, хотя и видно что это не так, садясь на кровать, он обеспокоенно берет меня за руку, сжимая, будто пытаясь показать, что боиться отпускать и волнуется за меня. — Как ты? Как твоё физическое и моральное самочувствие? — говорит, внимательно смотрит, следит за каждым движением и внимательно стараясь слушать, что я говорю, что заставляет краснеть, а он думает что у меня вновь слишком сильно поднялась температура и несёт мороженное. — Это будет долгий разговор, — говорю, прерываясь на мороженное, чтобы стало легче и продолжаю вновь. — ты готов к нему? — смотрю серьёзно, но довольно устало на него, а он лишь кивает и умоляет по-быстрее рассказать. Было видно, как тяжело ему слушать о том, что на самом деле со мной было весь этот месяц. Его не насторожило, что у меня было чувство, будто кто-то нас преследовал и в особенности следил за мной, по-крайне мере, я этого не заметил, но больше его заинтересовало то, как я пытался выполнить "работу" и как мне попалось одинаковое задание в прошлый раз, а также что у меня не оказалось мороженного, хотя оно и точно было в карманах и почти что никуда не выкладывалось. Но это он, видимо, решил оставить на потом. Оказалось, он принёс меня к Байджу, чтобы тот вылечил или хоть как-то помог. Когда узналось, что нужно лежать здесь около месяца: не хватало слов чтобы описать, насколько был расстроен, казалось, весь мир снова ускользает из под ног. По-крайне мере, до того момента, пока не узналось, что Син Цю согласился почти что месяц быть со мной! Он сказал, что каждый день будет навещать меня и больше не будет разговоров о той книге, ибо он теперь уже понимает, как я от них устал и что мне нужно от всего подобного отдохнуть, как физически так и эмоционально. Каждый день он давал выбор, чем будем заниматься конкретно Чунь Юню, потому что считал это более правильным, а первый, конечно же, как обычно — соглашался, куда уж без этого? Оказывается, они довольно сильно заскучали друг за другом и поэтому у них было много чего, что можно рассказать друг другу. Кто-то рассказывал о невероятно красивых пейзажах, которые они вдвоем ещё не успели посетить но будут обязаны это сделать после больницы, кто-то говорил об осени и её холодах, но двое они были счастливы что проводят время друг с другом. Им было очень комфортно вместе и всегда, даже если и не надолго, когда время приемов заканчивалось: Чунь Юню ужасно не хотелось отпускать своего друга домой, поэтому они долгое время ещё обнимались в палате, пока не приходила Цици и не говорила двоим, что пора, хоть и на время: расставаться. Он тогда постоянно, как ему казалось, долгое время не мог уснуть потому что думал о Син Цю, хотя на самом деле засыпал через десять или пятнадцать минут, но это было неважно, особенно, когда наступало утро. Ведь когда наконец это время наставало: Син Цю приходил к нему даже первее, чем ожидалось и Цици только приходилось вздыхать и впускать его по-раньше, потому что знала, насколько он может быть упёртым, а он же, в свою очередь: не беспокоил товарища и только наблюдал за тем, как тот что-то мило говорит во сне о том, как недождется с ним встречи, это заставляло его улыбаться и испытывать какое-то невероятное тепло в сердце. А после наставало время когда тот просыпался и хотя сначала было время испуга, после он немного привык, потому что друг почти постоянно приходил перед его просыпанием, по-крайне мере, радовало Син Цю то, что тот не знал, насколько сильно он приходит раньше. И вот, они наконец выходят из этой больницы. Оба очень рады, что их выпустили ровно тридцатого октября, потому что осень уже начинала становится более холодной, как и должна быть изначально, листьев уже невозможно было увидеть на деревьях, только на земле. Все они были красного цвета и хрустели под ногами, как и описывал Чунь Юнь до этого. Теперь парни могли спокойно гулять вместе, как и раньше, или вообще сидеть у кого-то другого дома. Кстати про это: Син Цю впервые за долгое время пригласил своего друга к себе домой, а тот был только рад, потому что давно не был у него. Они весело болтали по дороге, потому что им предстояло много идти и часто делали перерывы, потому что Чунь отвык так много ходить и у него часто краснело лицо от некоторых "шуток" Цю, а также присутствовала частая отдышка, хотя и казалось, что они прошли совсем немного. Но наконец: они оказались у него дома, только почему-то у двоих было чувство, что за то время, пока их не было: что-то произошло, только они слишком поздно обратили на это внимание. — Син Цю, это так и должно быть? — указал я на полочку, на которой были какие-то страницы, почему-то, он заметно начал нервничать. — Нет, не должно. — сказал он насторожено, беря эти страницы и только тогда я понял, что это его книга, которую он пишет. — Страниц не хватает, их было больше и они были в другом порядке. — или, по-крайне мере, должна была быть. — Как так случилось? — спросил, а после понял, что он сам не понимает почему так. — Наверно, нужно было раньше понять, почему у тебя было чувство, что за нами следят. — тяжело выдохнув, он дополнил. — Да и признаться, у меня тоже. Не нужно было это игнорировать. Было видно, как он старается сейчас подбирать слова и как ему обидно, грустно, от всей этой ситуации. Я не мог сделать ничего лучше, чем просто обнять его, а он обнял меня за талию в ответ, он обычно всегда так делал, а мои щёки отвечали краснением. Не знаю, мне почему-то просто становилось неловко, но вдруг он прижал к себе и от этого моё лицо окончательно стало красным, после чего решил спрятать голову в его плечо и из-за этого тяжело дыша, он же решил прошептать на ухо следующее: — Я совершенно не знаю, будет ли это взаимно, но надеюсь, что хотя бы после этого мы будем дальше общаться. Ты мне давно нравишься, Чунь Юнь, и не как друг, а как парень и партнёр для отношений. Я не питаю надежды, что это взаимно, но возможно, ты дашь мне хотя бы шанс показать себя и попробовать? — в тот момент я не видел его глаз, но был уверен, что они нацелены на меня, он начал гладить голову, одной рукой всё также приобнимая, а я не знал что ответить, потому что не задумывался над этим. — Дай мне время. — Хорошо, тебя никто не будет торопить. Но проблема в том, что теперь я сам буду себя торопить, хоть и не намеренно. Теперь мои мысли могут быть только об этом. Нравится ли он мне как парень? Было ли это настоящее признание или он просто таким образом решил мной воспользоваться, как и пользовались другие из-за моего доброго характера? Не знаю, но буду надеяться, что он даст мне хотя бы неделю на то, чтобы подумать обо всём этом и дать окончательный ответ. От мыслей становилось очень неловко и с какой-то стороны — даже стыдно, поэтому встреча закончилась быстро. И я смущённый в край сам пошел домой, потому что ему предстояло разобраться в том, кто украл эти злосчастные страницы книги. Я не мог представить, кто мог украсть эти страницы точно, потому что людей, которые мне завидовали: было очень много, что всех даже вспомнить было бы тяжело. Поэтому, когда Чунь ушёл, я начал своё мини-расследование и теперь был более внимателен к посторонним шумам. Правда иногда — это было больше похоже на страх и паранойю, но это уже было не так важно. Ладно бы, если украли всю книгу: так украли некоторые страницы, без которых я не смогу продолжить писать и их придётся переписывать. А так даже не получится опубликовать те страницы, которые есть и меня могут обвинить в воровстве самого, хотя это и не так, потому что этот человек также может быть писателем и опубликовать эти чёртовы страницы. Эх, от этого всего хотелось плакать, но я почти что никогда не делал этого за свою жизнь, разве что в детстве и то, редко из-за родителей и их устоев мне теперь непозволительно плакать. Да и кричать: тоже как-то не очень, поэтому просто оставалось перенять привычку Чунь Юня и кусать себе губы, как и делал он раньше часто, хотя вроде бы сейчас и прекратил, или я так сильно надеялся на это. Из-за всего этого я быстро уснул и долго поспал, но когда проснулся на следующий день: меня уже ждал возле дверей Чунь Юнь с моим любимым блюдом — деликатесные мешочки. Я был очень рад этому и конечно обнял его, а он почему-то засмущался, но позже я вспомнил почему так и тоже немного смутился, но не подал виду. Так мы и просидели целый день у меня дома, пытаясь не затрагивать тему о книге, хотя и видно, как он тоже хотел поговорить о ней, но молчал, поскольку знал, насколько это было важно для меня и насколько я разбит после, фактически, воровста: сейчас. Снова тяжко вздохнув после мыслей и нехотения отпускать Чуня домой: я крепко обнял его на последок, после чего его милые, пухлые щёчки покраснели. И я был рад этому, потому что он набрал вес в больнице. Кожа перестала быть такой бледной и нездоровой на вид, синяки под глазами почти спали, скорее всего, спит он хорошо, но для них нужно больше времени, чтобы исчезнуть окончательно. Укусы от зубов на губах стали постепенно заживляться, как и руки, в принципе, тоже. В общем, всё, как мне казалось: было в порядке. И так мы проводили почти что неделю у меня дома, я бы провел и дольше, но он решил вывести меня на свежий воздух и сказал одеться теплее. В этот раз он не опаздывал на встречу: сразу же ждал меня возле деревни Цинцэ, не знаю, мы почему-то решили выбрать вдвоём именно это место. Как оказалось в итоге: не зря. Мы гуляли по деревне, общались с жителями, в особенности меня заинтересовал человек, который также увлекается книгами как и я. Звали его, вроде бы Чан Девятый? Не помню точно, просто я лично был удивлен, сколько у него было книг и сколько он знает. Конечно, не больше, чем знаю я. Вот только, лучше бы мы не расслаблялись, ибо когда я услышал какой-то странный и подозрительный шум в кустах: Чуня уже схватили. — Это ты украл у меня страницы книги? — Ха-ха, какой ты догадливый, жаль, что слишком поздно ты это понял. Но до тебя дошло это слишком поздно. — это был мужчина средних лет, с хорошей мускулатурой и видимо, он крепко схватил его, вот только, Чунь подозрительно замолчал и вдруг: — Пожалуйста, осторожнее! — кричит он и слышиться, как сзади достаётся что-то, как в итоге оказывается: пистолет. — Ну и что ты теперь сделаешь, гомосек? — он смеётся слишком уверено и это могло бы заставить меня сомневаться в другой ситуации, но когда схватили человека, которого я люблю: нет. Поэтому я быстро использую свой гидро-глаз Бога и достаю одноручный меч, после чего довольно смело иду на Девятого, не боясь, что он может прострелить мне что-то важное, потому что в данный момент беспокоюсь только за Чуня. Как оказывается: тот тоже не отстаёт и пользуется замешательством мужчины, после чего достает свой двуручный меч и начинает биться с ним, периодически используя в свою пользую крио-инфузию, потому что я также помогаю ему и делаю так, чтобы он был мокрым, и он на время замерзает. С Чаном я справился быстро: он почти сразу потерял сознание, видимо, от волнения, а вот с тем мужчиной, чьего имени мне никто не сказал: справляться пришлось дольше, но у нас это получилось и он был в отключке. Мы позвонили Цисин и они пришли через около двадцати минут, поскольку за временем мы следили, только боялись, что кто-то снова проснется, хотя, скорее, этого боялся сам Чунь Юнь. Их забрали и дали нам провести обыск, чтобы найти мои страницы. Как оказалось: видимо, Чан Девятый думал, что у них с ним идеальный план и спрятал страницы в первой попавшийся книге. Потом им и нам предстоит суд через две недели, но это уже будет позже, сейчас главное прийти домой целыми и невредимыми. Когда мы пришли домой: я честно удивился, потому что почти что с того момента, когда мы начали идти обратно: он вел себя подозрительно странно, будто собирался сказать что-то очень важное. И я, кажется, не ошибся. — Можем ли мы присесть? — спросил он, уже садясь на мою кровать. — Конечно можем. — недолгая пауза и я внимательно смотрю на его лицо, почему-то, оно начинает краснеть. — Ты что-то хотел?- Не успевая договорить, он целует меня, разводя в руки стороны и таким образом обнимая меня и слегка прижимая к кровати. Целуется неумело, очень неуверенно, да и сам я сейчас нахожусь в шоке и не знаю, как на это реагировать. После я начинаю отвечать, уже беря его за талию и более умело обращаться с его языком, он ещё больше краснеет и прикрывает глаза, я делаю также, как он и после нескольких минут: поцелуй прекращается а у него присутствует большая отдышка. — С чего это?- — снова не дают договорить и перебывают. — Я люблю тебя, Син Цю. — говорит, а сам краснеет до ушей и смотрит неловко в пол, а я лишь улыбаюсь и говорю: — Я этому очень рад, милый. — и целую его в макушку, после чего следуют долгие объятия и разговор о чувствах к другу и последующих наших отношениях. Так мы провели все эти недели до суда. Точнее, мы постоянно были вместе, не учитывая время дома, а так я часто приходит к Чуню, когда он ещё спал, он даже дал мне ключи от своего дома. Я рад, что он смог мне довериться. Адвокатом будет Янь Фей, на площади, где проходят почти что все праздники в Ли Юэ: танец фонарей, Хеллоуин, Новый год и тому подобные. Там будут присутствовать сразу оба мужчины, если бы я ещё знал о том, что будет дальше и того, что я ещё не успел узнать — всё было бы намного легче. Присутствовали даже сами Цисин и воля Небес Нин Гуан и Ке Цин. Видимо, они были судьями. Адвоката у них двоих не оказалось, они что, так уверены в себе? Хотя было видно, как Чан Девятый переживает, в отличии от другого мужчины. Попросив тишины, Янь Фей таким образом привлекла внимание людей и начался суд. Я сильно удивился, когда Чунь Юнь молчал и вдруг, когда его спросили — решил всё же что-то сказать. — Чунь Юнь, у Вас есть что сказать? — спросила Нин Гуан, а Янь Фей записывала что-то в своём блокноте и внимательно наблюдая за ним. — Да, конечно, Ваша честь. — он встал, а руки оказались за спиной, он сильно сжал их, видимо, нервничал. — Хорошо, Вы знакомы с этим мужчиной? — указав на человека, чьего имени я до сих пор не знал, спросила Нин Гуан. — Да, знаком. Он просил у меня найти его дочку, которую сам же и оставил в лесу, предпологаю, чтобы таким образом отвлечь и Син Цю, потому что таким образом ему пришлось задержаться у меня из-за болезни. — сказал он, а я мог лишь удивлённо и теперь более внимательно его слушать. — Хорошо я после этого Вы встречали этого мужчину снова? — положив голову на сложенные, чуть приподнятые руки, произнесла она. — Да, виделись. Как раз-таки в тот день, когда и исчезли страницы в книге Син Цю. — сделав паузу и выдохнув, он продолжил, смотря в пол. — Этот человек поставил мою и жизнь моего друга под угрозу, поскольку, забрал у меня мороженное, с помощью которую я контролирую энергию "Ян". И также до этого около месяца у меня постоянно было чувство что за нами кто-то следит и также было и у пострадавшего. Поэтому прошу принять это во внимание. — сказав это, ожидая приказа присесть или продолжить, ему всё же разрешили сесть на место, а я, не мог ничего сказать, кроме как: — Поговорим дома. — Да, хорошо. Суд мы выиграли, оказалось, его звали И Нянь. Выдохнув, мы молча пошли домой, даже не держась за руки. Такая атмосфера напрягала нас двух, но никто не спешил говорить до дома. Хотя когда начался снег, довольно быстро он стал большим, мне всё же пришлось взять его за руку, чтобы он шёл быстрее и сказать: — Замёрзнешь же. Дома обязательно согрею. — Да, конечно, морковка. Так он часто меня любил называть хотя и знал, что я её не люблю, но почему-то именно это прозвище ему больше всего понравилось. Син Цю явно был не в духе из-за того, что я замолчал ценную информацию и я прекрасно это понимал, поэтому просто быстрее шёл за ним и таким образом мы пришли к нему домой, хотя и казалось изначально, что мы идём ко мне, а не наоборот, но это сейчас было не так важно. Ведь мы наконец-то пришли домой, закрыв дверь он тут же начал говорить: — И почему ты не сказал мне этого раньше? Зачем умалчивал? Ты ведь понимаешь, что мне была важна любая информация? И вообще- — впервые я его перебил а не наоборот. — Прости, что не сказал об этом ранее. Я понимаю, что виноват конкретно в этом, но тогда я ещё не знал, кто он такой и что замышляет на самом деле. Можно было конечно предположить, но мои мысли были заняты другим. Обещаю впредь больше так не делать, хорошо, любимый? — он явно смягчился и поэтому обнял меня за талию, а я его за плечи в ответ. — Да, хорошо, прости, я не хотел быть грубым. — сказал ласково он и поцеловал нос, что заставило меня краснеть, но он тут же сменился в лице. — Почему ты сразу не сказал мне, что тебе холодно? — Я боялся, что ты разозлишься из-за этого, да и тебе тоже холодно, тоже не мешало бы согреться. — я бы прижался ближе, от чего он едва заметно покраснел. — Конечно я не буду на тебя злиться, милый. — поцеловал он меня и тут же взял на руки, чего неожидал и поэтому сильно покраснел, от чего он улыбнулся. Положив на кровать и нависая надо мной, у него, почему-то, засияли глаза и появилась подозрительная улыбка. — Тогда, может быть, согреемся вместе? — кивнув, он начал целовать меня, а я старался отвечать ему тем же, вдруг, когда поцелуй закончился: он начал оттягивать мой свитер и нежно, очень медленно, целовать шею. Становилось жарко и я испугался, что это может быть энергия Ян вырываться наружу, но потом на меня накатило странное чувство внизу и я понял что это не так. Моё лицо давно было красным, но каким-то образом оно покраснело ещё сильнее, стало трудно дышать, потому что в одежде становилось жарко. — Син..Цю, мне так, жарко... — прошептал я ему на ухо, стараясь не издавать плохих звуков, он, кажется, ещё больше усмехнулся и чуть приподнявшись сделал тоже самое: — Мне тоже, Чунь Юнь. Я понял, что его остановить и хотя сначала был против: моё тело, как будто не хотело слушаться и поддавалось его ласкам всё больше выгибаясь под ним. Расстегнув пуговицы на моей кофте: он начал аккуратно, почти не прикосаясь — водить своими двумя пальцами правой руки по моим соскам. Это доставляло уже очень сильное удовольствие, пришлось держаться за одеяло. Хотя после того, как он также снял мою водолазку он томно сказал следующее: — Можешь держаться за мои плечи, если тебе так будет удобнее, солнце. Следуя его совету: он уже более уверенно стал покусывать мою шею, а после начал ставить на ней засосы, я не сдержался и впервые застонал, при чём довольно громко. Моё тело было хотя и на первый взгляд довольно крепким: на самом деле оно было в большом объеме синяков и ссадин, особенно в области рук, поэтому когда он проводил по ним: инстинктивно появлялись приятные мурашки по всему телу, а глаза всё сильнее хотели закрыться. Мне уже хотелось прикрыть рот руками, но он остановил их и сжал надо мной: — Мне это нравится, пожалуйста, не стесняйся. Сказал, перед тем, как поцеловать. Две его руки елозили возле области моих сосков, что просто заставляло ещё больше возбуждаться. Заметив то, как чаще я стал смотреть вниз и немного дрожать: он потянулся левой рукой к моему члену, начиная через ткань трогать его, а после надрачивать, как пока, может. Это заставило спину выгнуться ещё больше, в особенности бёдра на встречу его действиям, от чего он улыбнулся. Резко он посадил меня на свои колени спиной к себе, я почувствовал, как в мою задницу упирается что-то твёрдое и поняв что это: всё же закрыл своё лицо руками. Он посмеялся с этого, после чего посадил лицом к себе, целуя и после этого спросил: — Ты готов к большему? — Д-да..я готов, пожалуйста.. Было стыдно, но я сделал это, сказал то, что хотел, снова улыбнувшись: он положил меня на кровать, раздевая до белых боксёров, ноги неловко сжимались в области паха и были видны какие-то мокрые пятна на них. Ноги в области колен были чуть-чуть в синяках, потому что часто обо что-то ударялся из-за своей неуклюжести, но это нам двоим, надеюсь, сейчас было не так важно. Он уже начал раздеваться сам: снял рубашку с шортами и там скрывалось довольно худое, юнное, тело, так и хотелось его защитить, чтобы с ним ничего не случилось. Ноги были довольно тонкими, но от этого не менее привлекательными. Недавние ссадины и синяки до сих пор заживали, поэтому были довольно сильно видны. У него были чёрные боксеры. Размеры сейчас были далеко не важны, потому что в любом случае было страшно. Сняв с меня боксёры: он взял какой-то тюбик масла, видимо, тогда это было что-то вроде лубриканта и нанес себе на пальцы. И спросив это снова, я снова согласился и ввел один палец. Хотя они и были тонкими, но даже один чувствовался довольно хорошо. — Некомфортно.. — Сильно? — Нет, но всё же. — Потерпи немного, пожалуйста, лучик, хорошо? Я кивнул и он снова поцеловал меня, продолжая двигать этим пальцем сначала медленно, а потом быстрее, видимо, чтобы постараться сделать приятнее. Сначала было неприятно и странно, и хотя потом странность не исчезла — появилось приятная тягучесть внутри и соски стали твердее, из-за приятных мурашек по коже с новыми ощущениями. Он вставил второй, я не ожидая, промычал и снова быстрый темп. Третий и глаза слезятся, но вместе с этим хочется ужасно стонать, поэтому тело будто бы само ищет возможности чтобы пальцы проникли глубже и было приятнее. Вдруг какой-то из пальцев что-то задевает и я не сдерживаюсь и стону в полный голос. Он удивляется и убирает пальцы, мне лишь остаётся вздохнуть. После закрывая глаза, он, судя по звуку снимает с себя последнюю одежду — нижнее белье и снова берёт масло, после следует щелчек и он его, видимо, закрывает. Чувствую, как он приставляет его к моему проходу и как он пульсирует. Видимо, он хочет сделать это сам, но моё тело инстинктивно делает движение вперёд и само насаживается на его головку, мы оба простонали, после чего я открываю глаза и вижу, как он берет меня за руки, сжимая их и входит в полностью, целуя в нос, будто успокаивая. Чувствуется острая, ноющая, боль и хочется плакать, что мои глаза сами и делают, хоть и не в большом количестве, он прекращает и спрашивает, когда можно продолжить, я почти ничего не слышу из-за шума в ушах, но говорю, что всё в порядке и он может продолжать. Сначала двигается медленно, иногда задевая те точки, которые заставляют особенно сильно вздрагивать или стонать, а после двигается уже в нормальном темпе, но даже это уже может заставить меня издать те звуки которые ему нравятся. Он часто целует меня и спрашивает всё ли в порядке, но через некоторое время срывается на бешеный темп. Мы сжимаем руки друг друга и оба шумно дышим, под конец он убирает одну из рук и начинает надрачивать мой член, заставляя приятному холоду снова одолеть меня и мы оба кончаем. Через некоторое время мы оба лежим на кровати одетые в домашнюю одежду, я лежу в его старой одежде, потому что другой у меня не было и он начинает говорить: — Прости, что начал это, мне хотелось, но не был уверен, что ты готов, но надеюсь, что тебе, хотя бы всё понравилось.. — он тяжело вздохнул, я тут же обнял его и поцеловал в щёчку. — Да, понравилось, хотя и сначала было больно, но думаю, это нормально? А тебе как, всё понравилось? — Да, прости снова, ничего не болит? — он приобнял одной рукой в ответ и тоже поцеловал только в макушку. — Только поясница немного, морковка. — неловко улыбнувшись ответил, чувствуя себя как дома. — Ох, полежи, я сейчас натру тебе туда мазь и полежи некоторое время так.. — он куда-то ушёл и я уже не успел сказать то, что это необязательно.